Обострение (СИ)

— Алексей Николаевич! — шикнул доктор, боясь, чтобы тот не спугнул добычу. — Гробовский!
Лицо Субботина, бледное, как снег, блестело от пота, несмотря на мороз. Руки тряслись.
«Ломка!» — догадался Иван Палыч и понял причину встречи. И ведь специально сюда приехали, чтобы никто не видел. Уже никому видимо не доверяли и встречаться в трактире не захотели. Лишние уши ни к чему. А тут — лес кругом, тишина, никого нет… Но только это они так думают!
  
Из повозки спрыгнул Сильвестр.
— Алексей Николаевич! — вновь шепнул Иван Палыч.
Гробовский насвистывал мелодию и хоть мост располагался далековато от их места, риск быть услышанными был большим.
Субботин, дрожа, шагнул к Сильвестру, его голос, хриплый, долетел обрывками:
— … бумагу давай, не томи… аптека ждёт…
Сильвестр, ухмыльнувшись, вытащил из кармана свёрток.
— Что тут… — Гробовский вышел из кустов и в мгновение все понял. Зашептал: — Мать честная! С поличным их поймали!
— Деньги вперёд, Егор Матвеич, — ответил Сильвестр. — Морфий нынче дорог. Сам понимаешь.
Субботин, выругавшись, сунул ему пачку ассигнаций, выхватил бумагу и, спрятав в карман, поплёлся к фаэтону. Потом обернулся, принялся что-то говорить, словно вспомнил какую-то новость.
— Надо брать!
— Что? — такого предложения Иван Палыч не ожидал. — Прямо сейчас⁈
— Другого шанса не будет! — Гробовский достал револьвер. — Не надо никаких теперь фотографий — вот они, голубчики, как на блюде поданы. Взять сейчас — и им не отвертеться. Ну что, Иван Палыч, сможем?
Гробовский вопросительно глянул на доктора.
— Сможем! — кивнул тот.
— Тогда так — заводи «Дукс», прыгаем на него и летим к фаэтону. И там, пока те не успели опомниться, берем этих жуликов! Эффект в неожиданности.
Доктор осторожно приподнял «Дукс», кивнул Гробовскому:
— Садись!
— Только, Иван Палыч, — предупредил Гробовский. — Завести нужно с первого раза. Иначе — уедут. Спугнем.
— Понимаю, — доктор дернул кикстартер, и «Дукс», рыкнув, рванул из кустов.
* * *
Их заметили не сразу. И даже когда по местности прокатился густой рев «Дукса» Субботин и Сильвестр еще продолжали о чем-то разговаривать. А потом, когда Иван Палыч вырулил на дорогу, те всполошились. Они явно не ожидали тут увидеть посторонних, тем более Гробовского и доктора.
— Ни с места! — закричал поручик, выхватывая наган. — Вы арестованы!
Несколько мгновений на лицах бандитов был ступор.
Потом Сильвестр совсем по звериному зарычал, рванул к фаэтону и прыгнул на козлы.
— Эй! — Субботин ошалело уставился на него. — Куда? Это же мой фаэтон!
Но Сильвестр уже хлестнул вожжами. Лошади рванули вперёд, и Субботин, недолго думая, запрыгнул на подножку, едва не слетев от толчка.
— Чёрт! — выругался Гробовский. — Уходят! За ними, доктор!
«Дукс» взревел, рванул в погоню.
— От нас не уйдут! — задорно ответил доктор, прибавляя скорости.
— Догоним, Иван Палыч! Догоним! Я их лично мордами в грязь макну! — больше саму себе прокричал Гробовский. — Ничего! Догоним!
Фаэтон нырнул между ухабами, подбрасывая Сильвестра, отчаянно хлестающего лошадей. Субботин, балансируя на подножке, обернулся и… достал револьвер!
— Алексей Николаич!..
— Вижу!
«Неужели будет стрелять?» — подумал доктор.
И понял — будет.
Иван Палыч повернул руль, уходя с линии обстрела — и весьма вовремя. Субботин выстрелил. Пуля просвистела над головой, врезалась в камень.
— Близко! — проворчал доктор, пригнувшись. — Вот ведь ироды!
И добавил газу, нагоняя фаэтон.
— Сильвестр! — заорал Субботин, цепляясь за борт. — Гони!
— Молчи и стреляй! — рванул тот, сворачивая в узкую лесную тропу.
Фаэтон опасно накренился, одно колесо оторвалось от земли, но Сильвестр, как безумный, поддал лошадям еще.
— Они с ума сошли! — Иван Палыч сжал кулаки. — Разобьются же!
— Не успеют, — сквозь зубы процедил Гробовский. — Я их первее пристрелю, гадов!
