Башни Латераны 5 (СИ)
Совет закончился. Штауфен вышел первым, едва не задев Лео плечом — намеренно или случайно, не разберёшь. Бруно задержался, что-то уточняя у полковника вполголоса. Хельга вышла последней.
Остановилась рядом с Лео. Закат догорал за холмами, красный и тяжёлый, как запёкшаяся кровь.
— Ты всё слышал. — Не вопрос.
— Да.
— И что думаешь, кузен?
Лео помедлил. Соврать? Промолчать? Она спрашивала не просто так. Но он разбирался в тактике и стратегии как свинья в апельсинах, что он знает о сражениях?
— Не нравится мне это, — сказал он и тут же хмыкнул, поняв, что напоминает сам себе ворчуна Вернера из десятка, по кличке «Ворон». Тому тоже что-то вечно не нравилось…
Хельга кивнула. Медленно, словно он подтвердил что-то, что она и так знала.
— Мне тоже. — сказала она: — мотивы действий противника… непонятны. Впрочем, я могу ошибаться и барон действительно просто дурак. Такое тоже бывает.
— Дураков вокруг полно. — кивает Лео. Потом вдруг решается спросить.
— Нам не дадут дойти до Зибельштадта. — говорит он: — я бы не дал. Серебряный Город — это же кошелек Гартмана. Даже если туда только конница дойдет… — он качает головой. Единственное что он понимает в войне, единственное что он усвоил за эти несколько месяцев, это то, что война — очень дорогое занятие. Кони, люди, оружие, еда — все стоит денег. Если у тебя их нет, то не будет припасов, стрел, вина, ингредиентов для алхимиков и целителей, а самое главное — денег для того, чтобы выплатить жалование солдатам.
А серебро — удивительно компактный металл, их обоза вполне хватит чтобы вывезти все серебро из Зибельштадта, лишив армию Гартмана денег на год вперед. А может и на годы. Какой отсюда следует вывод? Никто не даст Третьему Полку дойти до Серебряного Города. Вопрос только в том — где их остановят. Арнульф гениален в своих решениях, даже если Освальд знает что Третий Полк лишь приманка, лишь отвлечение — он не сможет держаться в стороне и позволить им дойти до Зибельштадта… а это значит что основная кампания Арнульфа уже считай завершилась успехом…
— Я понимаю. — отвечает ему Хельга: — нас используют как приманку для основных сил Освальда. Впрочем… у нас есть шансы уйти, в конце концов недаром мы передвигаемся втрое быстрее чем обычная армия. Даже если мы наткнемся на основные силы. Впрочем ладно, достаточно о войне. Скажи мне лучше, как твоя матушка относилась к хризантемам?
— Хризантемам?
— Мне интересно узнать о семье Конте… — наклоняет голову Хельга и Лео в очередной раз проклинает тот день когда ему вздумалось представится именем погибшего товарища.
Глава 3
Глава 3
Рассвет пришёл серый и холодный. Туман стелился по низинам, цеплялся за кусты, глушил звуки. Лео стоял у четвёртой телеги, проверяя крепления в последний раз, чувствуя, как мерзнут пальцы на руках. До тела утреннему холоду не добраться, на нем стеганный поддоспешник, в нем тепло… а в бою даже жарко.
— Где эти унгарны, демон их побери? Вернулись? — спросил Мартен у проходящего мимо вестового.
— Не слышал. — откликается тот: — вернулись бы, так я бы знал.
Мартен выругался сквозь зубы. Лео промолчал. Он видел, как десятник потёр шрам на подбородке — старая привычка, когда что-то шло не так.
— У нас в деревне унгарнов не было вовсе. — говорит Йохан, который подтягивает крепление неподалеку: — ашкены были, а унгарнов не было вовсе. Старый Мосс поговаривал что это потому, что в нашей деревне костел выстроили настоящий, с жестяной крышей и три этажа вверх, так что Зденек с колокольни свалился и чуть не помер. Чуть выше построили бы и помер бы. После того раза как он мертвецов откопал на кладбище, потому что зло на Мольтке-старшего затаил, а не поколотил того, потому как Мольтке шею свернул, когда кобылу объезжал…
— Слышали мы эту историю. — откликается Лудо, оскалив свои желтые зубы: — долбанутые люди у вас в деревне живут… — он спрыгивает с телеги и одергивает одежду: — ты лучше доспех вздень, скоро выдвигаемся.
