Башни Латераны 5 (СИ)

— Телеги. — Лео прикусывает губу: — у нас же раненые… не подумал.
— Сразу видно аристократа. — спокойно говорит Эрих, остановившись на краю леса и глядя как последние щитоносцы втягиваются под тень листвы: — ты поди еще в легкой кавалерии раньше работал, паря?
— Что?
— Шеволежеры, драгуны, уланы… — сержант крутит головой: — вы, сука не понимаете. Не может восемьсот голов тяжелой пехоты через лес пройти. Никак не может. Только если все бросит — пики, алебарды, щиты и доспехи скинет. И кем мы будем, когда с другой стороны на тракт выйдем? Бери нас голыми руками… нет, никуда мы не пойдем глубже. Тем более что… — он прикладывает руку к стальному козырьку шлема и вглядывается вдаль: — тем более что и не понадобится. Вон, погляди…
  
— Сержант! — голос Хельги: — почему вы остановились⁈ Приказ дан…
— И вы туда же, дейна… — вздыхает Кривой Эрих: — не пройдем мы через лес. Отступить с дороги в кромку — это хорошо, нам лес как укрепление послужит, нас там и с флангов не обойти… можем тут хоть день простоять… а выкатят магов — переместимся. Но вдоль кромки, не вглубь. Там, где сможем. — поворачивается к ней и пожимает плечами: — но провести половину полка тяжелой пехоты через лес… это невозможно.
— И что же ты решил, сержант? — повышает голос Хельга: — умереть тут за своего короля⁈
— Пехота от врага не бегает. Пехоте от конницы бежать — только помрешь уставшим. — спокойно отвечает Кривой Эрих: — да и спор этот умозрительный, баттермейстер Маркетти. Потому как вон, уже по нашу душу направились… — он тычет рукой вдаль, Лео следит за его жестом и видит приближающуюся тучу пыль, над которой развеваются знамена Освальда и Гартмана Благочестивого.
— В строй! Щиты перед собой! В линию! — оглушительно выкрикивает сержант и этот контраст между тихим и спокойным голосом и истошным ревом из самой глубины глотки — поражает. Остатки полка зашевелились, люди вставали в линию, опустив щиты кромкой на землю перед собой, за щитоносцами вставали пикинеры, достаточно было одному человеку встать и рядом тут же появляется другой.
— В четыре ряда! Угол не закрываем, раскрытая формация! Сзади к нам точно не подойдут! Телеги назад, на руках если нужно! Шевелитесь, курицы! — орал сержант и люди — шевелились. Некоторое время назад они были растеряны, не понимали, что делать, но сейчас, когда все стало ясно — они преобразились. Действовали так же, как приучены, так как делали не раз, повинуясь крику сержанта. За считаные секунды на месте растерянных людей сформировался строй… сформировался и ощетинился острыми наконечниками пик в сторону опасности.
— Вы уж извиняйте, баттеримейстер Маркетти, — своим обычным голосом сказал сержант, снимая с головы шлем и вытирая выступивший бисеринками пот: — вы, наверное, в артиллерии мастер, в магии понимаете. Но про пехоту вы ни черта не знаете, при всем уважении… если мы сейчас дрогнем и побежим, то потом никто уже ребят не остановит. Это как лавина… мы и живы сейчас только потому, что все вместе. Что строй держим.
— Это же… — Хельга замолкает и прикусывает губу, — сержант, ты не понимаешь! У меня нет энергии, совсем нет… я сейчас даже один огнешар не сделаю!
— Хреновый из меня был бы сержант, если бы я на ваше благородие надеялся, баттеримейстер. Вы уж лучше отойдите в сторонку, назад… а то и вовсе уходите. Берите вашего кузена и с людьми Житко уходите. А мы тут…
Земля задрожала. Лео почувствовал это раньше, чем услышал — вибрация, идущая снизу, от корней деревьев, от утоптанной земли. Потом пришёл звук. Гул. Нарастающий, тяжёлый, как приближающаяся гроза.
— Держать строй! — рявкнул Эрих. — Никому не дёргаться!
Они вышли из-за холма — лавина стали и плоти. «Крылатые». Тяжёлая кавалерия Освальда, гордость Северного Королевства, ужас всех полей сражений по эту сторону Вельдры.
