Дорогая Дебби (ЛП)

После этого большинство детей не хотели общаться со Слагом. Поэтому, когда однажды я сел напротив него в столовой во время обеда, он выглядел изумленным. Десять лет спустя мы все еще лучшие друзья. Он перестал есть насекомых, по крайней мере, на людях, но у него все еще не так много друзей.
Что можно сказать о семнадцатилетнем парне с таким прозвищем, как Слаг? С другой стороны, что можно сказать обо мне, если он мой лучший друг? Мой единственный друг.
  
Кроме того, его перспективам в отношениях с девушками не способствует тот факт, что, хотя за последние два года он вырос до 180 см, он прибавил всего около 4,5 кг с тех пор, как был 150 см ростом. Он очень похож на ходячий скелет, который надел синие джинсы, футболку и покрыл лицо прыщами.
Он усмехается мне.
– Чего ты, черт возьми, так боишься? Ты же знаешь, что ты ей нравишься.
Я поправляю ремень рюкзака на плече.
– Ладно.
Его лицо озаряется.
– И когда будешь с ней разговаривать, сможешь замолвить за меня словечко с Элисон?
– Конечно, – говорю я, чтобы сделать его счастливым, хотя у Слага больше шансов завоевать модель Victoria's Secret, чем лучшую подругу Дейзи.
Мое сердце колотится в груди, пока я подхожу к Дейзи и ее стайке подруг. Девушки стоят у лестницы, ведущей ко входу в школу, перед кучей листовок, приклеенных к стене. Прямо за головой Дейзи – афиша школьного мюзикла этого года, который дебютирует через две недели – «Бриолин», – а рядом – черно–белое фото подростка со словом «ПРОПАЛА» внизу. Я узнаю лицо Брэнди Хили из нашего класса, которая сбежала из дома еще в начале учебного года, поэтому листовка теперь мятая и обветшалая.
– Том! – лицо Дейзи сияет, когда я подхожу на расстояние слышимости. – Я думала, ты сегодня занимаешься репетиторством!
Я качаю головой. У меня всегда была склонность к математике и естественным наукам, поэтому я занимаюсь репетиторством с первого курса. В прошлом семестре я занимался три дня в неделю, чтобы подработать, но в этом семестре только два раза в неделю. Мне приятно, что Дейзи знает мое расписание.
– Это раньше.
Когда она смотрит на меня, ее глаза становятся цвета Тихого океана. Я никогда не видел такого чистого оттенка синего. Я буквально не могу представить, чтобы какая–либо девушка была столь же идеально красивой, как Дейзи Дрисколл.
Но почему–то мой взгляд отрывается от ее лица и опускается на ее стройную шею. К пульсации ее сонной артерии, ниже угла челюсти. Сердце большинства людей бьется с частотой около шестидесяти–ста ударов в минуту – интересно, как быстро бьется сердце Дейзи. Если бы я мог понаблюдать минуту, я мог бы рассчитать ее пульс.
– Значит, ты свободен, да? – говорит Дейзи.
– Ага. – Я почесываю затылок. Подруги Дейзи смотрят на меня и подталкивают друг друга. С ее стороны было бы любезно отойти от них, чтобы я мог поговорить с ней без унижения. Но она и не думает уходить. – Ты бы… эм, позволила мне… эм, проводить тебя домой?
Моя просьба вызывает взрыв хихиканья со стороны зрителей. Одна девушка зажимает рукой рот, как будто это самая смешная чертова вещь, которую она видела за весь год.
– Тсс. – Дейзи резко оборачивается и бросает взгляд на своих подруг. Затем она поворачивается ко мне с серьезным выражением лица. – Я бы с радостью пошла домой с тобой, Том.
Я так счастлив, что мне даже все равно, если эти глупые девчонки не перестанут смеяться. Пусть смеются. Я иду домой с Дейзи.
Но прежде, чем Дейзи успевает отойти от подруг, чтобы присоединиться ко мне, девушка, стоящая ближе всего к ней, с прямыми как стрела каштановыми волосами и толстыми очками, хватает ее за руку. Это Элисон – лучшая подруга Дейзи. У меня есть Слаг, а у нее – Элисон. Оба мы, вероятно, могли бы найти кого–то получше.
– Дейзи, – бормочет она.
Это все, что она говорит. Дейзи. Что заставляет меня думать, что она говорила много других вещей обо мне в прошлом. И теперь это одно слово – напоминание о всех тех ужасных вещах, которые она говорила обо мне, когда я не стоял прямо здесь.
