Соври, что вернешься (СИ)

Алик сзади замолчал и прислушивается. Я еле слышно шепчу:
— Он… жив?
— Да, он жив. Но в больнице. У него множественные травмы…
— В какой? — судорожно вопрошаю.
И уже думаю, что по пути нужно обязательно забросить сына домой. Но маму не ставить в известность. Поднимет крик! Будет сидеть на волосердине. А у неё тоже слабое сердце.
«Господи, ну, пожалуйста, господи», — думаю я. Инспектор называет мне номер клиники. И я, стараясь держать себя в руках, думаю, где развернуться.
  
— Мамочка, кто это был? — интересуется Алик.
— Это… Это был один дядя. Он сказал, что мне обязательно нужно приехать к нему и подписать одну важную бумажку. Это срочно! Так что поездка в Орёл отменяется, солнышко.
— Жалко, — вздыхает Алик, — Значит, орла не увижу?
— Увидишь, сыночек, только попозже, хорошо?
— А вдруг он уже улетит?
Я держу в себе слёзы. Меня разрывает на части от слёз! Проглотив их, бросаю:
— Я знаю, что он нас дождётся.
  
Глава 45
 
В больнице стерильно. Меня заставляют надеть халат, шапочку и даже медицинскую маску. Так как я рвусь в палату, в чём пришла.
— Бахилы, девушка! Ну, что это такое? — ругается медсестра.
— Ой, простите! — шепчу.
Быстро натягиваю бахилы на обе ноги.
Как хорошо, что это общий стационар, а не реанимация. Если бы он был в реанимации, я бы наверно чокнулась.
Почему-то вспоминаются роды. То, как рожала Алика. Как Юрка вошёл, так похожий на доктора. Что я его даже не узнала сначала! Тоже в халате, шапочке, маске.
«Вдруг он тоже примет меня за медсестру?», — появляется мысль.
Я стараюсь не плакать. Ведь он жив! Это главное. Но так боюсь увидеть его сейчас. В каком он состоянии? Я прождала три часа, пока мне разрешили к нему прорваться.
Видимо, столько времени было нужно для перевязок и прочего?
«Операции не было», — думаю я. Это уже хорошо.
— Он отделался лёгким испугом, — сказал мне доктор, — Просто в рубашке родился! Мог бы на смерть разбиться. Всё-таки там высоко.
Его машина упала с моста на большую песочную кучу. Там, внизу, собирались строить ещё одну развилку. Нагнали машин. С утра никого не было, так что его заметили не сразу.
Вот был сюрприз для рабочих, которые пришли, а у них из песочной кучи торчит задним бампером кверху, машина…
Нахожу палату и осторожно заглядываю внутрь.
Палата общая. Надо же! Здесь все такие… Травмированные. У одного нога в гипсе. У другого сразу обе ноги. У третьего голова перемотана. А у четвёртого — туловище.
— Заходи, красавица! Ты к кому? — говорит кто-то.
— Здравствуйте, — я прохожу, — Я к Коростелёву.
Вижу, как пациенты с ближайших к выходу коек переглядываются.
— Коростелёв…
— Это тот, что убился на машине?
Я, сглотнув, киваю.
— Сегодня поступил который? — уточняет всезнающий сосед.
Я в нетерпении жду.
— Так вон же он, возле окошка лежит. Говорят, чудом выжил! Эй, новенький? К тебе тут пришли!
Я вижу, как у окна, на койке, кто-то пытается сесть. И бегу к нему.
— Катя? — шепчет он, увидев меня.
«Господи», — думаю я. И пытаюсь не думать о том, что там, под этими повязками, которых множество. На голове, вокруг лба. На носу. Рука прижата к телу и висит на повязке. А на ноге гипс.
Я стараюсь не думать о том, что могло быть и хуже…
— Что случилось? Господи, Юрочка, милый мой. Хороший мой, — я глажу его всего, приникаю к нему, стараясь не навредить.
Он ойкает и отстраняется:
— Ты не уехала?
— Мне позвонили, когда я уже собиралась.
— Ммм, — мычит он, — Я опять помешал?
— Ну, что ты говоришь такое? — упрекаю его, — Как ты вообще умудрился?
Он смотрит на меня пронзительно. Глаз не отводит. И я понимаю…
— Ты… специально?
— Я думал, там бетон, — говорит и опирается о подушку, — А там оказался песок. Я думал, они уже уложили там плиты…
