Прекрасный яд (ЛП)

— Хорошая девочка, возьми весь мой член. Позволь мне трахнуть это маленькое тугое горло.
С этими словами он начинает вонзаться в мой рот, сильнее и глубже, пока это не вызывает мой рвотный рефлекс; слюна капает с моего подбородка, когда он начинает неумолимо набирать темп.
— Вот так, детка, блять! Вот так. — Его грязные слова подстегивают меня еще больше, когда я смотрю на него из-под длинных ресниц. Слезы застилают мне глаза от силы его толчков.
Он нежно вытирает струйку слюны с моего подбородка.
— Такая чертовски красивая.
Я продолжаю покачивать головой во время новых толчков, после чего касаюсь губами кончика его члена, слизывая капельки предварительной спермы, а затем скольжу зубами обратно вниз по стволу.
— Блять! — Эзра тяжело дышит, затем сильнее хватает мои волосы и тянет вверх, разворачивая меня и толкая на кровать.
Он быстро задирает юбку выше бедер, обнажая мою упругую круглую попку, а его большой палец касается своих вырезанных инициалов.
Подняв руку, он с громким треском опускает ладонь на мою ягодицу. Я вскрикиваю от боли, прежде чем он нежно гладит мои щеки, успокаивая жжение своими жадными руками.
Я отчаянно начинаю тереться своей голой киской о кровать, тяжело дыша и приподнимая задницу, умоляя о большем наказании.
Эзра только рад услужить, когда он снова опускает руку на мою ягодицу. Еще один низкий стон вырывается из моего рта; теперь моя киска пульсирует от желания.
Оглянувшись через плечо, я вижу, как Эзра поглаживает свой длинный, твердый член, после чего приставляет его к моему входу, дразня мокрую плоть моей киски.
Сильным толчком бедер он проникает в меня до конца. Я вскрикиваю; пьянящая смесь боли и удовольствия заставляет мои глаза заслезиться, а затем закатиться. Я чувствую, как мои стенки сжимаются вокруг его размера.
— Блять, Беннетт, твоя киска душит мой член! Блять, это потрясающее ощущение.
— О боже мой. — Слова вырываются сдавленными, когда Эзра начинает двигаться, безжалостно входя в меня, усиливая мой оргазм каждым ударом бедер о мою задницу.
Он снова хватает меня за волосы, притягивая мою голову к себе, пока мое тело не выгибается над кроватью. Другой рукой он залезает мне под рубашку, лаская грудь и пощипывая тугой сосок.
Наше совместное тяжелое дыхание и чувственные стоны наполняют комнату. Большие готические окна начинают заволакиваться паром.
— Потри свою киску, детка. — Эзра задыхается, продолжая трахать меня так, словно это последнее, что ему когда-либо удастся сделать.
Я наклоняюсь, бесстыдно потирая тугой пучок нервов между ног, сочетая это с толчками Эзры, пока мой живот не сжимается и я не достигаю вершины оргазма.
Я всхлипываю, когда он в последний раз щиплет и теребит мои возбужденные соски, после чего засасывает большой палец в рот и тянется вниз, медленно вводя его в мою задницу. Я люблю и в то же время ненавижу то, как мое тело так легко принимает его.
Когда он раздвигает тугое кольцо мышц, ощущение полного наполнения становится слишком сильным, и через все мое тело прорывается самый интенсивный и дикий оргазм.
Моя киска яростно сжимается вокруг члена Эзры, когда из его горла вырывается рев, и он опустошает себя глубоко внутри меня. Его член сильно пульсирует, пока моя киска доит его до последней капли.
Он опускается на меня сверху, прижимаясь грудью к моей спине.
Пот стекает у меня по затылку и лбу, пока мы оба лежим, тяжело дыша и изнемогая.
Я чувствую нежную ласку его теплых губ, когда он нежно целует меня в щеку, а затем встает, натягивает свои джоггеры и опускается рядом со мной на кровать.
Единственный звук в комнате — это наше совместное дыхание.
— Спасибо тебе.
Эти слова удивляют меня, когда они слетают с губ Эзры.
— За что?
— За то, что согласилась остаться со мной на ночь.
Я смотрю на замысловатые картины на потолке, не зная, что ответить.
Остаться с ним — это все, чего я когда-либо хотела, даже когда каждая клеточка моего существа говорила мне бежать, убраться как можно дальше от Эзры Сильваро.
