Соври, что вернешься (СИ)

Я пожимаю плечами:
— Не знаю!
Тест уже назначен. И от этого теста зависит буквально всё и сразу.
«И почему я не избавилась от этого ребёнка?», — думаю я. Но тут же ругаю себя! И кладу руки на живот, и принимаюсь наглаживать.
Перед каким выбором меня поставил Коростелёв? Выбирать между детьми. С кем ты хочешь остаться: с сыном, которого растила столько лет. Или с тем, кого ещё не родила?
  
А разве у меня есть выбор? Ведь он уже выбрал. Он уверен, что тест покажет, и поэтому так издевается надо мной…
— Ну, а ты-то сама как думаешь? — Алёнка кладёт руку мне на колено.
И смотрит в глаза.
Я сама? Я не думаю. Я чувствую. Точнее, ребёнок чувствует. И постоянно транслирует сны. То мы с Андреем гуляем втроём, вместе с Чарли и коляской. То я вижу, как еду к нему, а сзади на сидении Вовка…
По моим глазам Алёнка всё понимает.
— Ты любишь его? — говорит.
— Кого? — недоумеваю я.
— Ну, его! Этого Андрея.
— Да я ведь его даже не знаю толком, Алён, — говорю. И самой это кажется диким!
— Представляю, как это звучит! — усмехаюсь, — Я беременна от мужчины которого не знаю и видела в жизни всего один раз.
— Ну… всякое в жизни бывает, — произносит подруга. И по голосу я слышу, что она, не желая того, осуждает меня.
Все меня осуждают. Все от меня отвернулись! Даже моя собственная мама, когда узнала, что ребёнок не от мужа, оторопела и молчала весь вечер.
А потом, в конце, перед сном уже, произнесла:
— Я тебя такому не учила.
Точно как та, «мама Вики» сказала мне про свою…
Алёнка чувствует, как я утопаю в этой рефлексии бессмысленной. Она берёт мои руки:
— Катюш, слушай! Нужно ему рассказать.
— Кому? Юрке? — шепчу, закрывая глаза.
Я так устала. И больше всего на свете хочу просто лежать и ни о чём не думать.
— Нет, Андрею! — говорит Алёнка.
— Каким образом? Я ведь даже не знаю его телефона, — говорю я.
— Но ведь адрес помнишь?
Я киваю:
— Только я не выездная сейчас. Да и… Коростелёв, если узнает, что я поехала к нему… Не представляю, что сделает!
— А ты и не поедешь, — улыбается подруга, — Поеду я!
— Ты? — я сглатываю.
— Да! Напиши ему письмо. И в этом письме обо всём расскажи, о чём захочешь. А я передам от тебя. И пусть он сам думает, что делать дальше. Он же мужчина, в конце концов! — рассуждает она.
Это кажется логичным. Но только на первый взгляд.
— А если ему это не нужно? Ну, всё это… Я, ребёнок, эти проблемы! Ведь не каждый отважится. Одно дело переспать, а другое — взвалить на себя эту ношу.
— А его никто и не просит взваливать! — возражает Алёнка, — Его просят подумать. Мы дадим ему знать. А если он промолчит, то это будет уже не его совести.
«Имею ли право?», — думаю я. Имею ли право скрывать от него? Имею ли право рассказывать? Что ни сделай, всё плохо. Но ничего не делать тоже нельзя.
— Хорошо, — я киваю, — Хорошо!
— Ну, вот и отлично, — Алёнка так взволнована.
У неё-то самой всё в порядке. Личная жизнь на мази. Сбагрила сына свекрови и рада. Развелись полюбовно. И такое бывает. С тех пор Алёнка так и не вышла больше замуж. Говорит, что быть свободной гораздо приятнее.
В нашей паре она всегда была лидером. И всегда привлекала внимание. Правда, частенько парни, сперва клюнув на Алёнку, затем меняли фокус, начинали подбивать клинья ко мне. Но она никогда не обижалась! Я не из тех девушек, которые могут подойти первыми. И Алёнка считала, что таким образом делает мне одолжение.
Я закрываюсь в спальне. Вовка спит. Дневной сон вошёл у него в привычку. Я не заставляю его учиться. Ему итак нелегко.
Вчера приезжал Коростелёв, чтобы увидеться с сыном. Я не стала давить. Просто сказала ему:
— Надеюсь, ты не намерен забрать его прямо сейчас?
Юрка посмотрел на меня как на идиотку:
— Кать, не доводи до абсурда.
— Это я довожу? — уставилась на него.
— Ну, не я же.
Наши разговоры теперь сводятся к малому. Я интересуюсь тем, как там дочка. Он интересуется тем, как там сын.
Только разница в том, что он может увидеться с сыном. Вовка жаждет увидеть отца, подержаться за него, поделиться новостями. Похвастаться чем-нибудь.
А вот Иришка… Она до сих пор винит меня во всём! И как бы я ни хотела изменить её отношение, но не могу. Не могу развенчать эту злость. Ведь она права. Все они правы. Я изменила мужу, и в моём животе подрастает прямое тому доказательство.
  
