Ревнивый коп (ЛП)

Телефон в левой руке, «жезл» в правой — я вожу от основания до самого кончика, наблюдая, как Клара занимается чем-то обыденным вроде уборки. Но то, что она делает это нагишом, чертовски эротично. Знание того, что за ней якобы никто не смотрит, умножает возбуждение на десять.
— Ты всегда будешь моей, девочка. Знаешь ты об этом или нет.
Я яростно двигаю рукой; хватка крепкая, как будет крепка её киска, когда я снова в неё войду. Я то закрываю глаза, представляя, что моя рука — это она, то снова смотрю на экран, на объект моего желания, источник моих фантазий. Мое всё.
  
Удовольствие затапливает тело; я сгибаюсь в талии, движения становятся рваными, бедра толкаются вперед, я избиваю свой член так, будто он у меня что-то украл. Последний мощный толчок, я напрягаю ягодицы, подаюсь вперед, и белая струя выстреливает через всю комнату, оставляя след метра в два длиной.
Тело содрогается снова и снова, прежде чем я валюсь обратно на диван. С моего извергающегося «орудия» всё еще капает; этот ублюдок не успокоится, пока не опустеет досуха.
Через несколько секунд я пуст. В моих яйцах ничего не осталось. Затылок откидывается на спинку дивана. Глаза закатываются, я пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло. Как эта девчонка умудрилась получить такую власть надо мной.
Что ж, посмотрим, удастся ли мне продемонстрировать свою власть сегодня вечером. Ровно в семь.
  