— Ты что? — шепчу я, и никак не могу поверить в услышанное.
Он сглатывает:
— Дай мне попить.
Я пою его, как ребёнка. Хотя вторая рука у него здоровая. Но он не пытается сам. А пока пьёт, так и смотрит на меня…
— Почему? — говорю, опуская бутылку с водой.
Он усмехается тихо:
— Я же сказал, что без тебя жизни нет. Ты его любишь. И всё это время любила его, не меня.
Я даже усмехаюсь такой мысли. Он серьёзно так думал?
— Я ведь знаю, что ты с ним общалась всё это время, — продолжает он вяло, — И Альку взяла, чтобы сына с отцом познакомить.
Другие мужчины в палате, которые до того болтали о чём-то своём, замолкают. А мне всё равно! Я не могу поверить в то, что он только что произнёс.
— Так ты знал?
— Что Алька его? — поднимает глаза на меня, — Да, конечно. Ты же моя жена, Катенька, я всё про тебя знаю.
Я открываю бутылку с водой и пью сама.
— Как давно? — говорю.
Он усмехается тихо:
— Всегда.
Я не могу взять в толк. В голове всё перемешивается в одну большую бессмысленную кучу.
— Подожди! А как же тест? Ну, тот тест на отцовство? — повышаю я голос. И мне абсолютно плевать, что его соседи по палате всё слышат и всё понимают. Не наплевать мне сейчас только на то, что скажет он сам…
— Он был липовый, Кать.
Тест был липовый. Ну, как я дура не догадалась! Подделка. Фальшивка. А настоящий он, видимо, спрятал?
— Но зачем? — повторяю, как заведённая. И понимаю, что выгляжу полной дурой, и, наверное, конченной шлюхой, в глазах его соседей по палате. Но меня сейчас заботит только то, как я выгляжу в его собственных глазах…
Юрка смотрит куда-то в окно. Болезненно дёрнув губой, произносит:
— Один человек мне сказал, что если ты любишь женщину, то ты любишь в ней всё. Вот я и любил.
Я смотрю на него, а из глаз текут слёзы.
— И ты решил, что я…
Закрываю лицо ладонями и рыдаю навзрыд. Как будто я только сейчас осознала, что он мог погибнуть. Просто взять и погибнуть! И я бы лишилась его навсегда.
— Катенька, ну… Котёнок, не плачь! Ну, не плачь, — утешает.
— Ну, ты же сказал… Ты сказал! Что больше никогда… — пытаюсь я выдавить между всхлипами, — Никогда не станешь меня пугать!
— Ну, так я не пугаю, — отзывается он.
— А что же ты делаешь⁈ — кричу на него.
И ударила бы, наверное. Только жизнь его уже побила достаточно. Вон, весь забинтованный!
— Машина хорошая, жалко, — вздыхает.
Я качаю головой:
— Коростелёв, ты больной, сумасшедший! Если бы я знала, какой ты, я бы никогда за тебя не вышла!
Встаю, чтобы выйти.
— Кать! — кричит он мне в спину.
«А вот и не догонишь», — думаю я. Теперь сиди и думай над своим поведением.
  
Глава 46
 
В доме теперь постоянно пахнет зелёнкой, йодом. Всем сразу!
А ещё едой. Которую готовят в четыре руки, моя мама и свекровь. Да, она переехала к нам. По крайней мере, на время «ухода за сыном». Как будто я не справляюсь!
А сын у нас, как Король. Кормят из ложечки, поят из блюдечка. Чешут спинку и массируют голову. Даже Король, наш пёс, невзирая на кличку, никогда не получал столько ласки, заботы и любви одновременно.
Конечно, я его простила. Господи! Да я бы полжизни отдала, чтобы этого не случилось. Плевать на машину! Новую купим. А вот ногу и руку теперь придётся «выхаживать», как сказал доктор.
Ещё у него множественные внутренние ушибы и травмы. Хорошо, что без кровотечений обошлось! Голову тоже слегка повредил. Хотя, она у него итак не в порядке.
Но я думаю, это должно пойти на пользу. По крайней мере, он стал тише воды, ниже травы. Может быть, пока болен? Не знаю. Время покажет!
Иришка по такому случаю собиралась вернуться с каникул. Они на моря с подружками укатили. Но я отговорила. Показала отца по видеосвязи. Она сразу в слёзы!
  
— Папочка, папочка, ну как же ты так?