Огненная Орхидея (СИ)

Да, но сейчас-то налетела со всего размаху на стену я, а не она.
Из своей части номера выходит вдруг заспанный Итан. Ойй, я его предупредить забыла! Но он же спал! Откуда мне было знать, что проснётся?..
Времени у него себя в порядок привести не оказалось. И потому у Малькунпора — на редкость затрапезный вид.
— О, — мгновенно просыпается Итан, — у нас гости!
Ириз улыбается. Не могу прочесть его улыбку, но есть в ней что-то…
  
— Это профессор Итан Малькунпор, доктор паранормальной медицины, — говорю я. — Итан, это…
— Закрытая черепно-мозговая травма, ушиб мозга средней тяжести, — кивает Итан.
— Вы что, знакомы⁈ — изумлению моему нет предела.
— Это же котик, — объясняет Итан. — А у меня допуск Р5, я имею право лечить представителей пяти биологических видов Галактики, котиков в том числе. Господин Ситаллем, я тогда так и не понял, зачем вы, при вашем статусе, полезли в неприятности лично?
— Мы встречались в пространстве Малариса, — объясняет Ириз. — Профессор Малькунпор действовал от имени организации «Врачи без границ», а я…
— А вы полезли в пекло, молодой чело… кхм… и вас по итогу принесли ко мне на щите. Теперь вы здесь, и что-то мне подсказывает, вы явились за тем же самым. За неприятностями! Правда, здесь вроде как спокойное место… и переломов я у вас не наблюдаю. Или уже нет? Что болит? — последний вопрос Итан задал с профессиональным интересом врача.
— Всё болит, — абсолютно серьёзно заявляет Ириз. — Нужна ваща помощь, доктор.
— И почему я не удивлён, — закатывает глаза к потолку Итан.
— Я сейчас всё расскажу, — говорю я, а у самой губы прыгают.
Полинка в беде, меня плющит паникой, держусь с трудом. Только истерики мне ещё здесь не хватало! Я не ребёнок. Никаких воплей и криков, ничего.
Я рассказываю сон, приключившийся у нас с Иризом на двоих. Под конец сдают нервы: чувствую, как дрожат пальцы. Прячу руки в карманы.
Итан внимательно слушает, хмурится.
— А дальше я не знаю, что было, — заканчиваю я рассказ. — Очнулась здесь… И ты мне про кризис…
— Я знаю, что было дальше, — подхватывает разговор Ириз. — Вы умерли в больнице, профессор Ламель. А вы, профессор Малькунпор, отправились со мной выручать Полину. Её похитили мои враги, им от меня нужно, чтобы я ни много ни мало повесился, — тут он снова улыбается, и улыбка выходит не просто маниакальной, а свирепой до жути. — Под запись, можете себе представить. Мы отправились её выручать. И тоже умерли. А вслед за нами умерла та реальность, вся целиком. И нам выдали другую.
— Кто выдал? — не понимаю я.
— Вариатор реальностей, — отвечает Ириз и добавляет с восхищением: — Мы в эпицентре воздействия, все трое. Профессор Малькунпор, вам же ведь тоже что-то снилось, не так ли? Вот!
У него абсолютно счастливый вид как у ребёнка, внезапно дорвавшегося до большой корзинки с шоколадом.
— Я о таком даже мечтать не смел! — подтверждает Ириз мои догадки. — Я изучал вопрос, в памяти моего семейного Древа есть официально документированный случай встречи с таким паранормалом. Перекрёстное подтверждение, знаете ли. Не только эмоционально-личное, но и от служб со стороны, причём фиксированное в хрониках. Но чтобы самому угодить в эпицентр!
И он довольно смотрит на нас. Котик. Сунул голову в чёрную дыру и радуется тому, как у него уши скручиваются и готовятся вот-вот отвалиться. Ведь если вариатор реальностей — Полина…
И тут приходит мне отклик через инфосферу от Шувальминой.
«Сюда смотри, бестолочь. Вот, вот и вот — твоя работа. Клетчатому тоже послала. Вместе с рекомендациями, что делать…»
Давным-давно, семь веков тому назад, когда Старотерранский Институт Экспериментальной Генетики только начинал работать с паранормами, жил такой учёный, Ян Ольмезовский. Амбициозный гений, опередивший своё время. Он очень много сделал для становления паранорм психокинетического спектра и он же наворотил немало поистине чудовищных дел. Многие его работы до сих пор под запретом. Их нельзя изучать, биоинженерам в особенности — именно из опасения непроизвольно повторить ход его научной мысли.
