Соври, что вернешься (СИ)

Коростелёв возвращается, держа в руках что-то, что трудно идентифицировать. Я отшатываюсь от него.
— Ну-ну, — он садится на корточки, — Надо приложить холодное, котёнок. Ты же не хочешь, чтобы был синяк?
Сам держит лёд у меня на скуле, а сам смотрит. Я же сижу, опустив глаза в пол. Боюсь даже двинуться сейчас. Хотя бы чем-то его отвергнуть.
— Ты меня любишь? — вдруг спрашивает он.
  
Я поднимаю глаза по привычке. И встречаюсь с ним взглядом. По мере того, как я продолжаю молчать, его взгляд каменеет. Как за мгновение до…
— Люблю, — говорю одними губами.
И в глазах опять слёзы.
— Ну-ну, мой котёнок, не плачь. Всё у нас будет хорошо с тобой, да? Вот съездим на море, и ты отдохнёшь. И выкинешь эти глупости из головы, да?
Я закрываю глаза и киваю. Сейчас только это. Всё остальное потом.
«Я подумаю об этом завтра», — мелькает фраза из фильма. О, да! Только Скарлет не били, кажется? Её Ретт Баттлер был истинным джентльменом.
  
Глава 14
 
Утро «после казни» было суровым. Я почти не спала. Всё вспоминала и перечисляла в уме примеры. Как бусины, нанизывала их на ниточку.
А ведь это он уговорил меня перейти на фриланс. Якобы, зачем тебе метаться на работу, дети скучают, из дома работать куда проще. И сам порекомендовал меня этим двум предпринимателям. Ещё и гордился тем, какая я у него молодец!
А на заре наших отношений он так раздражался, стоило мне надеть что-то открытое. Говорил, что ему не нравится, когда девушка излишне себя демонстрирует. Мол, должна быть в женщине загадка. Ну, я предпочла быть загадочной.
Но это же глупости! Из категории «Десять признаков того, что ваш парень абьюзер». Статья из журнала Космо.
Какому парню понравится, если его девушка ходит в коротком?
Вот Вадик, мой бывший был более равнодушным к таким вещам. Или это он на фоне Юры кажется равнодушным?
Не знаю! Вадик очень любил заниматься любовью, хотел жить со мной, а жениться не очень хотел. Это он потом захотел, когда конкурент появился на горизонте. Мужское взыграло?
Подруги… Сказать, что у меня их было много до Юрки не могу. Алёнка. Мы с ней с детства дружим. Она крёстная наших детей.
Она в разводе, и в вечном поиске. Это всегда определяло границы общения. К нам на праздники она приходила. А вот меня Юрка к ней отпускал иногда, только в гости. Не в ресторан, не в клуб.
Однажды запретил мне идти на день рождения к подруге только потому, что он проходил в ночном клубе. Пришлось сказать, что я заболела.
Он всегда находил объяснение. Очень разумное, на мой взгляд.
— Ну, ты ведь замужем, детка! А все её подружки не прочь познакомиться. Представь моё состояние? А если бы я пошёл с Артюховым, к примеру, в бар, чтобы напиться? И ещё парочку друзей прихватил с собой. А там, в баре, всякие тёлочки, которые очень хотят познакомиться. Тебе бы понравилось?
— Ну, я доверяю тебе, — пыталась я сказать.
Но Юрка упорствовал:
— И я тебе тоже! Но всё равно, компания так себе. Ну, что вам мешает с Алёнкой вдвоём сходить в кафешку, или посидеть у неё? Даже винца можно выпить и музыку включить. И мне спокойнее так, и тебе безопаснее.
Я расценивала это, как заботу с его стороны. Никогда иначе! И это мне льстило.
Нет, конечно, я не говорила Алёнке истинной причины того, почему не могу прийти. Что «муж не пускает». Я обставляла это так, словно сама решила.
— Ну и затворницей ты стала, Кать! — возмущалась она. Но не спорила. Понимала, и даже, как я думаю, завидовала моему семейному счастью…
«Господи», — думаю я. Как хорошо, что дети у бабушки.
В зеркале синяк почти не заметен. Если только смотреть под определённым ракурсом. Может быть, дело в том, что сразу приложили холодное и долго держали? На ночь он чем-то намазал меня и велел спать на другом боку.
«Велел, Кать…», — отрезвляет разум, — «Вчера он ударил тебя! Он таскал тебя за волосы. И это был абсолютно не в рамках любовной игры».
