Этот безумный Новый год

Странное выдалось утро. Ничего критически ужасного не произошло, но мое внутреннее равновесие все равно оказалось нарушено. Возможно, это случилось на фоне воспоминаний о моих отношениях с Фином. После него за мной ухаживали мужчины, но я будто совсем ничего не чувствовала кроме, разве что, раздражения. Майами тоже немного бесит, но сегодня он меня рассмешил. Это было… м-м-м… мило. На этом и закончим, пожалуй.
  
Принимаю от него куртку, позволяя помочь мне утонуть в ней. Она теплая, большая и совсем не подходит под мой классический стиль одежды. Снова представляю себе вытянутые лица коллег и с благодарной, сдержанной улыбкой киваю Кириллу.
– Я провожу тебя до машины, – сообщает Фин.
Стреляет жестким взглядом в своего стажера и шагает за мной на улицу. Мы перекидываемся бытовыми фразами, как люди, которых многое связывает:
– Артем, как семья?
– У нас все хорошо. Если заскучаешь на праздники, приезжай в гости. Ярина будет тебе рада. Ромыч с Катей тоже приедут на пару дней. Может на каток сгоняем. Девчонки повеселятся.
– Я не умею кататься на коньках.
– Придумаем что-нибудь, – пожимает плечами он.
– Хорошо. Спасибо за приглашение. Рада была видеть тебя. Своим девчонкам передавай от меня привет. Я подумаю над твоим предложением.
– Передам, – он открывает для меня дверь и ждет, когда устроюсь в машине. Затем аккуратно захлопывает ее и быстро уходит, потому что мороз просто не позволяет находиться на улице слишком долго.
В зеркало вижу яркий шарф, развевающийся на ветру. Майами зачем-то выбрался из тепла в одной футболке. Стоит у входа в здание, растирает плечи ладонями и смотрит мне вслед. Фин берет его за конец шарфа и заводит внутрь, а я смеюсь над ними. Такие вроде суровые, взрослые, но иногда ведут себя как мальчишки.
Отъезжаю, встраиваюсь в поток машин и веду плечами, ощущая на них тяжесть чужой куртки. Вот она, в отличие от ее владельца, точно не раздражает, и даже вызывает у меня еще одну улыбку. Наверное, сегодня я побила рекорд по их количеству за последние несколько лет.
Бросаю взгляд в зеркало. Темная ткань, мужской крой, непривычная длина рукавов – если опустить руку, она до кончиков пальцев скроется внутри. Я выгляжу совсем иначе, вся строгость из образа пропала и мне будто не тридцать, а лет на десять меньше. Так странно… Еще каштановая прядь почему-то выбилась из прически. Заправляю ее за ухо. На следующем светофоре снова смотрю на кусочек своего отражения. Глаза выдают все, они давно стали острыми и колючими, а сейчас добавилась усталость от нагрузок конца года.
Нет, Майя, чудес не бывает. Этот мир жесток, несправедлив, и нежной девочке, какой ты была когда-то, и сейчас на мгновенье увидела в зеркале, в нем просто не выжить. Сожрут. 
Но ощущение мне неожиданно понравилось, а предвкушение того, как вытянутся лица коллег снова поднимает настроение. Они будут смаковать этот момент долго и с удовольствием. Страсть к сплетням в офисных зданиях может переплюнуть любой канал «желтой» прессы.
Я конечно же могу не провоцировать, оставить куртку в машине и несколько метров по крытой парковке пробежать пешком. Но зачем? Имею же я право иногда пошалить? Женщина я или нет?
Паркуюсь у здания компании, в которой работаю, выхожу из машины, еще раз поправляю прядь волос, и спокойным, уверенным шагом иду внутрь. В холле ловлю на себе первые заинтересованные взгляды. Поправляю куртку на плечах, цокаю каблуками в сторону лифтов.
Вот и началось…
Улыбнувшись удивленной коллеге со своего этажа, вместе с ней захожу в лифт и чувствую, как по коже медленно бежит приятная волна мурашек.
Рабочий день втягивает меня быстро, без раскачки. Никто не задает личных вопросов, но во время обеда косятся, улыбаются, перешептываются. Забавные. Чужая жизнь интереснее собственной.
Перекусив, возвращаюсь в кабинет, плотно прикрываю дверь и включаюсь в видео-конференцию. С представителем филиала в северной части страны обсуждаем важные моменты по новым контрактам, которые будут заключены в начале следующего года. Формальности необходимо решить сейчас, потом будет просто некогда.
