Этот безумный Новый год
Екатерина Аверина
Этот безумный Новый год
Глава 1. Не лучший день, чтобы становиться взрослым
Кирилл
Мороз щиплет лицо так, будто у зимы на меня личная обида. Снег летит горизонтально, обжигая кожу. Сугробы выше моей самооценки, чемодан проваливается в рыхлый наст, а яркий шарф, который я зачем-то надел, теперь выглядит как флаг капитуляции.
Стою перед строгим, минималистичным зданием охранного агентства «SEKTOR». Типичная крепость для тех, кто любит порядок больше, чем людей.
Да-а-а. Прекрасное место, чтобы начать новую жизнь. Или закончить старую.
«Отец решил, что мне нужен спецлагерь для перевоспитания», – думаю я, перетягивая рюкзак на другое плечо. В ушах все еще звенит от нашего вчерашнего разговора:
– Тебе пора стать взрослым, Кирилл, – говорил он, тяжело глядя на меня поверх документов. – Хватит жить как беспечный подросток.
Я только улыбнулся его словам. Просто если не по его, значит неправильно, но папа умеет «уговаривать», и вот, я стою здесь, слизываю снежинки с обветренных губ и надеюсь, что шарф спасет меня от ангины. Делаю глубокий вдох. Выдыхаю, и обзор перекрывает облако густого пара из моего рта. Жесть какая-то в этом году, а не зима.
Как там было в мультике? «Впустите меня в наружу». Так вот, я требую впустить меня на какие-нибудь теплые острова. Я и оттуда смогу прекрасно работать. Только чертово «Но» в папином лице обломало мне и эту возможность.
Пальцы замерзли так, что уже болят, но я все еще стою перед зданием агентства, превращаясь в снеговика. Читал про них, интересные ребята – владельцы. Оба служили, имеют боевой опыт, принципиальные, работают не со всеми клиентами. Начинали они со здания попроще, но заработали хорошую репутацию и вот, теперь трудятся здесь.
Вопрос все тот же: Я тут каким боком должен пристроиться по мнению отца?
Ладно. Кирилл, соберись. – Даю себе мысленный пинок, и шагаю к серой, тяжелой даже на вид, двери с такой же строгой вывеской, как все вокруг. Открываю ее и … в этот момент сверху срывается целая лавина снега, обрушиваясь мне на голову.
Да твою за ногу! Какого х… хорошего человека?!
Поднимаю злой взгляд на крышу. Встряхиваю головой, но снег уже успел прилипнуть к волосам. Приходится отряхивать его и без того замерзшей рукой. Часто моргаю, чтобы снежинки упали с ресниц, и пока мне на башку еще что-нибудь не свалилось, шагаю в помещение.
Дверь за моей спиной тихо захлопывается. Лицо начинает гореть сильнее, и я прикладываю к щеке ледяные пальцы. За стойкой ресепшена никого нет, но долго один я не остаюсь. Из самого дальнего кабинета выходит мужчина. Высокий, широкоплечий, с суровым выражением лица. Насколько я помню, обоим владельцам чуть за тридцать, но кажется, что ему гораздо больше, и не из-за внешнего вида, а по энергетике и чему-то такому в глазах… Опыту? Мудрости?
Присматриваюсь, пока он идет ко мне. Вспоминаю фотографии из сети, но в замерзшем мозгу все перепуталось, и я не могу вспомнит Фин это или Роман.
Он застывает передо мной и его взгляд скользит от моих ботинок, под которыми по полу медленно растекается лужа, к яркому шарфу. На губах появляется усмешка, а когда взгляд на мгновение застывает на мокрых волосах, его бровь взлетает вверх.
– Ты Кирилл? – спрашивает он низким, обманчиво спокойным тоном. – Беспалов.
– Ага, – киваю, чувствуя, как вода с челки брызгает на лоб. – Если что, лужу сделал не я. – Теперь обе брови мужчины ползут вверх. – Ну, в смысле, я, но не я. Это снег.
– А я бы сам никогда не догадался, – он отвечает серьезно, только уголки губ дрожат, выдавая, что где-то там, у себя внутри он сейчас гогочет во всю надо мной-идиотом. – Пойдем. Покажу, куда ты вообще попал.
Идти за ним как идти за танком. Сразу чувствуется, что передо мной шагает человек, которого лучше не злить. Я стараюсь не отставать, не шлепать по полу слишком громко и вообще выглядеть как нормальный взрослый мужчина, а не как замерзший студент-первокурсник.
– Вы, – решаюсь спросить, – тот самый легендарный Роман?
