Соври, что вернешься (СИ)

Я ощущаю, как плачу. Я думала, он будет врать, изворачиваться! Я не ожидала, наверное, от него такой откровенности. И это больно. Так больно…
Юрка, увидев мои слёзы, стонет мучительно, бьёт себя в грудь. Подползает ко мне, утыкается лбом мне в колени:
— Прости, Катенька, я тебе изменил. Я — сволочь последняя. Бес попутал! Но это больше никогда не повторится. Никогда, слышишь? Сам себя корю за это! Я люблю тебя, очень. Только тебя и детей люблю, слышишь? Мне больше никто в этой жизни не нужен.
  
И опять он сломил мою волю. Не об этом ли я недавно мечтала? Услышать от него эти клятвы? Чтобы он сам признался и признал свою вину передо мной. Чтобы сказал, что любит.
И опять, поддавшись порыву, я погружаю ладонь в его волосы, глажу, успокаиваю его, и себя.
— Прости, Кать, прости, — приглушённо продолжает молить.
И я… Наверно, прощаю. По крайней мере, в этот момент, мне так кажется.
  
Глава 17
 
Меня начинает мутить по утрам. От стресса ли? Или это уже беременность так проявляется? С Иркой мутило, а с Вовиком нет.
Юрке я ничего не сказала. А ещё… Записалась на аборт. В обход Лидии Викторовны. Не думаю, что она одобрит такое решение. Но это — моя жизнь! И только мне решать, как поступить.
В один из дней я всё-таки решаюсь набрать эту «маму Вики». Потому, что мне нужно поговорить с её дочерью. Узнать, как минимум, так был ли ребёнок? Или она всё выдумала, чтобы привязать к себе моего мужа?
Да, он — мой муж! У всех бывают проблемы. И мы свои проблемы переживём. В конце концов, я действительно ему изменила. Знал бы он правду…
И он тоже повинился, как я и ждала. Хотя, признаюсь честно, даже не ожидала, что так расчувствуюсь.
С тех пор он больше ни разу не вспомнил об этом. Стал нежным. Опять стал моим Юрашей.
— Бумбараш! — это он сам срифмовал однажды, так и осталось.
Говорит, что без меня был бы неприкаянным, как Бумбараш. А рядом со мной, обрёл смысл в жизни.
Недавно зашла на страничку бывшего. Он женился. Как я и думала! Всё-таки нашлась та, кто его охомутала. Тоже дети, тоже раздался, постарел. Но мой Юрка, по сравнению с ним, просто красавчик. Удивительно ли, что на него вешаются всякие глупые девицы, в надежде урвать кусочек?
Смиряю злость и волнение. И набираю «маму Вики». Трубку долго не берут. Это странно. Обычно она брала её сразу. Как будто дежурила с трубкой в руках.
А когда отвечают, то голос не её. Какой-то не женский, а девичий…
— Э… — я мешкаю, — Добрый день! А могу я услышать…
«Господи», — думаю и ругаю себя. Не могла записать, как зовут эту «викину маму». Уже имя нарицательное! Точнее, вообще безымянная.
— Вы Катерина Коростелёва? — интересуется девушка.
Неожиданно! Но, вероятно, я записана именно так в телефоне этой женщины?
— Да, это я, — говорю.
— Тогда не звоните сюда больше! — неожиданно резко взрывается голос. В нём отчётливо звучат слезливые нотки. Как будто она уже плакала, но всё это время держалась. И, стоило мне позвонить…
— Вика? — догадываюсь я. Хотя, догадка так себе, если честно.
Я тыкаю пальцем в небо… И попадаю!
Девушка замолкает. Не ожидала, что я обращусь к ней по имени? Думала, стану нападать? Обзываться «шалавой», «шлюхой». Как там обычно зовут подобных ей?
— Мама в больнице, — сдавленным голосом произносит она, — Её сбила машина. Причём, целенаправленно сбила! Когда она шла по тротуару, и никого рядом не было, чтобы помочь. Она сбила её и уехала! Слышите, вы?
Я оторопело слушаю её, но не могу ничего сказать в ответ. А что тут скажешь?
— Так передайте ему… — её голос срывается.
— Ч-то передать? — еле слышно отвечаю, сжимая смартфон в обеих руках.
— Скажите, что я потеряла ребёнка, — наконец говорит, и раздаются гудки…
Живот сводит судорогой. Я опускаюсь на пол и думаю. Совпадение? То, что я буквально недавно сказала ему про мать его любовницы — это совпадение? Или нет…
Как он её назвал? «Грымза». Точно! Он сказал: «Что тебе наплела эта грымза?». Значит, у него с ней свои счёты. Они знакомы? Но я… Ведь это я навела! Я её выдала. Призналась, кто мой информатор.
А теперь… А теперь она в больнице.
«Целенаправленно», — вспоминаю голос Вики, звучащий так, как будто она на сто процентов уверена в этом.
Не может быть! Нет. Глупости всё это. Наговоры! Она просто в обиде на него. И теперь любую проблему в своей жизни, любое событие негативное, будет вменять ему в вину.
Каким образом он, Юрка, мог это сделать? Его не было там. Он не ездил туда с того самого раза.
«Глупая девчонка», — я сама не замечаю, как начинаю повторять его же слова. Она просто хотела занять моё место. А теперь, лишь увидев мой номер, взъелась и решила выплеснуть яд на меня.
Да, я её понимаю. Это трагедия! Мама в больнице. Ребёнок? А был ли ребёнок? Ну, допустим, был. А теперь его нет. А нет ребёнка, нет и проблемы.
Я кладу руку на свой живот. Ещё плоский. Но уже управляющий мной. То ли ещё будет! И как долго удастся скрывать этот факт от Юрки? Свои ночные бдения, свою утреннюю тошноту?
А он не давит на меня. Про секс даже не заикается. А недавно, шла ночью попить воды на кухню. И в его кабинете различила полосочку света. Подкралась. И вижу, как он… Упражняется с правой рукой!
Даже жалко стало его. Захотелось войти. Взять на себя инициативу, так сказать. Но не решилась. Всему своё время. И этому тоже. Должна же я проявить стойкость характера? Всё-таки, его провинность передо мной велика.
Я трогаю сердце на шее. Оно небольшое. Где-то сантиметра два в диаметре. На удивление, лёгкое. Гладкое. Я часто его трогаю вот так. Когда думаю о чём-то. Нажимаю на кнопочку, и… удаляю контакт.
  
