Дорогая Дебби (ЛП)

– Абсолютно. – Он улыбается мне. – Если бы я закрыл глаза и представил себе идеальную девушку, это была бы ты.
Вау. Это… мило. Возможно, один из самых приятных комплиментов, которые я когда–либо получала на свидании. Спасибо, Настоящий Кевин. Я начинаю радоваться, что осталась. И, как я сказала, мне нравятся высокие мужчины, так что, хотя он выглядит совершенно иначе, чем в профиле, я чувствую легкую искру влечения.
  
– Спасибо.
– Ну, – добавляет он, – кроме твоих рук.
– Моих рук?
– Они немного дряблые. – Он морщит нос. – Но, кроме этого, вау. Как я сказал, ты идеальная женщина.
Стоп. Мои руки дряблые? Он что, действительно только что сказал мне это?
Хуже того, теперь я изо всех сил стараюсь украдкой рассмотреть свои голые руки. И зачем я надела сегодня вечером платье без рукавов? В моем гардеробе всего два платья без рукавов. Я могла бы надеть что–то с рукавами, что скрыло бы мои, очевидно, ужасные руки, но нет, я выбрала это.
– Могу я принести вам что–нибудь выпить?
Официантка стоит над нами, приподняв брови. Я отрываю взгляд от своих чудовищных рук и смотрю на нее.
– Я… я буду диетическую колу.
– Диетическую колу? – Кевин, кажется, оскорблен. – Это скучно. Возьми нормальный напиток.
Я никогда не пью алкоголь на первом свидании с мужчиной, которого встретила на Cynch. Я не хочу никоим образом ухудшать свое суждение.
– Кола – это нормальный напиток.
– Нет, это не так.
– Ну, она жидкая. – Я смотрю на него через липкий деревянный стол. – Так что я бы назвала это напитком.
Кевин закатывает глаза на официантку.
– Ладно, я буду Корону, а она – колу. – Затем он подмигивает официантке и беззвучно произносит слово «Извините».
Я бросаю взгляд на свою сумочку рядом. Когда же позвонит Гретхен? Мне нужен путь к отступлению.
Но, возможно, я несправедлива. Я знаю Настоящего Кевина всего пять минут. Я должна дать ему больше шансов. В конце концов, поэтому я и сказала Гретхен звонить через двадцать минут после начала свидания. Пять минут – это поспешное суждение. Если я не могу дать парню больше пяти минут, у меня будут первые свидания следующие двадцать лет. А теперь, когда мне тридцать четыре, у меня нет такой роскоши.
– Вот это да, – замечает Кевин, провожая взглядом официантку, пока та идет за нашими напитками. – У нее действительно хорошие руки.
Гретхен, где ты?
  Глава 2  
– Значит, если ты новый член группы, ты должен заплатить две тысячи долларов, – объясняет мне Кевин, – но за каждый отпускной пакет, который ты продашь, ты получаешь комиссию в пять тысяч долларов. Довольно потрясающе, да?
Я провожу одной из своих картофелин фри по маленькой дорожке кетчупа на тарелке. Мы на свидании уже почти сорок минут, и я, необъяснимо, все еще здесь. Глупая Гретхен. Она целуется со своим парнем или что–то в этом роде и совсем забыла о бедной маленькой мне. Я даже написала ей «SOS», а она все равно не позвонила.
– Я определённо могу устроить тебя в эту группу. – Кевин чавкает одним из своих острых куриных крылышек барбекю – у него невероятно здоровый аппетит для такого худого парня. Я однажды указала ему, что соус барбекю попал ему на щеку, и тогда он его вытер, но каждый раз, когда он откусывает, его становится еще больше на лице. В какой–то момент мне надоело говорить ему, что его лицо грязное. – Хочешь, я позвоню Лоис в корпоративный штаб? Это потрясающая возможность, Сидни. Тебе повезло, что я оказался рядом.
– Нет, спасибо, – говорю я.
Кевин тянется и хватает мою колу. Когда принесли его крылышки, он жаловался, что они слишком острые, а затем в течение пятнадцати минут осушил свое пиво, потом второе пиво, а теперь он прибрал к рукам мою колу.
– Почему нет? Почему ты отказываешься от возможности зарабатывать, типа, шестизначную сумму в год?
– Потому что это финансовая пирамида?
– Финансовая пирамида! – Кевин усмехается. – С чего ты это взяла?
– Потому что я бухгалтер и знаю, что такое финансовая пирамида?