 
— Ты убил Кару Вейланс? — Я с трудом могу поверить, что произношу эти слова. Не знаю, на какой ответ я надеюсь. Что он признает это? Разве убийца просто так признается в своем преступлении? Он же признал все остальное.
— А что, если я скажу тебе, что да? Ты бы убежала, маленькая птичка?
По моей коже пробегает холодок, мурашки, и я тяжело сглатываю.
— Нет. — Мое тело замирает, когда Эзра поворачивается на бок, а его язык касается края моего уха.
— Ты боишься? Хочешь сбежать прямо сейчас?
— Нет.
— Хорошо, — шепчет он, его горячее дыхание ласкает мою мочку. — Потому что я бы поймал тебя.
Я поворачиваю голову, когда наши глаза встречаются. По моим венам пробегает электричество.
Что бы это ни было между нами, оно завладело мной так, как ничто из того, что я когда-либо испытывала. Не знаю, когда это произошло, но я пристрастилась к тайнам, окружающим Эзру, к опасности и гребаному страху. Я получаю удовольствие от этого дерьма. Может, я тоже чертова психопатка?
— Нет, — вырвалось из его уст.
— Что? — Мои брови сошлись в замешательстве.
— Нет… Я ее не убивал.
Его рука нежно касается моей щеки, лаская вниз, пока не натыкается на пуговицы моей рубашки. В своем отчаянии мы даже не сняли одежду перед сексом.
— Ты мне веришь?
Его пальцы продолжают расстегивать пуговицы моей рубашки, когда я обнимаю его сзади за шею и запускаю пальцы в его черные как смоль волосы.
— Верю.
С этими двумя простыми словами его рот снова оказался на моем, руки блуждали, а губы исследовали, пока мы занимались любовью снова и снова, до глубокой ночи.
После ночи, свободной от ужасов моих кошмаров, я проснулась и увидела тихую комнату. Утренний золотистый свет падал прямо на красивого спящего мужчину рядом со мной.
Я почувствовала, как мои губы растягиваются в улыбке, наблюдая за тем, как он мирно спит: его губы слегка приоткрыты, а грудь мягко вздымается и опускается.
Простыня спустилась до талии, открывая мне прекрасный вид на его великолепный пресс.
Я сбилась со счета, сколько раз мы трахались ночью во всех позах, но мне все еще хотелось провести языком по твердым бугоркам его груди и живота. Черт! У меня от него был неутолимый аппетит, и это сводило меня с ума. Я не могла насытиться.
Сев и свесив ноги с высокой кровати, я стянула с кровати одну из легких простыней и обернула ее вокруг своего тела, готовясь отправиться в ванную принять душ.
Липкое ощущение спермы Эзры на моих бедрах снова пробуждает во мне жар. Я улыбаюсь, подавляя бабочек, которые начинают порхать у меня в животе, и продолжаю идти в ванную.
Как только я подошла к двери в ванную комнату, мое внимание привлекла фотография. Она идеально разместилась в центре настенной полки в винтажной серебряной рамке.
Подойдя ближе, я сняла рамку с места, уставившись на двух людей на фотографии. Эзра и… Милли?
Тошнота подкатила к желудку, и я сглотнула желчь, грозившую подняться в горле.
Он никогда раньше не упоминал о ней, я даже никогда не видела, чтобы они разговаривали друг с другом, и у него в комнате была ее фотография?!
Повернувшись, я услышала шорох одеял за спиной и увидела Эзру, который шел ко мне, сфокусировав взгляд на фотографии передо мной.
— В чем дело? — Я чувствую, как дрожит мой голос, когда задаю вопрос, в ужасе от ответа.
— Это… — внезапно все его лицо меняется. Грусть застилает его голубые глаза, и он слегка бледнеет. — … это моя сестра… Элеонора.
Пульс в моем ухе был таким громким, что это было похоже на землетрясение в моей голове. Мое тело застыло на месте.
— Прости … что? — Я покачала головой, надеясь немного рассеять шум и растущий туман.
Под фотографией, выгравированной в замысловатой серебряной рамке, были инициалы ‘Э. А. С’ и ‘Э. М. С’.
— На этой фотографии, сделанной примерно за месяц до ее исчезновения, я и моя сестра. — Он указал на инициалы. — Э.А.С. Эзра Андреас Сильваро и Э.М.С… Элеонора Милли Сильваро.