14
 
КЛАРА
Уверенность и самонадеянность стоят очень близко, но всё же они — разные вещи. Как я поняла из недавнего общения с Калебом и сравнения его с парнями моего возраста, между океаном полных козлов и заливом слюнтяев есть лишь крошечный мелководный бассейн. Мальчишки моих лет вечно пытаются выпятить грудь и без умолку хвастаться. Как бы мне ни хотелось, я не утруждаю себя тем, чтобы выводить их на чистую воду. Ну сколько достижений может быть у восемнадцатилетнего? Даже их лучший поступок меркнет перед достижениями настоящего мужчины. Мальчики — это просто «меньше» во всех смыслах.
Калеб в чем-то — законченный козел. И как бы мне ни было неприятно это признавать, это меня заводит. За его гонором стоят реальные дела. Он человек со своим домом. В чем-то он чересчур заботлив, но он действует и добивается своего... если честно, с момента нашей встречи он добился невероятно многого.
Но и его самоуверенность, кажется, не знает границ. Он ведет себя как матерый продажник: ведет сделку так, будто покупка — дело решенное.
И, черт возьми, это работает. Я надеваю каблуки и в последний раз проверяю отражение в телефоне. Без десяти семь, я готова раньше времени. Я готова идти с ним... хотя он даже не спрашивал.
Он просто поставил меня перед фактом, что является прямым нарушением всех моих слов о границах и уважении. И всё же я отступаю от своего «приказа», пасую и иду к нему, как собачонка с поджатым хвостом.
Потому что он яркий, он старше, и от него за версту несет тестостероном.
Крошечная коробка, которую я называю домом, кажется слишком жаркой, душной, слишком похожей на клетку. Я хватаю телефон, выхожу из квартиры, спускаюсь по лестнице и толкаю входную дверь... только чтобы обнаружить его машину, припаркованную прямо у бордюра. Мне даже не приходится сбавлять шаг — я иду прямиком к пассажирской двери, которая стоит как раз напротив дорожки от подъезда.
Он выходит со своей стороны, обходит машину и открывает мне дверь, прислонившись к кузову с таким видом, будто весь мир принадлежит ему. И тот властный взгляд, которым он меня одаривает, напоминает мне: большая часть его самого принадлежит мне. И я не могу врать себе о том, как же это чертовски приятно.
— Надеюсь, ты захватила аппетит, — говорит он, даже не утруждая себя приветствием.
— А ты свой прихватил? — спрашиваю я чуть отстраненно, ныряя на сиденье.
Прежде чем захлопнуть дверь, он окидывает меня взглядом с головы до ног.
— Мне тебя никогда не будет мало.
Улыбка невольно трогает уголки моих губ. Как бы я ни старалась сдержаться — не выходит. Уверенный, красивый Калеб вернулся. Это не тот коп-психопат с ревностью длиной в милю.
Он отъезжает так плавно, что трудно поверить, будто у него ручная коробка передач. Когда мы набираем скорость и ему больше не нужно переключаться, он кладет руку мне на бедро, бросает быстрый взгляд на меня и снова на дорогу.
— Куда мы едем? — спрашиваю я.
— В ресторан за городом.
Следующие несколько минут мы молчим. Я просто сижу, чувствуя уют от его руки на моем бедре и того, как уверенно и мастерски он ведет машину. И чувствую себя значимой в этой дорогой одежде, которую он мне купил... но мне всё еще любопытен его выбор.
— Почему ты купил мне именно эти вещи?
— Тебе не нравится? — Это вопрос, но он задает его совершенно невозмутимо.
— Мне очень нравится, просто... я удивлена, что ты выбрал водолазку.
— Никогда не видел тебя в такой. Подумал, будет интересно.
— И тебе в голову пришла именно водолазка?
— Она была в магазине, я её взял.
— Ты сам ходил по магазинам?
— У меня нет личного стилиста. Посмотри на меня.
И я смотрю. Несмотря на то, что его работа требует ношения формы (что само по себе избавляет от необходимости уметь одеваться), его гражданский прикид сегодня — высший пилотаж.
Его иссиня-черные туфли жмут на газ под стать таким же темным брюкам. Белая рубашка — свежая и хрустящая, но не до занудства. Накрахмалена ровно настолько, чтобы не выглядеть как «ботаник».
— Ты хорошо выглядишь.
— А ты выглядишь невероятно, — говорит он, оглядывая меня. — И не переживай, если тебе не нравится водолазка. Скоро придет еще одежда.
— Еще больше водолазок, чтобы закрыть меня от взглядов других мужчин?
Его длинная рука тянется назад, и он достает коробку с коврика за моим сиденьем. Когда я садилась, я её не заметила. Он кладет её мне на колени. Упаковка изысканная.
— Еще один подарок?
— Мне нравится радовать тебя. Ты этого заслуживаешь. И мы оба заслуживаем того, что внутри.
Мое любопытство разгорелось не шутку. Я осторожно тяну за ленту, чувствуя, что буду хранить её долго. Что-то подсказывает мне: внутри не рядовая вещь. И когда я разворачиваю края бумаги и снимаю крышку, мои подозрения подтверждаются.
— «Agent Provocateur», — тихо шепчу я. Я слышала об этом бренде... и о том, сколько он стоит. Это всегда было за пределами моих мечтаний, так что я даже не задумывалась о нем. Когда у тебя семь пар трусов на неделю — по одной на каждый день, и все они куплены на распродажах в «Walmart» или «Target», то бренд, где один комплект стоит в тридцать раз больше, чем всё твое белье вместе взятое... ты даже не веришь, что это может стать реальностью.
— Спасибо, — шепчу я, всё еще пребывая в шоке. Я наклоняюсь и осторожно обнимаю его, стараясь не мешать вести машину... но, видимо, именно это я и делаю. Мы едва не налетаем на обрывок троса на шоссе; он аккуратно уворачивается, но правое переднее колесо всё же наезжает на препятствие.
От встряски перчаточный ящик распахивается, и из него мне прямо на колени вылетает фотография. Фотография... женщины.
— Это кто? — выпаливаю я.
— Я пока не уверен на сто процентов.
— Что значит «не уверен»? Ты хранишь фото случайных женщин в бардачке? Кто так делает... кроме сталкеров или совсем уж странных парней? — продолжаю я, повышая голос. — Кто она?!
  
— Я же сказал. Я не знаю.
— Но хочешь узнать, потому что она кажется тебе красивой! — кипячусь я. В этот момент я понимаю, что роли поменялись. Теперь я веду себя как ревнивица. Я срываюсь. Я выгляжу как человек с проблемами контроля. И это заставляет меня почувствовать чуть больше эмпатии к прошлым поступкам Калеба.