Скандал, развод и Новый год (СИ)

Он садится на кровати и растирает лицо ладонями, чтобы прогнать сонливость.
- Зачем, я же договорился с медсестрой? - не может понять, что мной движет.
Я и сама не могу объяснить, почему мне так жалко этого ребёнка.
Обвожу взглядом комнату и соображаю, что ещё нужно взять с собой. При этом продолжаю давить на мужа:
- Во-первых, медсестры меняются. Во-вторых, нет никакой гарантии, что персонал всю ночь бодрствует. Там есть диванчик в палате, я нормально устроюсь. Поговори с врачом, чтобы разрешил мне остаться.
  
Егор кивает и больше не сопротивляется. Он уже понял, что со мной спорить бесполезно: когда Лера бьёт копытом – лучше её не трогать. Да и тревога за внука делает своё дело.
Мы едем в больницу после работы, ближе к вечеру. Днём Егор звонил врачу и тот согласился, чтобы я осталась на ночь. Платная клиника, любой каприз за ваши деньги…
Баринов попросил доктора как можно быстрее выписать Лику с малышом домой. Там нам будет проще организовать уход за младенцем и приструнить молодую маму, не выполняющую свои обязанности.
- Лер, ты уверена, - спрашивает меня в машине муж.
- В чём?
- В том, что делаешь. Не думала, что Лика может возмутиться и начать скандалить? - смотрит пристально.
Понимаю волнение Егора. От его дочери можно ожидать всё что угодно.
- Если я увижу, что она перестала игнорировать ребёнка, возьму такси и приеду домой. А пока Лика не в себе, малыша не оставлю.
В палате всё та же картина: мелкий кряхтит и ворочается в люльке, а молодая мать в наушниках смотрит кино на телефоне.
- Всем привет! - здоровается Егор. - Ну как у вас сегодня? Тихо?
Дочь совсем не рада нашему визиту. Останавливает видео, снимает наушники и нехотя отвечает:
- Нормально у нас, чего приехали?
Баринов хмурит брови и ставит на пол пакеты с гостинцами. Я иду к раковине, тщательно мою с мылом руки и согреваю под горячей водой.
- Ты сына хоть раз на руки брала? - не удерживается от сарказма Егор.
Лика тут же огрызается в ответ:
- Зачем? Им персонал занимается, всё оплачено.
Я вынимаю малыша из люльки и разворачиваю на столике. Памперс тяжёлый, его давно не меняли. На нежной коже появилась потничка и опрелости.
- Лика, ребёнка надо чаще разворачивать и устраивать воздушные ванны. У него кожа очень тонкая, за ней следует правильно ухаживать, - рассказываю падчерице и смотрю, чем можно обработать покраснения.
- Если вам нечего делать, вот и занимайтесь, - бурчит мамочка.
- Сегодня Валерия Андреевна переночует здесь и посмотрит, как ты занимаешься ребёнком. Если ты не возьмёшься за ум, я приму соответствующие меры. И обещаю, они тебе не понравятся, - строго выговаривает Баринов.
Но Лике плевать на всё. Она уже поняла, что ради здоровья и спокойствия внука Егор многое ей простит.
Во всяком случае, девочке так кажется…
- Как назвала сына?
Вопрос застаёт Лику врасплох. Ей настолько всё равно, что она даже имя не придумала младенцу.
- Никак. Называй как хочешь, - отмахивается, берёт телефон и ложится на кровать, чтобы продолжить просмотр фильма.
Баринов качает головой из стороны в сторону, потом подходит ко мне. Я обтёрла мальчика влажными салфетками, смазала кожу, надела чистый памперс и запеленала.
- Будет Ярославом, в честь моего деда, - объявляет Егор и осторожно берёт на руки внука. - Лер, давай его покормим. Мне кажется, он опять голодный.
Развожу смесь и вручаю бутылочку мужу. Он присаживается на диванчик и аккуратно даёт смесь маленькому.
- Ярик, - пробует имя на вкус. - Ты у нас вырастешь Ярославом великим и мудрым.
Улыбаюсь, глядя на эту картину. Сильный мужчина склонился над младенцем. Весь мир Баринова сжался до размеров этого новорождённого чуда. В жизни Егора появился ещё один смысл – вырастить, воспитать, поставить на ноги, передать свой опыт и знания.
- Лер, я попрошу доктора, чтобы завтра их выписали под мою ответственность. Если надо – будем доставлять в клинику или доктора на дом привозить, - виновато обещает супруг.
- Перестань. Сколько нужно, столько пусть и остаются здесь. Три-четыре ночи не убьют меня. Присмотри только за старшими.
- Конечно. И уроки проверю, - улыбается Баринов.
С Максимом у него давно хорошие отношения. Марина же пока настороже, но не капризничает. История в Мирном многому её научила…
  
Глава 34.
 
