Выдать маму замуж

Он глядел на нее, как голодный школьник на пончик с заварным кремом.
– Вы так добры, инспектор, – сказала она, зарумянившись.
– Ради вас я готов на все… на все. – С этими словами он схватил ее руку, и тонкие пальчики на миг исчезли в его усищах – так в прежние времена кавалер зарывался носом в муфту дамы. Затем этот бугай пронесся мимо меня, втиснулся в машину и под жуткий скрип покрышек исчез в облаке пыли, этакий святой Георгий, отправившийся на поиски дракона.
  
– Мадам, – заговорил я, – я вижу, что вы расстроены, но, мне кажется, я смогу вам помочь.
– Никто не может мне помочь… это конец, – воскликнула она, и по щекам снова покатились слезы.
– Мадам, если я произнесу имя Эсмеральда, для вас это будет что-то значить?
Она отшатнулась к стене, устремив на меня свои прекрасные глаза.
– Эсмеральда? – повторила она хриплым голосом.
– Эсмеральда.
– Эсмеральда?
Я кивнул.
– Эсмеральда, – повторила она едва слышно.
– Свинья, – уточнил я для полной ясности.
– Так это вы тот самый дьявол в человеческом обличье… вор, похитивший нашу Эсмеральду! – вскричала она.
– Мадам, позвольте мне все объяснить…
– Вор, грабитель, бандит! – взвыла она и побежала в дом с криком: – Анри, Анри, этот вор требует выкуп за Эсмеральду!
Мысленно отправив всех свиней в чистилище, я последовал за ней по коридору в дальнюю комнату. Там моему взору предстала душераздирающая картина. Красивый, сильный молодой человек и тучный седой джентльмен со стетоскопом на шее пытались удержать больного – не иначе как месье Кло, – отчаянно пытавшегося встать с пурпурного шезлонга.
Это был высокий, тонкий как блесна мужчина в черном вельветовом костюме и огромном черном берете. Но главным его достоинством была борода. Ухоженная и обласканная, аккуратно подстриженная, она падала каскадом аж до пупа, такое пегое сочетание смоляных и седых волос.
– Пустите меня! Я задушу этого выродка Сатаны! – кричал месье Кло, вырываясь из объятий.
– Сердце, не забывайте про ваше больное сердце, – напомнил ему доктор.
– Побереги свое сердце, – вторила ему мадам Кло.
– Месье Кло, я с ним разберусь, – сказал молодой человек, сверля меня синими, как горечавка, глазами. Он производил впечатление здоровяка, способного гнуть подковы.
– Пустите меня, я вырву ему яремную вену, – прокричал месье Кло. – Вор! Сатанинское отродье!
– Ваше сердце, ваше сердце! – причитал доктор.
– Анри, успокойся! – отчаянно взывала к нему мадам Кло.
– Я выпущу ему кишки, – пообещал накачанный молодой человек.
Проблема французов заключается в том, что они горазды болтать, но не умеют слушать. Порой складывается впечатление, что они даже себя не слышат. И когда ты попадаешь в такую французскую свистопляску, тебе остается только одно: всех перекричать. Я набрал в легкие побольше воздуха и проорал:
– Тихо!
И сразу повисло молчание, как будто я взмахнул волшебной палочкой.
– Месье Кло, – отвесил я ему поклон, – позвольте внести ясность: я не убийца и не бандит и, насколько мне известно, не являюсь незаконнорожденным. А теперь готов признаться в том, что в моем распоряжении оказалась свинья, которую, насколько я понимаю, зовут Эсмеральда.
– Ааааааааа! – возопил месье Кло, чьи худшие опасения подтвердились.
– Тихо! – прорычал я, и он упал в свой шезлонг, а его изящная наманикюренная рука распласталась, словно бабочка, на груди, а точнее, там, где, как он подозревал, должно находиться его сердце. – Я встретил Эсмеральду в лесу, – продолжил я. – Она разделила со мной ланч, а потом я выяснил в деревне, кто является хозяином, и привез ее домой.
– Эсмеральда здесь? Она вернулась? Где? Где она? – месье Кло снова попытался встать с шезлонга.
– Не так быстро, не так быстро, – предупредил его доктор. – Помните о своем больном сердце.
– Она в моей машине, – сказал я.
– И какой… какой вы требуете выкуп? – спросил хозяин.
– Я не прошу выкуп.
Месье Кло и доктор обменялись красноречивыми взглядами.