Элисон не любит меня. Она дала это ясно понять. И дело не в том, что она не знает меня и не понимает. Элисон знает меня. Мы, по сути, партнеры по лабораторным работам по биологии в этом году. Мы провели достаточно времени вместе. И с каждой минутой, проведенной вместе, я нравлюсь ей все меньше.
– Тсс, – говорит Дейзи, на этот раз более твердо.
Элисон отпускает руку Дейзи, но перед этим бросает на меня такой взгляд, что все остальные взгляды меркнут. Если бы мы были животными в джунглях, она бы сейчас выцарапала мне глаза. Не могу поверить, что Слаг запал на неё.
Но мне все равно, потому что через секунду Дейзи машет рукой своим подругам, и вот мы с ней идем от школы в сторону ее дома. И когда она улыбается мне, я забываю обо всем на свете. Кто такая Элисон?
Сегодня действительно замечательный день. Светит солнце, и после самой долгой и холодной зимы в истории нам наконец–то даже не нужны куртки. Все, о чем я могу думать, это Дейзи. На ее лице – мечтательное выражение, и она почти подпрыгивает рядом со мной. Я знаю Дейзи очень давно, и иногда она напоминает мне ту самую девочку с косичками, на которую я смотрел через детскую площадку, когда мне было четыре года, хотя тогда все, на что я мог надеяться, это дружба. Но даже в четыре года я знал, что хочу жениться на Дейзи Дрисколл.
И однажды я это сделаю.
– Дай мне понести твой рюкзак, – выпаливаю я.
Она смотрит на меня с удивлением.
– Я могу нести свой рюкзак сама.
Но разве парень не должен делать это? Носить вещи для девушки? Я не хочу все испортить. Дейзи слишком важна.
– Да, но я хочу понести его для тебя.
Она обдумывает мое предложение секунду. Наконец, она протягивает свой фиолетовый рюкзак.
– Ты такой джентльмен, Том.
Я улыбаюсь про себя, ведь я молодец. По крайней мере, я улыбаюсь, пока не взваливаю ее рюкзак на плечо. Эта штука весит тонну. Что, черт возьми, у нее там? Кирпичи? Господи.
– У тебя… у тебя тут много всего, – задыхаюсь я.
– Мне нравится носить с собой все учебники. – Она щурится на меня. – Он не слишком тяжелый для тебя?
– Нет. Нет. Конечно нет.
Я не могу просто так вернуть его. Мне не нужно было предлагать его нести, но не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять, что я не заработаю очков, сказав ей, что ее рюкзак слишком тяжел для меня. Так что я молча страдаю. Я сосредотачиваю большую часть усилий на том, чтобы не опрокинуться назад от веса этих двух рюкзаков, пока мы идем несколько кварталов в направлении ее дома. К счастью, это недалеко. Мы живем в крошечном городке, примерно в полутора часах от Буффало, в северной части штата Нью–Йорк, где только одна средняя школа, все всех знают, и можно пройти через весь городок за час.
– Ты всегда такой тихий, Том, – говорит Дейзи.
Черт, эти рюкзаки отвлекают меня.
– Разве?
– Не на уроках, – уточняет она. – На уроках ты всегда тянешь руку.
У меня краснеет лицо. Она думает, что я выпендриваюсь на уроках? Я не пытаюсь. Я просто хочу получать хорошие оценки. В следующем году мы подаем документы в колледж, и я хочу поступить в топовый университет, чтобы в итоге попасть в медицинскую школу. Всю свою жизнь я всегда хотел стать хирургом. Я много об этом думаю. У меня есть целая полка медицинских учебников, и я прочитал их все.
Интересно, каково это – резать человека скальпелем. Чувствовать, как его кожа отделяется под моей рукой. Видеть его внутренности.
Не могу дождаться, чтобы узнать.
– Я не против, – говорит она. – Ты умный. В этом нет ничего плохого. На самом деле… – она улыбается мне, – это сексуально.
  
Для меня это новость.
– Это… сексуально?
Дейзи останавливается и наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня.
– Ты же знаешь, что ты мне нравишься, Том, да?
Я перестаю думать о всем весе на моих плечах, и вместо этого мой взгляд снова притягивается к ее шее. Она такая стройная, что я могу идеально видеть пульсацию ее сонной артерии. Я даже замечаю, как она ускоряется, пока она ждет, как я отреагирую на ее признание.