На следующий день Анжелику с сыном выписывают домой. Я остаюсь в палате до самой выписки.
Не хочу ехать на работу. Там Егор, а я всё ещё злюсь на него.
Снимок, который он так бережно хранит много лет, наталкивает на грустные мысли.
Мне до зубовного скрежета хочется спросить мужа напрямую, что он чувствует к бывшей жене. Любит до сих пор или остыл?..
После обеда приезжает Баринов и забирает нас с помпой: цветы, шампанское, коробки конфет.
Мы фотографируемся на первом этаже рядом с красивой фотозоной.
Лика даже для снимка отказывается брать на руки малыша. Меня это уже не просто напрягает, а пугает по-настоящему.
Как такое может быть? Я не понимаю…
Дома уже всё готово к приезду молодой матери и младенца.
Анна Тимофеевна расстаралась, приготовила праздничный стол. Люся нагладила целую кучу пелёнок-кофточек. Новая кроватка с балдахином и каруселькой ждёт Ярослава в комнате Лики.
Но у меня есть нехорошее предчувствие. Подозреваю, что на ночь придётся укладывать малыша в нашей с Егором спальне. Доверить младенца маме мы пока не решимся, а радионяню муж забыл купить. Да и бегать на второй этаж среди ночи нет смысла.
Напряжение меня не покидает. Баринов видит, что со мной что-то не так, но я молчу. Хлопоты вокруг малыша отвлекают.
Муж всё же выгадывает момент и утаскивает меня в кабинет. Там усаживает на подоконник, обнимает за талию и, глядя в глаза, требует признаний:
- Лера, говори, что случилось. Я вижу, тебя что-то беспокоит.
Чувствую себя неуравновешенной истеричкой, но решаюсь получить ответы на свои вопросы.
- Сегодня в кабинете ты смотрел на фотографию Наташи и Леры. Скажи, ты всё ещё любишь бывшую жену? Жалеешь, что она вас бросила?
Баринов обескуражен. Думаю, он много чего предполагал, но точно не это.
- Лерка, ну ты даёшь! Откуда такие мысли? Конечно, я жалею, что Наташка бросила дочь. Посмотри, что из неё выросло? Форменная кукушка.
Смотрел сегодня и удивлялся, как она на мать стала похожа. Раньше не замечал, а теперь вижу. Дурная наследственность проявилась, - с сожалением замечает Егор.
Мне чуточку становится легче, но я хочу вывернуть мужа наизнанку:
- А сейчас? Ты бы сошёлся с Наташей, если бы она развелась и приехала в Россию?
- Андреевна, да ты с дуба рухнула, не иначе! Какая, к хренам, Наташа? Мало она мне крови попортила? Теперь дочь её тем же самым занимается!
Знаешь, на старости лет хочется пожить спокойно. Быть уверенным, что тебе нож в спину не воткнут, - горячо доказывает Баринов.
А потом обхватывает рукой затылок и начинает целовать приговаривая:
- Ты моя любимая женщина. Под кожу мне влезла, в печени застряла, в сердце свила гнездо. Уже и не думал, что смогу так полюбить кого-то. Ночью не мог сегодня без тебя уснуть. Привык, что ты рядом – манящая, тёплая, любимая…
Бабочки в животе взлетают лёгкой стайкой и трепещут крылышками.
Мне так жарко, словно Егор через поцелуи заразил меня огненной лихорадкой.
Когда он начинает целовать шею и пробирается руками шёлковый халат, его пальцы оставляют на коже ожоги.
Я хватаю ртом раскалённый воздух, чувствую твёрдое достоинство, упирающееся мне в живот, и шепчу:
  
- Егор, не сейчас… Пожалуйста… Не здесь… Могут войти…
То ли хочу остановить, то ли молю о продолжении.
Тихий стук в дверь отрезвляет мужа. Он поправляет брюки, одёргивает вниз футболку, приводит меня в божеский вид, а потом идёт узнать, что случилось.