Глава 27
 
'Привет! Я надеюсь, ты помнишь меня? Это Катя. Та женщина, которую ты приютил. Не так уж давно это было. Ты сказал, что не боишься быть обворованным, так как у тебя нечего взять. А я вот взяла кое-что…
Андрей, я беременна. Как это случилось и кто в этом виноват? Я не стану тебя обвинять! Я сама виновата, правда. Но я не жалею ни о чём. То, что было между нами той ночью…
Я не знаю, вспоминаешь ли ты? Для тебя это впервой, или нет? Для меня — да! Я, наверное, была не в себе, раз отважилась на такой шаг. Я никогда не поступала так. Не спала с малознакомым мужчиной.
Я до сих пор уверена, что ты думаешь обо мне, как о распущенной, гулящей. Хотя вслух и не сказал ничего подобного! Ты очень тактичный и воспитанный человек. Я ничего о тебе не знаю, но я уверена в том, что ты такой.
А я ещё я помню твои руки. Они мне так понравились. Я помню, как ты заклеивал мою ногу, как вынимал кусочек стёклышка. А потом показывал мне.
Я помню, как ты целуешься. Совсем не так, как другие мужчины! Ну, вот… Опять я так рассуждаю, как будто у меня этих мужчин был вагон и маленькая тележка. А я, если хочешь знать, мужу ни разу не изменяла.
Я знаю, что для тебя я тоже незнакомка. И та ночь, твои слова про то, чтобы вернуться. Всё это было просто данью уважения мне. Ты, как истинный джентльмен, должен был что-то сказать на прощание.
Ты ведь даже не дал мне свой телефон. Хотя, я тебе тоже свой не дала. В общем, можно сказать, что на этом мы поставили точку.
Почему я решила написать? Просто в моей жизни сейчас происходит такое… Я развожусь. Это не из-за тебя. Просто… Всё так сложно! Муж хочет забрать у меня не только квартиру и деньги. Он хочет забрать у меня детей.
Дочь отвернулась от меня, она не общается со мной в последнее время. Мама тоже не сочувствует, хотя и должна.
Все считают, что я виновата в происходящем. Что это я предала мужа, что это я ему изменила. Он теперь для всех буквально святой!
Нет, я не прошу тебя стать свидетелем и выступить за меня. Хотя сейчас идут судебные тяжбы и ситуация такова, что я пока в проигрышном состоянии.
Я просто прошу у тебя хоть какой-то поддержки. Пускай, моральной. Просто знать, что есть человек, которому я нужна, небезразлична. Который думает обо мне.
Этот ребёнок… Я не могу знать на сто процентов. Нужно сделать тест. И мне это ещё предстоит. Но я почти уверена, что он тебя. Наверное, как ты и говорил, «всхожесть» твоей спермы превзошла ожидания. Мы думали, что уже можно. А ещё было нельзя.
Сначала я хотела избавиться от ребёнка. Но я бы себе не простила, если бы сделала это. Мне кажется, будет мальчик. Как бы ты назвал его, если бы он родился?
Это подруга подвигла меня написать тебе. Она поедет в Орёл, к тебе. Её зовут Алёна. Она отдаст тебе это письмо. А ты делай с ним, что захочешь.
Можешь сжечь его, или порвать. Я не обижусь! Я не имела права вторгаться в твою жизнь. И уж тем более, не имею права сейчас требовать от тебя что-то.
Но если ты прочитаешь его, и захочешь услышать мой голос. Если тебе есть, что мне сказать…
То вот мой телефон. Ты можешь позвонить, или написать. Как тебе удобно. А можешь ничего не делать. Я тоже пойму.
  
С мыслями о тебе. Случайная гостья.
ПыСы: Надеюсь, Чарли здоров и у него всё хорошо? Передавай ему привет от меня. Я часто его вспоминаю'.
Я запечатываю письмо в конверт. Чтобы Алёнка не прочла, наверное.