Он бросает на меня чуть насмешливый взгляд.
– Легендами, Кирилл, становятся после похорон, – говорит медленно. – Нам с тобой туда пока рано. – Останавливаемся у кабинета, и он снова смотрит на меня, теперь уже пристально и по-настоящему серьезно. – Надеюсь, ты бегать умеешь, – взгляд задерживается на моей мокрой обуви. – И думать, – подчеркивает с особенной важностью. – Иногда придется делать это одновременно.
– Я универсальный солдат, – широко улыбаюсь, дернув рукой, чтобы козырнуть, но в последний момент торможу порыв. – Могу даже разговаривать в процессе.
– Это я уже понял, – Роман все же улыбается в ответ. Ну вот, человеческое в нем еще не умерло. Отлично.
Проходим внутрь, затем мимо стола, заваленного документами. На край положена открытая папка. Она соскальзывает вниз. Я успеваю подхватить ее буквально за миллиметр до падения. Роман останавливается, смотрит на мою руку, на папку, потом на меня. Кивает один раз, коротко, очень одобрительно, словно случилось нечто важное, а я даже не понял, как он заметил произошедшее.
– Ладно, – он присаживается за другой стол, расположенный ближе к окну. – Может, из тебя и выйдет толк.
И почему-то впервые с момента, как я вошел в это здание, мне кажется, что я здесь не зря.
Роман отвлекается на короткий входящий звонок, дверь кабинета в этот момент распахивается, ударяясь ручкой о стену, и в кабинет влетает вихрь в человеческом обличье. Маленькая, хрупкая, быстрая девушка.
– Привет, новенький, – и улыбается она иначе: легко, искреннее. Вот бывают такие люди, появляются и в помещении становится светлее. Это про нее. – Меня Вика зовут, – протягивает руку. – Офис-менеджер, диспетчер, спасатель заблудших душ и кофеин-зависимых командиров.
– Кирилл, – аккуратно сжимаю ее пальцы. – Стажер, снеговик и жертва стихийных бедствий.
– Приятно, – звонко смеется Вика. – Все, любопытство удовлетворено, я ушла на пост. Ром, ты помнишь, сегодня Майя приедет, – напоминает она начальству, а мне становится любопытно, кто это: жена, клиент или кто-то менее официальный? Информации об этом в сети не было.
После ухода Вики кабинет снова наполняется тишиной. Роман что-то отмечает в планшете, а я машинально складываю вчетверо ярко-розовый стикер, найденный на соседнем столе. Вытаскиваю ножницы из органайзера и начинаю вырезать снежинку, думая о том, как хочется тепла, солнца и доказать отцу, что он ошибается во мне, я давно вырос и способен на что-то большее, чем ему кажется.
– Кхм-кхм, – раздается сбоку от меня.
Подскакиваю со стула, и едва не врезаюсь во второго владельца агентства. Тут уже все просто – это Фин. Имя у него тоже есть, я видел, но все, даже мой любимейший родитель называют его именно так.
Под его тяжелым, нечитаемым взглядом резко становится стыдно за яркую снежинку в моих руках. Я быстро сминаю ее и прячу в кулак.
Черт, что я за идиот сегодня? Как будто все специально происходит!
– Здравствуйте, – приветствую Фина.
– Здравствуй, – он протягивает мне руку, и я, засунув «убитую» снежинку в карман штанов, пожимаю его крепкую ладонь.
Он чуть ниже Романа, плечи такие же широкие, но в нем меньше грубой силы и больше холода. Темные джинсы, сдержанная рубашка только подчеркивают характер. Взгляд серых глаз направлен не на мой идиотский шарф, а внутрь, словно он может разглядеть мою суть и сказать, годен я для службы у них или нет.
– Кирилл Беспалов, – представляет меня Роман.
– В курсе. Я как раз разговаривал с его отцом. – странная, кривая ухмылка появляется на его губах всего на секунду, и исчезает, будто ее там никогда и не было. – Слушай, парень, у нас тут не ясли. У нас работают взрослые мужики с боевым опытом. Каждый отвечает за жизнь клиента и свою собственную. Я бы тебя не взял, если бы не личная просьба твоего отца. Но нас очень сильно попросили, и мы не смогли отказать. Поблажек за фамилию не будет. Придется вспомнить армейские будни и пахать за троих. И это твой шанс доказать не папе, – Он снова смотрит на мой шарф, – а самому себе, что ты мужчина и способен быть ответственным, а не вот этим… – хмыкает Фин, – солнечным мальчиком.