– Не просите выкуп? – удивился хозяин. – Это очень ценная особь.
– Я бы сказал, бесценная, – добавил доктор.
– Она стоит пятилетних выплат, – заявил мускулистый молодой человек.
– Она дороже бриллиантов в короне королевы Елизаветы. – мадам Кло решила приукрасить и без того роскошный образ, добавив женский угол зрения.
– Как бы то ни было, я не прошу выкуп, – сказал я твердо. – Я рад, что могу ее вам вернуть.
– Без выкупа? – месье Кло, казалось, чувствует себя оскорбленным.
– Без выкупа, – подтвердил я.
Он посмотрел на доктора, а тот развел руками:
– Voilà les Anglais [6].
Вырвавшись из рук доктора и молодого человека, месье Кло все-таки поднялся.
– В таком случае, месье, я ваш большой должник. – он сорвал берет и прижал к груди, а голову склонил в поклоне.
Затем аккуратно надел берет и, подбежав ко мне, как щенок, которого заманили обманом, заключил меня в свои объятья. Его борода прошуршала шелком по моим щекам, когда он облобызал меня с пылкостью, на которую способен только француз, целующий другого мужчину.
– Mon brave, mon ami [7]. – Он стиснул меня за плечи, проникновенно глядя мне в глаза, а в его великолепную бороду падали слезы, похожие на прозрачных головастиков. – Отведите же меня к моей ненаглядной.
Мы вышли из дома и разбудили Эсмеральду. Она вылезла из машины. Ее обнимали, гладили и целовали все, включая доктора. После чего все, включая свинью, вошли в дом, и месье Кло настоял на том, чтобы открыть лучшую бутылку вина – «Шато монтроз» урожая 1952 года. Мы выпили за королеву свиней, которую мадам Кло покормила шоколадками с мятой.
– Месье Даррелл, – обратился ко мне хозяин. – Возможно, вы считаете, что мы подняли слишком много шума из-за пропажи Эсмеральды.
– Вовсе нет, – ответил я. – Любой бы расстроился, потеряв такого домашнего любимца.
– Она не просто домашний любимец, – сказал месье Кло, благоговейно понизив голос. – Эсмеральда – трюфельный чемпион Перигора. Она пятнадцать раз получала серебряный кубок как свинья с самым тонким нюхом. Трюфель может залегать в двадцати сантиметрах под землей и в пятидесяти метрах от нее, но она безошибочно его найдет. Это не свинья… это… это… летучая рыба.
– Поразительно, – сказал я.
– Завтра в восемь утра, если вы любезно составите нам компанию, мы отправимся в лес вместе с Эсмеральдой, и вы сами убедитесь, на что она способна. Мы будем счастливы, если потом вы окажете нам честь и останетесь на обед. Поверьте, моя жена Антуанетта – одна из лучших кулинаров в округе.
– И самая красивая женщина, – галантно вставил доктор.
– Вот именно, – сказал мускулистый молодой человек, глядя на мадам Кло пылающим взором. Я не удивился, узнав, что его зовут Хуан.
– Почту за честь составить вам компанию, – сказал я и, допив вино, откланялся.
Утро выдалось ясным и солнечным, небо голубело, как незабудка, туман спутанной шалью стелился под деревьями. Когда я приехал на ферму, месье Кло несколько бестолково наводил марафет Эсмеральде, добавляя последние штрихи. Натирал копытца оливковым маслом первой выжимки, аккуратно расчесывал и закапывал ей в глазки специальные капли. А напоследок достал флакончик духов под названием «Радость» и спрыснул за ее свисающими ушами. Ну и, наконец, надел на рыльце мягкий замшевый намордник, чтобы исключить всякое поползновение схрумкать обнаруженный трюфель.
– Voilà! – месье Кло победно потряс в воздухе лопаткой для выкапывания трюфелей. – Теперь Эсмеральда готова к охоте.
  
Следующие несколько часов были для меня познавательными, поскольку я никогда не видел, как свиньи охотятся на трюфели, не говоря уже о такой звезде, как Эсмеральда. Она шла по дубовой роще, примыкающей к ферме месье Кло, с достоинством оперной дивы, устроившей свое очередное прощальное выступление. При этом она тихо похрюкивала фальцетом. Вдруг она остановилась, подняла голову, зажмурилась и втянула в себя воздух. Потом подошла к статному дубу и начала принюхиваться к почве.