Роковое искушение (СИ)

Я легла в постель, свернувшись калачиком, и закрыла глаза, мечтая о том, чтобы моё будущее принесло что-то новое, что-то, что поможет мне двигаться дальше, забыть эту ночь и этого мужчину.
Но судьба, как оказалось, имела другие планы.
  
Глава 8
 
Февраль в Марбелье встретил меня мягким солнцем и прохладными вечерами — идеальной погодой для того, чтобы с головой погрузиться в работу и учёбу, пытаясь выжечь из памяти воспоминания о той злополучной ночи.
  
Я приходила в художественный колледж раньше всех, усаживалась в дальнем углу аудитории и работала над картинами до тех пор, пока пальцы не начинали ныть от усталости. Профессор Моралес был впечатлён моим внезапным рвением и даже выделил мне дополнительные часы для занятий в технике масляной живописи, которая давалась мне с трудом.
— В твоих работах появилась глубина, Лара, — заметил он однажды, разглядывая мой натюрморт с опрокинутой вазой и рассыпанными гранатами. — Какая-то… боль, которая трогает сердце.
Я только кивнула, не в силах объяснить, что каждый мазок кисти был попыткой выплеснуть на холст тот сложный коктейль из стыда, гнева и странной тоски, который бурлил внутри меня.
После занятий я бежала на подработку — расписывала стены в кафе, рисовала портреты туристов на набережной, создавала эскизы логотипов для маленьких кафе и магазинчиков. Деньги были нужны. Две с половиной тысячи евро, у меня ещё оставались, но я решила отложить их на оплату учёбы на следующий год, если мама так и не объявится.
По вечерам мы с девочками часто собирались на нашей маленькой кухне. Инесса готовила паэлью по рецепту своей бабушки, Карла приносила дешёвое вино, которое, впрочем, было вполне приличным, и мы говорили о будущем, мечтали, смеялись. В такие моменты мне удавалось забыть об Энзо и его холодных серых глазах.
Но ненадолго.
Вечерами ложась в постель, вымотанная физически, мой мозг отказывался выключаться. Перед глазами проплывали события той ночи — каждое прикосновение, каждый шёпот, каждый вздох.
Но хуже всего были сны. Они приходили, когда мне всё-таки удавалось заснуть, яркие и реалистичные, оставляющие после себя ощущение тревоги и странного возбуждения.
В одном из таких снов я бродила по пустынному пляжу. Солнце садилось, окрашивая море в цвет расплавленного золота. Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд — обернувшись, увидела Энзо, стоящего в нескольких метрах от меня. Он был одет во всё чёрное, что делало его похожим на тёмный силуэт на фоне пылающего заката. Только глаза — серые, пронзительные — казались живыми.
Он не двигался, не говорил, просто смотрел на меня этим своим взглядом, от которого по коже бежали мурашки. Я хотела убежать, но ноги словно приросли к песку. Хотела закричать, но голос пропал. И тогда он медленно двинулся ко мне, а я… я стояла и ждала, с ужасом понимая, что хочу, чтобы он подошёл ближе.
В другом сне мы были в том же отеле, в той же комнате. Но всё шло иначе. Он был нежен, говорил мне красивые слова, обещал золотые горы. Я таяла в его руках, отдаваясь ему с радостью и без сожалений. А потом его лицо менялось, искажалось в жестокой усмешке, и я просыпалась в холодном поту, с колотящимся сердцем.
Но самым страшным был сон, где всё было как в реальности, до последней детали, до последнего слова. Я переживала своё унижение снова и снова, не в силах изменить ход событий. И каждый раз просыпалась с ощущением, что часть меня осталась там, в той комнате, с тем мужчиной.
Мужчиной что прочно поселился в моих снах, стал моим персональным кошмаром и наваждением.
Я злилась на себя за эту одержимость. Почему он? Почему не могу просто стереть его из памяти? Возможно, это был просто шок от первого сексуального опыта, помноженный на унижение и обман. Или мой мозг пытался переосмыслить случившееся, найти какой-то смысл в абсурдности ситуации. В любом случае, эти сны выматывали меня, оставляя на утро с головной болью и тяжестью в груди.