Лео видел их и раньше — на парадах, на гравюрах, однажды даже в бою, но тогда он был на другой стороне. Тогда он стоял на стенах Вардосы, в шаге от неминуемого поражения, измученный осадой и тогда для него появление «Крылатых» было чем-то сродни чуду, которое явила Триада чтобы спасти их всех. Тогда «Крылатые» Освальда были спасителями. Сейчас он смотрел на них из-за линии щитов, и внутри что-то холодело. Их было много. Строй за строем, ряд за рядом — бесконечная река железа, катящаяся по долине. Солнце било в начищенные латы, и казалось, что по полю течёт расплавленное серебро. Лучшие кони, тяжелые, выносливые, приученные идти в строю, не спеша рысили в ногу, лучшие доспехи, которые можно только купить за деньги, не чета пехотной бригантине и салатному шлему на голове у Лео. Эти доспехи делались и подгонялись индивидуально под каждого, а латные перчатки у них и вовсе были произведение искусства, позволяя каждому пальцу сгибаться по отдельности, даже мизинцу… длинные лэнсы, не копья, а именно лэнсы, они толще, прочнее и никто в здравом уме не стал бы называть это копьями. Небольшие кавалерийские щиты, прикрепленные к плечу левой руки, тяжелые палаши, предназначенные для того, чтобы рубить ими сверху вниз, чуть приподнимаясь на стременах и так же — опускаясь сверху вниз всем весом тела.
И крылья, конечно же крылья… Вот что делало их узнаваемыми. За спиной у каждого всадника — две дуги, загибающиеся вверх над шлемом. Дуги, утыканные перьями. Белые, серые, чёрные — перья хищных птиц. У кого-то это были белые крылья, у кого-то черные, но все вместе они были похожи на стаю хищных птиц… Вороны Освальда, знаменитые «Крылатые».
Кто-то позади с чувством выругался, помянув Триаду, Освальда и Гартмана в одном предложении.
— Стоять, — негромко сказал Эрих. — Просто стоять. Они не полезут в лес… стоять.
Первые ряды «Крылатых» поравнялись с ними, следуя по дорожному тракту. Лео, казалось видел белки глаз через прорези забрал. Видел гербы на щитах, перья на крыльях, вымпелы на наконечниках лэнсов. Видел лошадей — огромных, закованных в броню, с налитыми кровью глазами.
Один из всадников повернул голову. Посмотрел на строй пехоты — мимоходом, как смотрят на придорожный куст. Не замедлил хода. Не подал знака. Просто посмотрел — и отвернулся.
Они проносились мимо.
Не атаковали. Даже не перестраивались. Просто неслись вдоль кромки леса — в тридцати шагах, в двадцати — так близко, что Лео чувствовал запах конского пота, слышал лязг доспехов, видел пену на мордах лошадей. И не обращали на них внимания.
Как будто восьми сотен ощетинившихся копьями пехотинцев просто не существовало. Как будто они были частью леса — деревьями, кустами, чем-то неважным.
Они не угроза. Для «Крылатых» — не угроза. Горстка пехоты, прижатая к лесу, без магов, без конницы, без обоза. Куда они денутся? Никуда. Можно разобраться потом. Можно вообще не разбираться — сами передохнут через неделю.
Сейчас «Крылатые» шли за другой добычей. За теми, кто ещё бежал. За остатками кавалерии Штауфена, за обозниками, за всеми, кто не успел спрятаться.
Но самое главное — они спешили ударить основной армии Арнульфа в тыл. Отвлекающий маневр удался, Освальд принял его за направление основного удара и ударил по Третьему Полку со всей силой. Теперь, когда Освальд понял, что его обманули, выставив полк Штауфена как приманку — он спешит исправить положение. Ведь если его армия тут… то кто защищает направление на Вальденхайм?
Строй за строем проносился мимо. Сотня. Другая. Третья. Знамёна с чёрным вороном Освальда. Знамёна с короной и скрещёнными мечами Гартмана. Знамёна родов, о которых Лео только слышал — северная знать, вассалы Освальда, цвет его армии.
  
Потом — конец колонны. Последние всадники. Замыкающие.
И тишина. Гул копыт удалялся, затихал. Пыль оседала. Вой крыльев становился всё тише, пока не исчез совсем.
Лео выдохнул. Не заметил, что задерживал дыхание. Не заметил, что пальцы на древке задеревенели и теперь с трудом разжимаются.
— Вот так, — сказал Эрих. Голос спокойный, будничный, немного просевший, сиплый. — Вот так, ребята. Стоим дальше.
Кто-то нервно рассмеялся. Кто-то сплюнул. Кто-то опустился на землю, привалившись спиной к дереву.