Мистер Июль (ЛП)

Хадсон ухмыляется, и тогда я понимаю это наверняка — он выиграет этот бой, даже если это убьет его.
— Ты готова к этому? — Спрашивает меня Джулиет.
Мой желудок сжимается, и я качаю головой.
— Ни капельки.
Раздается «дзинь», означающий начало первого раунда, и я понимаю, что не должна смотреть, но, кажется, не могу отвести глаз.
Хадсон крадется, как проворный кот к своей добыче.
  
Несколько секунд двое мужчин кружат друг друга в танце, и когда Сонни бросается на него, как разъяренный бык, Хадсон уже готов, он быстрее, резче и точнее.
Он едва заметно смещается влево, и здоровяк промахивается.
Хадсон снова смещается и наносит удар ногой, быстрый, как молния. Хруст, с которым она попадает в челюсть Сонни, звучит у меня в ушах.
Я зажмуриваюсь.
— Думаю, я увидела достаточно, — шепчу я.
— Закрой глаза, — приказывает Джулиет, и я чувствую, как она подается вперед — она буквально съезжает на краешек стула, когда я слышу, как двое мужчин обмениваются ударами, а толпа аплодирует и кричит.
Я стряхиваю ее руку и закрываю уши.
У меня начинает кружиться голова.
Я подумываю о том, чтобы сбежать, когда чья-то твердая рука сжимает мое плечо.
Я решаюсь поднять взгляд и вижу, что Расти улыбается мне.
— Ты в порядке, детка? — спрашивает он, и в его голосе слышится веселье.
Я качаю головой.
— Нет.
Он усмехается.
— Он сказал мне, что тебе нужен выход.
Я хмуро смотрю на него.
— Ну, давай. — Он протягивает мне руку. — Я твой выход.
Я с благодарностью беру его за руку, даже не оглянувшись на свою лучшую подругу, любящую насилие, когда он уводит меня от клетки к выходу с главной арены за кулисы.
Джулиет придется справляться самой. Эта девочка стала дикой.
Мой брат морочит ей голову.
— Он сказал мне, чтобы я попросил тебя подождать здесь, — инструктирует Расти, когда я с благодарностью опускаюсь на диван в углу. — Он сказал, что ты, вероятно, захочешь посмотреть бой по телевизору с выключенным звуком? — Он хмурится, словно думает, что я сумасшедшая, но мне все равно, я слишком занята тем, что теряю сознание от того факта, что Хадсон точно знает, что мне нужно.
— Не осуждай меня, — говорю я с усмешкой. —Я могу смотреть без шума или слушать без картинок — не то и не другое одновременно.
Он нажимает несколько кнопок на пульте дистанционного управления, и телевизор передо мной оживает, звук приглушается.
Закончился первый раунд, Джастин и Оуэн находятся в клетке с Хадсоном. Джастин разговаривает с ними — не с ними, а с самим собой, а Оуэн прикладывает лед к его лопаткам.
На его лице пока нет крови, и я благодарна ему за это.
Даже на экране телевизора у меня от этого все равно кружится голова.
— Хочешь, я посижу с тобой? — Спрашивает Расти, задерживаясь в дверях — ему явно не терпится вернуться в гущу событий.
Я фыркаю от смеха.
— Я могла бы сказать «да», и тебе пришлось бы остаться, я права?
Я не знаю, как много Расти знает о Хадсоне и обо мне, но ясно, что он получил соответствующие приказы.
Он качает головой и ухмыляется. — Без комментариев.
— Иди. — Я отмахиваюсь от него. — Мне и здесь хорошо. — Просто присмотри за Джулиет, хорошо? Мне кажется, она начинает становиться немного дикой.
Он громко смеется, запрокидывая голову.
— Ты должна присоединиться к нам на темной стороне, Рэмси, это весело, я обещаю.
Я закатываю глаза и снова смотрю на экран, чтобы увидеть, как судья выводит обоих бойцов обратно в центр.
Нервы снова сводят меня с ума, и я поджимаю ноги под себя.
— Увидимся позже, — кричит Расти, — Постарайся не блевать!
Я показываю средний палец ему вслед, и он уходит.
— Давай, чемпион, — бормочу я, когда начинается второй раунд. — Ты можешь это сделать.
  
