Мистер Июль (ЛП)

Она бросает взгляд на мою куртку и свой свитер. — Ты готов идти домой? — спрашивает она, и я на мгновение позволяю себе поверить, что это приглашение.
***
Я смотрю на наши соединенные руки, раскачивающиеся между нами, и чувствую себя подростком, который впервые встречается с девушкой.
Я уже давно не невинный подросток, один взгляд в зеркало говорит об этом ясно и недвусмысленно, но, черт возьми, эта женщина все равно заставляет меня чувствовать себя таковым.
  
Мне удалось взять ее за руку, притворившись, что все из-за того, что ей плохо, но, думаю, мы оба знаем, что это была ложь.
С ней все в порядке. Я был прав, свежий воздух пошел ей на пользу.
У нас впереди двадцатиминутная прогулка. Я бы хотел, чтобы это длилось в пять раз дольше, потому что я знаю, что как только я провожу ее до двери, мне ничего не останется, кроме как сесть в машину и вернуться в свой большой пустой дом.
Это не то, чего я хочу.
Она — то, чего я хочу.
— Как ты увлекся борьбой? — спрашивает она, и ее глаза сияют в лунном свете.
— В детстве я занималась тхэквондо, затем джиу-джитсу и карате, у меня больше черных поясов, чем я знал, что с ними делать, но я никогда не был полностью удовлетворен. Я пробовал заниматься боксом, кикбоксингом, а потом нашел свой путь в спортзал ММА. — Я пожимаю плечами. — Думаю, я никогда оттуда не уходил.
— Джастин был таким же; он живет и дышит спортом, но для него это было по–другому — у него почти не было выбора, когда он рос, но ты… ты, должно быть, был рожден для этого, чтобы найти свой путь к такому уровню без поддержки семьи.
— Я мог бы сказать то же самое о тебе. — Я сжимаю ее руку. — Ты лучший физиотерапевт, который у меня когда-либо был.
Она хихикает. — Вряд ли ты скажешь, что я худший.
Я усмехаюсь. — Нет, я серьезно, мое тело – это источник моего существования, и я никому не позволяю прикасаться к нему.
Она опускает голову, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Что ж, спасибо, что доверяешь мне.
Я действительно доверяю ей, я осознаю это в тот момент. Я позволил ей приблизиться, войти в мой круг общения, и я даже не заметил этого вторжения.
Учитывая небольшое количество людей, которых я впустил в этот круг, это удивительное открытие.
Мы идем по тихой улице, держась за руки, не произнося ни слова почти два квартала.
— Спасибо, что заботишься обо мне, чемпион.
— Ты все еще будешь называть меня чемпионом, если я однажды проиграю?
Она улыбается мне. — Я не могу представить, что ты проиграешь в ближайшее время, так что, думаю, ты в безопасности.
— Все иногда проигрывают. Даже я.
— Ну, ты всегда будешь моим чемпионом. — Она хихикает и прикрывает глаза свободной рукой, как будто не может поверить, что только что сказала что-то настолько глупое.
Я усмехаюсь и изо всех сил стараюсь сдержать свои чувства.
Я хочу быть для нее чем-то большим, чем просто чемпионом.
Я хочу быть для нее всем.
— А ты всегда будешь моей пинки, — говорю я ей.
— Что, если я сменю цвет волос?
Я качаю головой. — Это не имеет значения. Это уже прижилось.
Я вижу румянец на ее щеках даже здесь, в полумраке.
Я поднимаю взгляд и вижу, что мы уже почти на ее улице.
Мое время почти истекло.
Она натянуто улыбается мне, и я позволяю себе поверить, что это потому, что она хочет, чтобы я уходил, не больше, чем я сам.
Мы сворачиваем за угол, все еще держась за руки. Это так безрассудно, но я просто делаю то, что у меня получается лучше всего — выкладываюсь на ринге всем, что у меня есть.
— Итак... спасибо, что проводил меня, в этом не было необходимости, — говорит она, когда мы поднимаемся по короткой дорожке к ее входной двери.
— Я ни за что не позволил бы тебе идти одной.
Мы оба тянем время, не знаю, как она, но я тяну с этим так долго, как только могу.
Когда нам больше некуда идти, она поворачивается ко мне лицом.
Она слегка улыбается мне и слегка пожимает плечами, как бы спрашивая: «Что теперь?»
— Я забыл, я тебе кое-что купил, — говорю я, и мои воспоминания вспыхивают.
— Мне? Зачем?
Я пожимаю плечами. — Потому что я увидел это и захотел, чтобы это было у тебя.
Я засовываю руку в карман и достаю оттуда, держа в пальцах маленький розовый шелковый мешочек.
Я поднимаю наши соединенные руки и отпускаю, чтобы вложить его ей в ладонь.
Она смотрит на меня в замешательстве.
— Открой это.
Она дергает за маленький шнурок и переворачивает его, и маленький золотой брелок в виде боксерской перчатки падает ей на ладонь.
Она поднимает на меня глаза. — Хадсон...
— Это для твоего браслета.
— Он идеален, но зачем?
— Я подумал, что тебе должно что-то напоминать обо мне.
Она издает смешок.
— Но почему? Почему мне?
Я делаю шаг ближе к ней.
— Я ничего не вижу вокруг себя, когда нахожусь в этой клетке, но я увидел тебя, я увидел тебя прежде, чем понял, кто ты такая... Разве это не достаточная причина? — хриплю я, заправляя прядь волос ей за ухо, а другой рукой обнимая ее за талию.
Она медленно кивает, прикусывая нижнюю губу.
Я высвобождаю ее большим пальцем, и когда я наконец прижимаюсь губами к ее губам, это самая правильная вещь на свете.
  