— Кем надо быть чтобы тело выкопать и побить. Надругаться… — Никко осеняет себя святым знамением Триады — лоб, уста, грудь.
— Так это только начало было. — говорит Йохан, натягивая кольчугу и подпоясавшись: — я же говорил, что он сперва ошибся и девку из хутора выкопал? Так вот, поколотил он Мольтке, а тут и луна взошла. А девка была из семьи Богартов, что за мельницей направо жили, у них семеро девок было и каждая другой краше, клянусь Триадой. Вот значит луна взошла, осветила ее, вот тут Зденек и влюбился…
— В мертвую⁈ — ужасается Никко.
— Как можно в мертвую влюбится? — оскаливается Лудо: — нет, ну трахнуть, наверное, можно, если краля… с похмелья хорошо, она такая… холодненькая…
— Тьфу на тебя! — отшатывается от него Никко, снова осеняя себя знамением. Лудо довольно хохочет и чешет себе затылок.
— Хватит лясы точить! — рычит на них Мартен: — доспех вздели!
— Да мы готовы уже! — Лудо помогает Йохану затянуть ремни наплечников: — слышь, Виконт, а ты бы с мертвой… того?
— Это зависит. — отвечает Лео, проверяя легко ли выходит меч из ножен и пару раз подпрыгнув на месте, чтобы понять, насколько верно подогнал крепления на доспехах: — зависит от того жива ли все еще твоя матушка.
— Ты все еще испытываешь нездоровое влечение к моей матушке. — снова лыбится Лудо, проверяя свои крепления: — знаешь ей уже около шестидесяти, и она довольно страшная. Но я вас обязательно познакомлю… глядишь с благородными породнимся!
— У нас в деревне… — начинает было Йохан, но Мартен рычит на них, и все торопливо грузятся в телеги, нервно посмеиваясь и похлопывая друг друга по плечам.
— Выдвигаемся! — разнеслось по колонне. — Батарея — вперёд!
Дитрих щёлкнул поводьями. Лошади всхрапнули, напряглись, и телега качнулась, трогаясь с места. Лео пошёл рядом, положив руку на борт — так было легче держать темп.
— Без разведки идём, парни Житко так и не вернулись. — сказал кто-то рядом. Не спрашивал — констатировал.
— Приказ есть приказ. — пожал плечами Мартен: — не нойте мне тут. Кусок, пасть захлопнул, еще раз услышу что-то про матушек — древком по спине огрею. Йохан, ты тоже завались со своей деревней.
Колонна набирала скорость — не марш, не бег, что-то среднее. Телеги катились по утоптанной дороге, подпрыгивая на кочках. Пехота бежала по обочинам, лязгая железом. Где-то позади ржали кони — рыцари фон Штауфена готовились к атаке.
Холм показался через четверть часа — пологий, с редкими деревьями на склоне. Хорошая позиция. С вершины открывался вид на мост, на частокол за ним, на крошечные фигурки врагов, копошащихся у укреплений.
— Батарея — разворачивайся! — Голос Хельги, резкий, как удар хлыста.
И тут началось.
Лео видел это уже четыре раза, но каждый раз что-то внутри замирало от восторга — или от ужаса, он сам не мог разобрать. Король Арнульф не успокоился пока не довел маневр до совершенства и теперь батарея мобильной артиллерии представляла собой часовой механизм, идеальную, отлаженную машину, где каждый винтик знал своё место.
Телеги разошлись веером, занимая позиции. Двадцать шагов между каждой — достаточно, чтобы контрбатарейный огонь не накрыл две сразу. Возницы натянули поводья, лошади встали. Ещё до полной остановки — щелчки, лязг, скрип. Борта откидывались.
Лео работал на автомате. Крюк слева — отжать, потянуть. Крюк справа — то же самое. Борт падает, ударяется о стальные упоры, замирает горизонтально. Получается ровная, устойчивая платформа.
Рядом — Кристина. Она ждет их действий, руки подняты, губы шевелятся. Не заклинание ещё — подготовка, настройка. Рыжие волосы выбились из-под капюшона.
— Парусина! — крикнул Мартен. Лео рванул ремни, выдернул рулон из-под скамьи. Плотная ткань, тяжёлая, пропитанная специальным составом, от чего не горит и не мокнет, но воняет просто безбожно. Размах — и парусина летит на платформу, разворачиваясь в воздухе. Углы падают точно на метки. Лео схватил шнур, продёрнул через блок, потянул. Ткань натянулась, расправилась.