«Дукс» рванул вперёд, вплотную приблизившись к фаэтону.
— Последний шанс! — Гробовский поднял наган. — Останавливайся!
В ответ Субботин вновь выстрелил.
Одна из пуль чиркнула по кожуху мотоцикла, другая просвистела у самого виска Гробовского.
— Чтоб у тебя, межеумок, самовар в штанах закипел! — выругался поручик, злясь. — Иван Палыч, давай ближе! Я ему сейчас дырку во лбу нарисую — за покушение на должностное лицо!
Мотор «Дукса» взревел.
Выскочили на крутую дорогу и едва не врезались в толстое корневище, торчащее из земли. Пришлось сбавить скорость и уйти влево. Фаэтон же перескочил через корни, едва не разбив колеса. Субботин подпрыгнул и чуть не вывалился.
— Сильвестр! — рявкнул он. — Рвань сиволапая, хуже губернской клячи на льду! Угробишь же!
Тот не ответил.
Вновь послышались выстрелы. Пуля со свистом пролетела где-то совсем рядом. Гробовский ответил двойным залпом.
— Эк-х! — надсадно выдохнул Субботин и сразу же прижался к задку.
— Ранил? — спросил доктор.
— Лучше бы убил, сволочь такую! — злобно процедил Гробовский. — Иван Палыч, нажми. Сейчас я и Сильвестра…
Но пристрелить Сильвестра Гробовский не успел. Три подряд выстрела едва не завершили гонку — доктор в последний момент успел вывернуть руль и уйти в сторону.
Сильвестр времени зря не терял. Забрав оружие у Субботина, он стрелял теперь сам, умудряясь при этом еще и править транспортным средством.
Мотоцикл вновь нагнал противника. Иван Палыч постарался зайти с неудобного бока, чтобы не дать Сильвестру шанса на точный выстрел.
— Держись крепче! — крикнул доктор, чувствуя, как подпрыгивает на ухабах мотоцикл. Фаэтон резко свернул за поворот, и Сильвестр, оглянувшись, высунулся из козел, блеснув дулом револьвера.
Выстрел.
Пуля просвистела мимо, сорвав кору с берёзы.
Лошади прибавили ходу — Сильвестр гнал их уже вовсю, грозя разбиться на первом крутом ухабе.
— Бей по колесу! — закричал Иван Палыч.
Гробовский удивился, но вопросов задавать не стал. Вместо этого прицелился и выстрел.
Первая пуля ушла выше. А вот вторая полетела точно, пробив спицу. Колесо тут же повело и буквально вырвало из оси. Фаэтон резко развернуло и кузов опасно накренился. Взбрыкнулись лошади и воз перевернулся. Мешком выпал Субботин, Сильвестра выкинуло к дереву.
Иван Палыч затормозил, соскочил с мотоцикла. Гробовский рванул к Субботину, доктор — к Сильвестру.
— А ну без глупостей, суслятина бестолковая! — рявкнул Алексей Николаич, закручивая руки кулаку.
Субботин застонал.
— Алексей Николаич, не стреляй… Я… это… не по злому умыслу… давай решим вопрос здесь, у меня деньги есть…
— Себе в глотку свои деньги засунь! — отрезал Гробовский. — Сядешь, паскуда, и надолго!
— Легче, ранен я!
— Замолкни! Иван Палыч, у тебя как?
Доктор, прижав Сильвестра к стволу, вывернул тому руку — нож, хищно блеснув, упал в снег.
— Держу, Алексей Николаич! Но этот змей ещё кусается!
— Бей его, не стесняйся. При задержании можно, если есть опасность. Потом напишем, как эти ироды в нас стреляли! Наподдай ему!
Сильвестр, тяжело дыша, ядовито ухмыльнулся.
— Доктор… зря суетишься. Не по зубам я тебе…
— По зубам или нет, разберёмся! — отрезал Иван, крепче заламывая ему руки. — За все ответишь — и за подделку документов, и за покушение, и за поджог церкви! До конца жизни тебе хватит!
— О чем таком говоришь? — наигранно вскинул брови Сильвестр. — Шутить изволишь?
Гробовский, подойдя, ткнул того наганом в бок.
— Какие уж тут шутки? Палыч прав. Антип твой сдал тебя, про долг, про трактир, про спички с керосином — все рассказал. К тому же с поличным ты пойман — мы сами все видели, как ты этому, — он кивнул в сторону Субботина, — бланки с морфием продавал. Так что не отвертеться тебе. Да еще и покушение на должностное лицо — чуть не пристрелил меня. К тому же оружие, думаю, нелегальное. Что скажешь? Где наган взял? Молчишь? Чистосердечное напишешь — авось, поможет, пару годков скостят.