Я не изучала… кто бы мне дал… но общая информация у меня была. Она у всех есть! С пометкой, как делать не надо, если не хочешь проблем, из которых простая дисквалификация с пожизненным запретом на работу в биоинженерии — просто конфетка. Сладкая.
— Вот теперь мне понятно до конца, почему всё пошло через одно место, — ровным, очень ровным голосом произносит Итан. — Прайм твоего чудесного проекта, Ане, — вариатор реальностей. Отлично. Замечательно! Всю жизнь мечтал!
— Я знаю, к кому обратиться, — вдруг говорит Ириз. — В прошлый раз я не подумал, сейчас — я точно знаю, кто нам поможет.
— Что, любая проблема имеет решение? — хмуро интересуется у него Итан.
— Всегда, — убеждённо отвечает тот. — Я сейчас вернусь.
Он уходит, а мы с Итаном смотрим друг на друга. Я — испуганно, он — зло.
— Как ты могла, Ане? — тихим, но зловещим по оттенку голосом спрашивает он.
— Я просчитывала все комбинации… — мой голос звучит жалким лепетом, осознаю это и замолкаю.
Как я могла… Да я и в мысли не держала, что надо сделать что-то подобное! Я много лет искала решение как продлить жизнь пирокинетикам, я добилась очень многого, последние генерации моих генетических линий дают устойчивые семьдесят-восемьдесят лет! Раньше о таком можно было только мечтать! И вот, как вершина, «Огненная Орхидея» — паранорма пирокинеза и расчётное время жизни в сто два года! Да я поначалу сама не верила, что найденная комбинация позволяет подобное! Я всё проверила не раз, не два и даже не десять!
Но чтоб заложить вариацию реальностей!
Я с ума ещё не сошла!
Но Итан, кажется, думает, будто я сделала это намерено. Как мне объяснить ему? Как найти такие слова, которым он поверит?
— Одна Полина — прайм твоего проклятого проекта! — это беда, — говорит Итан, сжимая виски ладонями. — Но — почти полмиллиона детишек четвёртой генерации с ранней манифестацией… Это катастрофа! Это конец всего! Нашей Вселенной хана — привет, Большой Взрыв вне графика. Пять-шесть лет! И такие огромные возможности… Чем ты думала, Ане⁈ А я ведь знал, я же чувствовал, что здесь какая-то дыра, я тебе говорил!
Он вскакивает и нервно прохаживается перед панорамным окном.
— Теперь понятно, откуда у тебя такой разбаланс! Теперь понятно, почему у тебя с утра состояние было как при смерти. Ты на самом деле умерла! В прошлой, мать её, реальности!
— Но ничего же ещё не закончилось, — тихо говорю я. — Мы живы… и мы можем спасти эту реальность, разве нет?
— Как⁈
— Ириз найдёт Полину, выдернет её из стресса и паранормальный выброс остановится… Ты же сам знаешь, что паранорма стабилизируется, когда её носитель связывает себя с партнёром, когда их чувства взаимны. Здесь — взаимны, ты же видишь сам…
— Полина! — восклицает Итан. — Полина — допустим. А остальные полмиллиона⁈ О них ты подумала? Если ты помнишь, у тебя диагностировано нарушение высшего порядка в связке «родитель-дети». Одним словом не хватит у тебя энергии на их стабилизацию, даже если ты полмиллиона раз умрёшь, по одному на каждого! Где столько реальностей-то напастись на такое⁈
«Я составляю вопросы к тебе, и уже распечатала тридцатый экран, — пришло сообщение через инфосферу от Шувальминой. — Не вздумай сдохнуть прежде, чем ответишь на все из них!»
— Боже мой, сгинь, моя голова не проходной двор! — кричу я в полном раздрае.
«Блок поставь, если на самом деле не проходной», — язвит Шувальмина.
Я ставлю блок, получается не с первого раза.
  
— Итан, — мой голос снова звучит жалко, но мне уже наплевать на всё. — Спаси детей! Если мне надо умереть, я умру. Только спаси детей. И Полину…
— А универсум спасать не надо? — спрашивает он. — Пять лет! Манифестация этого ужаса — в пять лет!
— Итан, пожалуйста, найди решение! — прошу я. — Ты сможешь, я знаю!
Мне страшно. Никогда в жизни мне ещё не было так страшно, даже в юности, когда довелось хлебнуть лиха гражданской войны на моей родной планете. Обхватываю себя ладонями за плечи, закрываю глаза, — не помогает. Меня трясёт.