Глава 18
 
Когда до аборта остаётся всего один день, происходит…
А впрочем, обо всём по порядку.
Мне на аборт в понедельник. Я специально записалась в частную клинику, чтобы в обход своего врача. По-быстрому сделать, днём. А вечером уже быть в форме. И тогда Юрка ни о чём не догадается.
Стереть всё и начать с нуля.
В воскресенье Ириша с Вовкой дома. Дочка в своей спальне. Тишина, значит, снова в наушниках?
Квартира у нас большая. Я бы даже сказала, огромная. Четыре комнаты, кухня и коридор. Две спальни — детские. Одна — наша с мужем. Его кабинет. Зал, где мы обычно смотрим телевизор и принимаем гостей.
Один из балконов Юрка сам утеплил, чтобы я могла там работать. Очень удачно он выходит окнами во двор. И летом я могу их открыть, наблюдать за Вовкой, который гоняет в футбол с ребятами.
А зимой там тепло, но я всё равно одеваюсь в носки и кофту. Всё же, не так тепло, как в самой квартире. Но это даже хорошо! Бодрит. Не даёт заснуть в процессе сведения дебета с кредитом.
Вовка с папой играют за компьютером. Там у него есть «гонки». И Вовка, в наушниках, рулит и громко поёт.
Я стучусь в кабинет мужа. Заглянув, усмехаюсь.
— Эй, гонщики! Вам ужин сюда принести?
— А что, уже ужинать? — вскидывается Юрка.
— Ну, примерно через полчасика, — прикидываю в уме, сколько будет тушиться жаркое.
— Отлично! — кивает он.
Я возвращаюсь на кухню, чтобы проверить еду на плите. Вслед за мной на кухне появляется Юрка.
— На-на-на, — напевает под нос.
— Не хватай! — упрекаю, когда он берёт из тарелки один картофельный драник, — Аппетит перебьёшь.
— Мой аппетит такой, что одного оладушка будет маловато, — подойдя ко мне сзади, Юрка обнимает. Его ладони ложатся ко мне на живот. А подбородок опускается мне на плечо.
  
Он качает меня, напевая какую-то песенку…
— Это драник, — говорю я.
— Да? — усмехается он, — Не оладушек?
— Нет, — отвечаю игриво.
— А мне оладушек больше нравится, — ладони Юрки уютно устроились у меня на животе, под кофточкой.
И я не прогоняю его. В такт качаюсь и ощущаю, как внизу живота разливается жар. Неужели, остыла? Может быть, даже сегодня ночью ему намекнуть, что я не против…