К вечеру чувствую всю усталость, накопленную с начала месяца. Ноги гудят от каблуков, язык не ворочается во рту. Я все чаще зеваю, понимая, что снова просидела на работе дольше остальных.
Надеваю куртку Кирилла. С глубоким вдохом улавливаю его запах. Я даже не подумала о том, что он наверняка остался на моей одежде и волосах. То есть, я не просто надела мужскую куртку, я сегодня пахну мужчиной. Это уже серьезно.
Подтягиваю воротник к носу и позволяю себе еще раз вдохнуть теплые древесные нотки, смешанные с чем-то личным. И вот, строгая Майя, руководитель юридического отдела в крупной компании международного уровня стоит и краснеет в своем кабинете.
Боже! Ты с ума сошла что ли? Тебе определенно нужен выходной.
Решаю устроить его в ближайшее воскресенье. Запираю кабинет и спускаюсь к машине.
Дороги уже свободны. Я быстро добираюсь до дома. Едва переступаю порог квартиры, как в дверь стучат.
– Кто это? – удивленно спрашиваю в воздух. Смотрю в глазок и смеюсь. Ну, конечно, Вика!
Открываю и отхожу в сторону, пропуская подругу в прихожую.
– Я подумала, мы никогда не соберемся с этими бесконечными делами. И, если ты не против, решила немного разбавить твой вечер своим присутствием. А еще я не одна, – она поднимает выше пакет и отдает его мне.
Заглядываю внутрь: вино, коробочка со свежими ягодами, немного моего любимого сыра.
– Знаешь, Вик, а я совсем не против, – посмеиваясь, несу набор женских антидепрессантов на кухню.
Ставлю все на стол, ищу штопор, достаю бокалы.
– Я же знаю, что тебе нужно, – подруга приобнимет меня за плечи.
– Извини за то, что пропала, – разливаю вино по бокалам.
– Да брось. Я что, не понимаю, что ли? Фин ничего насчет куртки Кирилла не сказал? – интересуется она.
– А что он должен сказать? – искренне не понимаю я. – Да и вряд ли у него есть такое право. Он жену любит. Очень. Давай не о мужиках, а? – практически умоляю ее.
– Ладно-ладно, – Вика поднимает руки в примирительном жесте и смеется.
Мы чокаемся бокалами. Вино оказывается именно таким, как мне сейчас нужно – мягким, теплым, расслабляющим, с чуть терпким, сладковатым вкусом.
Некоторое время говорим ни о чем: о глупых корпоративных подарках, о странных клиентах, о том, как быстро пролетел еще один год и декабрь снова проверяет нас на прочность.
– Знаешь, – тянет Вика, делая очередной маленький глоток, – иногда я с ужасом думаю о том, что мы уже настолько взрослые, что на Новый год ждем не чуда, а просто выходных. А раньше, помнишь, надеялись, что родители спать рано не отправят. Ждали подарки под елку. Я сладкие очень любила. Мама мне собирала такие, как были в ее детстве. Ну, знаешь, в праздничном пакете с грецкими орехами, конфетами, яблоками и мандаринами. Когда этот пакет открываешь, пахнет очень по-особенному.
– Детством, – улыбаюсь подруге. – Это было похоже на сказку. Огоньки на елке завораживали, – вспоминаю собственные эмоции от праздника. – Я садилась перед ней и долго-долго смотрела, как они перепрыгивают с ветки на ветку, как переливаются игрушки и мишура. Да, Вик, похоже, теперь мы слишком взрослые для всего этого.
Снова чокаемся, смотрим друг на друга с понимаем и делаем по глотку. Еще немного болтаем, смеемся, а потом, когда подруга собирается домой, я замечаю на вешалке куртку Кирилла.
– А ты сможешь передать ее ему? – спрашиваю у Вики. – А то вдруг она очень ему дорога, – смеюсь я.
  
– Думаю, теперь она будет именно такой, – подмигивает она.
– Ты о чем? – мой наконец расслабившийся мозг не улавливает намек.
– Ты ходила в ней все утро, а потом еще вечером. Теперь она пахнет тобой, – Вика снимает куртку с вешалки и демонстративно принюхивается.
– Тогда я лучшее постираю. Дай сюда, – выдергиваю ее из рук подруги. Мы дурачимся, смеемся и возимся с этой курткой, перетягивая ее друг у друга. – Ой, не могу, – сдавшись, обнимаю себя за живот. – Мышцы уже болят от смеха. Спасибо, что приехала.