В один из таких дней, измученная бессонницей и рутиной, я возвращалась домой из колледжа. Февральское солнце светило мягко, но уверенно, согревая кожу и вызывая на лицах прохожих улыбки. В Марбелье февраль — это не суровая зима, а скорее ранняя весна: температура редко опускается ниже десяти градусов, мандариновые деревья усыпаны яркими плодами, а в парках уже начинают цвести первые цветы.
Я шла по узкой улочке, наслаждаясь тенью от белых домов с терракотовыми крышами, вдыхая запах жасмина и апельсиновых деревьев. Мысли мои были далеки — я размышляла о новом проекте для класса скульптуры, прокручивая в голове возможные идеи.
Внезапно тишину разорвал звонок мобильного. Я достала телефон из сумки и замерла, увидев на экране имя: “Мама”.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как сумасшедшее. Несколько месяцев долгого молчания, и вот она звонит, как ни в чём не бывало.
Палец завис над зелёной кнопкой. Принять? Отклонить? Часть меня хотела услышать её голос, убедиться, что с ней всё в порядке. Другая часть кипела от гнева — как она смеет объявляться сейчас, после всего, что произошло?
На третьем звонке я всё же провела пальцем по экрану и поднесла телефон к уху, задержав дыхание.
— Ларита! Доченька! — её голос, звонкий и радостный, ударил по нервам как хлыст. — Наконец-то я до тебя дозвонилась! Как ты, милая?
Я молчала, не зная, что сказать. Как я? После того, как она исчезла, не оплатив моё обучение? После того, как мне пришлось…
— Лара? Ты меня слышишь? — в её голосе появились обеспокоенные нотки.
— Да, — выдавила я наконец. — Слышу.
— Боже, как я соскучилась! — воскликнула она. — У тебя всё хорошо? Учёба идёт нормально? Ты не представляешь, как я хочу тебя увидеть!
Её беззаботный тон, словно ничего не произошло, словно она не бросила меня без средств к существованию, вызвал волну гнева.
— Серьёзно? — процедила я сквозь зубы. — Ты исчезаешь на восемь месяцев, не переводишь деньги на учёбу, не отвечаешь на звонки и сообщения, а теперь звонишь и спрашиваешь, всё ли у меня хорошо?
На другом конце провода возникла пауза.
— Лара, я… у меня были сложности. Я не могла связаться с тобой раньше. Но теперь всё изменилось! У меня есть новости, которыми я хочу с тобой поделиться. Хорошие новости!
— Какие ещё новости? — я остановилась посреди улицы, прижимая телефон к уху. — Мама, ты хоть понимаешь, через что мне пришлось пройти? Я чуть не вылетела из колледжа! Мне пришлось искать деньги, я…
Я прикусила язык. Нет, об этом я ей не скажу. Никогда.
— Доченька, я всё компенсирую, — её голос стал мягким, умоляющим. — Давай встретимся, поговорим. Я объясню всё. И обещаю, больше никаких проблем с оплатой учёбы не будет. Я оплачу весь следующий год вперёд!
Я фыркнула:
— Как в прошлый раз?
— Нет-нет, теперь всё иначе! — она говорила быстро, взволнованно. — Пожалуйста, Лара, одна встреча. Ужин. Я так хочу тебя увидеть, обнять. Мне есть что тебе рассказать.
Я колебалась. Разумная часть меня кричала, что нельзя верить ей снова, что это очередное пустое обещание. Но другая часть, та, что всё ещё любила свою мать несмотря ни на что, жаждала увидеть её.
— Хорошо, — наконец сказала я. — Одна встреча.
— Чудесно! — её радость была почти осязаемой. — Я пришлю тебе адрес. Сегодня вечером, в семь. Одевайся красиво!
— Мам, куда мы…
Но она уже отключилась. Я посмотрела на телефон с недоумением. Типично для неё — появиться из ниоткуда, всё решить по-своему и исчезнуть, оставив меня в недоумении.
  
Через минуту пришло сообщение с адресом и смайликом в виде сердечка. Я посмотрела на карту — это был район Золотая Миля, где располагались самые дорогие виллы и особняки Марбельи. Что она там забыла?
Вечером я стояла перед зеркалом в своей маленькой комнате, пытаясь решить, что надеть. Куда мы идём? В ресторан? В гости к кому-то? Что за таинственные “новости” она хочет мне сообщить?