– Нет, ты просто не понимаешь, – настаивает он. – Слушай, я пытаюсь сделать тебе одолжение, Сидни. У тебя эта суперскучная работа – целый день возиться с цифрами. Разве ты не предпочла бы делать несколько продаж в год и отдыхать остальное время на собственном люксовом курорте?
Я не знаю, что на это сказать, поэтому вместо этого хватаю сумочку.
– Я пойду в уборную.
Надеюсь, в уборной есть окно, через которое можно вылезти.
Когда я добираюсь до женской уборной, обнаруживаю, что там, к сожалению, нет окна. Поэтому я действительно пользуюсь туалетом, а затем провожу еще две минуты, глядя на себя в зеркало, внимательно изучая свои дряблые руки. Они не так уж плохо выглядят, правда?
Ведь правда?
Я гуглю на телефоне «упражнения для похудения рук», когда он начинает звонить. На экране появляется имя Гретхен, и моя челюсть сжимается. Наконец–то она звонит. Сорок пять чертовых минут с начала ужина. Я провожу пальцем, чтобы ответить на звонок.
– Серьезно, Гретхен? – рявкаю я в трубку, даже не поздоровавшись. – У меня было худшее свидание в жизни, и это в основном твоя вина.
Это не совсем справедливо. Настоящий Кевин заслуживает как минимум пятидесяти процентов «заслуг» за этот ужасный вечер. Но я зла, и мне нужно выместить это на ком–то.
– Мне так жаль! – восклицает Гретхен. – Мы с Рэнди смотрели фильм и потеряли счет времени…
– Ага…
– Я даже не хотела смотреть фильм, – настаивает она. – Рэнди обещал, что не даст мне забыть о звонке, но потом, ну, ты знаешь.
Я слышу на заднем плане голос Рэнди: «Эй! Не говори ей, что это моя вина!». А затем Гретхен хихикает, будто он щекочет ее или что–то в этом роде. Я прикусываю губу, злясь на то, какие они милые. Когда мы с ней подружились, она была одинока, как и я. Затем, однажды, мы вместе ехали в лифте, и она начала восторгаться тем, какой симпатичный консьерж в моем доме. И теперь они встречаются уже около шести месяцев!
Не поймите меня неправильно. Я рада, что моя подруга нашла парня своей мечты. Я просто все еще пытаюсь найти своего.
– Где ты сейчас? – спрашивает она.
– Прячусь в туалете, естественно.
– О боже. Мне так жаль.
– Все в порядке, – ворчу я. – Ты, наверное, страстно занималась любовью со своим парнем, пока я застряла здесь с парнем, который пытается втянуть меня в финансовую пирамиду.
– О нет, Сид! Серьезно?
– Это даже не самое худшее, – говорю я. – Его мать пыталась позвонить ему по FaceTime в середине ужина, и он действительно ответил. Мне пришлось поздороваться с ней! С его матерью, Гретхен! На нашем первом свидании!
– Мне правда жаль, – говорит она, хотя я слышу, что она пытается не смеяться.
– Уверена.
– Правда, Сид. Я ужасна. Завтра после йоги латте и маффины за мой счет.
Пожалуй, я могу принять эти извинения. В любом случае, свидание почти закончилось. Мне осталось около пяти минут до того, чтобы никогда больше не видеть ни Настоящего Кевина, ни Фальшивого Кевина. Ну, возможно, я увижу Фальшивого Кевина снова, если пойду на фильм с Мэттом Дэймоном.
Я прощаюсь с Гретхен, в последний раз критически смотрю на свои руки (которые в полном порядке, Кевин!), а затем возвращаюсь к столу. И о чудо – произошло чудо, и наш счет лежит на столе, ожидая меня. Возможно, я выберусь отсюда раньше, чем ожидала.
– Ты там была целую вечность, – комментирует Кевин. Он вытирает губы тыльной стороной рукава. Соус с губ стирается, но размазывается по всей его бело–красной клетчатой рубашке. Мне уже все равно. – Ты что, упала?
  
Я выдавливаю тонкую улыбку.
– Спасибо за ужин.
– Конечно. – Кевин пододвигает счет через стол ко мне. – Твоя доля – тридцать восемь долларов.
Я бы не хотела, чтобы Кевин угощал меня этим ужином, потому что не хочу быть ему обязанной, но мне трудно понять, как мой маленький салат и диетическая кола плюс чаевые каким–то образом стоят тридцать восемь долларов. Бухгалтер во мне хочет взять счет и подсчитать свою фактическую долю, но женщина во мне не хочет продлевать это еще на секунду. Поэтому вместо этого я бросаю две двадцатки на стол.