Глава 14
 
Рэмси
Я знаю, что он может буквально сломать меня, как веточку, но при этом обращается со мной с такой заботой и нежностью, что это выводит меня из себя — ослабляет мой самоконтроль до такой степени, что я даже не могу вспомнить, почему нам не следует этого делать.
Его губы прижимаются к моим с такой нежностью и любовью, что я готова расплакаться.
Он дорожит мной.
Рука, которая не сжимает сладкий подарок, который он только что мне преподнес, зарывается в его волосы и держится изо всех сил.
Я чувствую слабость в коленях, как будто я могу упасть, если он меня отпустит, и на этот раз это не имеет никакого отношения к крови, а полностью связано с ним.
У меня кружится голова.
Я сильно тяну его за волосы, чувствуя, как его язык проводит по моей губе.
Он целует меня крепче, настойчивее, и я открываю рот для его поцелуя.
Я чувствую, как моя спина ударяется о стену рядом с входной дверью, но я даже не могу вспомнить, как переставляла ноги.
Он рычит, и это звук глубокого удовлетворения, когда я поглощаю его так же, как он меня, пока нам обоим не приходится вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха.
— Ты хоть представляешь, как долго я ждал, чтобы сделать это? — спрашивает он, покрывая поцелуями мой нос, щеки и шею.
Не знаю, как он, но я ждала с того самого дня, как впервые встретила его с тех пор, как впервые увидела его красивые темные глаза и его потрясающее тело.
— Около трех недель, шести дней и, не знаю, двух часов? — Я вздыхаю.
Он бросает взгляд на часы. — И еще двадцать пять минут, если быть точным.
Наше дыхание смешивается в прохладном ночном воздухе между нами.
Я вижу, что он о чем-то задумывается, по тому, как он опускает голову и смотрит на свои ботинки.
— Заходи, — шепчу я.
Его лицо возвращается к моему, и я провожу руками по его груди и снова забираюсь под рубашку, наслаждаясь каждым восхитительным дюймом его обнаженного живота.
Он стонет, и его голова опускается вперед.
— Из-за тебя мне очень трудно поступить правильно и уйти от тебя.
— Так что не уходи… Я хочу, чтобы ты остался, Хадсон. Останься со мной.
Он не говорит «да», но и не говорит «нет».
  
Он наблюдает, как я опускаю руку в карман и достаю ключ от дома.
Я отпираю дверь, делаю шаг внутрь и кладу ключ и брелок на маленький столик у входа.
Я оглядываюсь на него с того места, где стою.
Это оно.