Я до сих пор слабо верю в случившееся. Хотя сердце желает его оправдать. Просто ему так трудно смириться. Принять, что любимый мужчина ударил, причинил боль, напугал до чёртиков… Мужчина, который должен меня защищать!
Я старательно пудрю лицо. Ну, вот! Так-то лучше. Даже румяна наложила сегодня. Хотя обычно ими пренебрегаю.
Смартфон звонит, и я пугаюсь. Пока он больше не просил показать, что у меня там. Я на всякий случай удалила звонок в стоматологию. Как будто подсознательно хочу уберечь Андрея от этих последствий.
Господи, я даже представить не могу, что он сделает с ним, если узнает. Мой муж! Это же мой муж. Мой любимый мужчина. С которым мы любовались на звёзды, гуляли, взявшись за ручку, и целовались у всех на виду.
Но есть и плюс. Теперь уже его измена — это наименьшее из зол…
Это — мать Вики звонит. Я опять забыла, как её звать. Она так и записана у меня в телефоне — «мать Вики».
— Катя, это вы? — нервно дышит в трубку.
— Я, — отвечаю, — Что-то случилось?
В голове столько мыслей. Она не беременна? Хотя… Какое это теперь имеет значение?
— Вы знаете, я бы хотела вам сказать кое-что, — она вздыхает глубоко.
— Я слушаю, — тревожусь я и сажусь на большой пуф возле зеркала.
— Когда я повела Вику в доктору… — женщина осекается, — Господи! Мне сложно об этом говорить. Но дело в том, что у неё на теле есть множественные синяки. Такое чувство, что её принуждали.
Ладони мои холодеют:
— Принуждали к чему?
— К сексу! Не знаю! — срывающимся тихим голосом, произносит она, — Я была просто в шоке, когда это увидела.
Я пытаюсь думать разумно:
— Почему вы не видели раньше?
— А как? — недоумевает она, — Как бы я это увидела? Я же и дочку не видела месяцами. Она не звонила, не появлялась. А ещё…
Пульс замедляется, а затем пускается вскачь:
— Что ещё? — говорю еле слышно.
Она выдыхает, затем говорит:
— У неё сломан зуб.
У меня возникает такое непреодолимое желание поговорить с этой девочкой. Выспросить у неё всё лично!
Нет, естественно, я не рассказываю этой женщине о том, что случилось вчера. Я и сама ещё не пришла в себя после случившегося.
Я убеждаю её в том, что для меня это тоже шокирующие новости.
— Он никогда вас не бил? Я имею ввиду… Ооох! — она снова вздыхает, — Ведь он же ваш муж! Вы же знаете его лучше, чем кто либо.
— Ну, видите, — говорю я и тоже вздыхаю, — Как выяснилось, не так-то хорошо я его и знаю. Вот об измене не знала. А кто знает, первая у него ваша Вика, или нет? Теперь я вообще думаю, с кем я жила…
Женщина понимает, что я ничего не проясню. Не стану её убеждать, или разубеждать. Мы прощаемся. Но обещаем остаться на связи. Кто знает, какие ещё подробности вскроются?
Тут же меня накрывают воспоминания о той сцене, которую я увидела из квартиры Андрей, тем утром.
То, как она выгоняла его, как бросалась вещами, кричала. Факт в том, что она не боялась его! И это странно.
Ответ приходит сам собой. Просто ей нечего терять. А мне есть что! У меня двое несовершеннолетних детей от него. А ещё, я замужем. Я связана с ним узами брака, которые не так-то и просто разрубить.
Я решаю пока молчать обо всём. Обратиться в полицию? С этим синяком, который, при всех ухищрениях, даже не виден? И что они скажут? Да, господи, ничего!
А кому рассказать обо всём, что случилось вчера? Маме? Чтобы она заступилась? И тоже получила от него?
Я закрываю лицо. Даже подумать боюсь! Он всегда уважал мою маму. Всегда к ней на «вы». Нет, он не посмел бы сделать такое…
А кому? Алёнке? Она такая же женщина, как и я. А знакомых мужчин у меня отродясь не водилось. Нет, были ещё когда-то давно, в институтские времена. А бывший? Да мы с ним уже лет десять не общались!
  
В общем, нет у меня ни братьев, ни дядек, ни просто знакомых. Так что…
Я тупо смотрю на своё отражение. Всегда смеялась над женщинами, умудрившимися попасть в такую ситуацию. И не понимала, что же их держит с таким мужчиной? А теперь поняла. От него не так просто уйти. Да и он не отпустит.