Глава 25
 
Хадсон
Этот бой был жестоким.
Никогда в жизни мне не наносили таких сильных ударов. Я более чем уверен в себе, но он просто так не сдастся, а мне нужно, чтобы он сдался — желательно, два раунда назад.
— Ладно, братан, это все — последний раунд. Если ты собираешься победить нокаутом, то сейчас твое время.
Я киваю головой и моргаю, когда кровь стекает по моему лицу.
Я снова рассек эту чертову бровь.
Оуэн хватает полотенце и вытирает кровь, а затем смазывает ее вазелином, чтобы остановить кровотечение.
Вряд ли это сильно поможет.
Надеюсь, Рэмси не смотрит.
Я знаю, что не должен сейчас думать о ней, но это меня не остановит.
Она здесь, и она будет моей.
И не только это, она собирается сделать меня отцом.
Я чувствую, как уголок моего рта приподнимается в усмешке.
— Ты меня слушаешь? — Спрашивает Джастин, вырывая меня из моих фантазий и возвращая к реальности.
— Я слушаю.
— Покопайся в своих мыслях, чувак, и найди то, что значит для тебя больше всего.
Он многозначительно смотрит на меня, и я киваю, представляя Рэмси.
— А теперь поднимайся, черт возьми, на ноги и закончи эту борьбу — сделай это ради того, что у тебя сейчас в голове.
Я снова киваю, на этот раз действительно вслушиваясь в его слова.
Я сделаю это. Ради Рэмси и моего ребенка.
Ради моей семьи.
Слово «семья» всплывает у меня в голове, и внезапно я чувствую себя непобедимым.
Я не чувствую усталости, боли или побоев.
Я чувствую, что меня вернули к жизни.
Это мое.
— Он устал. Ему больно. — Джастин хватает меня за плечи и смотрит прямо в глаза. — Прикончи его.
Оуэн снова заталкивает мне в рот каппу, и я рычу.
Я выхожу на середину ринга и пристально смотрю на человека, который осмелился выйти против меня. Человека, который вышел в клетку крупнее и сильнее меня. Человека, которого я собираюсь победить.
Никто, кроме меня, не заберет этот пояс домой.
Судья опускает руку, и я чувствую, что пролетаю дистанцию. Я позволял ему подходить ко мне — делать первые удары в бою, но время для этого прошло.
Моя голень попадает ему в челюсть, и его голова откидывается назад.
Этот удар был в пользу Рэмси.
Я не даю ему времени опомниться, прежде чем снова бросаюсь на него, обрушивая на него шквал ударов кулаками.
Я слышу, как Джастин что-то кричит, но не могу разобрать, что именно.
Сонни отпихивается, теряя бдительность, и я, размахнувшись, заезжаю ему прямо в нос.
Это было для моего малыша.
Он толкается вперед, его руки обвиваются вокруг моей шеи в захвате, но это слабо — он проигрывает — я отталкиваю его, и он поднимает руки, чтобы защитить лицо.
Я опускаю правый локоть и размахиваюсь изо всех сил, на которые только способен, нанося апперкот кулаком в нижнюю часть его подбородка.
Он падает на тент, отключившись, как молния.
Я тяжело дышу, стоя над ним, мои плечи поднимаются и опускаются.
Это было для моей семьи.
Толпа беснуется, кричит и скандирует мое имя, когда рефери ныряет между нами, размахивая руками взад-вперед, давая понять, что бой окончен.
Я выиграл.
Я отшатываюсь назад, тяжесть моего достижения переполняет меня.
Я выиграл.
Я действительно, черт возьми, сделал это.
Я закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.
Я сделал это. Ради себя, ради нее, ради нас.
Джастин, Оуэн и Рэнди уже на ринге, когда я снова открываю глаза и накидываю свой пояс на плечи.
Я кружу по клетке, мои растерянные глаза обшаривают толпу, хотя я знаю, что она никогда бы не смогла вынести такого зрелища.
Я хочу ее увидеть.
Теперь борьба окончена, и все, что меня волнует, — это найти мою девушку и наладить отношения между нами.
  
Я прохожу от одного человека к другому, меня обнимают, хлопают по спине и поздравляют.
У меня такое чувство, что мне в лицо навешивают бесконечные микрофоны и камеры; каждый хочет поучаствовать в происходящем.