Прекрасный яд (ЛП)

Войдя в комнату и захлопнув за собой дверь, я почувствовала волну облегчения.
Отбросив испорченную одежду в сторону, я прыгнула прямо в душ. Горячие струи воды били по моему измученному телу, пока я стояла на прохладном кафеле.
Соски болели там, где их терзали зубы Эзры, и я все еще чувствовала его руки на себе, а также его рот, вытягивающий удовольствие из самой моей сердцевины.
Когда я закрыла глаза, чтобы представить себя прямо там, в конюшне, грубый стук в дверь спальни вырвал меня из моих фантазий.
Выскочив из душа, я беру с вешалки большое пушистое полотенце и плотно оборачиваю его вокруг себя. Стук в дверь продолжается.
— Иду. — Кричу я, пока это продолжается. Господи.
Я открываю дверь и вижу улыбающуюся Милли, стоящую по другую сторону.
— Господи, девочка, для такого маленького человека ты производишь слишком много шума. — Мой голос превращается в хихиканье, когда Милли продолжает улыбаться мне.
— Извини, детка, но я подумала, что, может быть, мы могли бы устроить девичник. Только я и ты? Хочешь?
Я качаю головой в недоумении. Что это было так важно?
— Конечно, да, конечно.
Милли прыгает, визжа, как возбужденный ребенок.
— Отлично, увидимся сегодня вечером в восемь.
С этими словами она вприпрыжку побежала по коридору. Я продолжала хихикать, закрывая за собой дверь и направляясь обратно в ванную комнату, чтобы закончить умываться. Похоже, не я одна не хотела проводить выходные в одиночестве.
После того, как я освежилась, мой урчащий желудок оповестил меня о том, что пора ужинать, хотя меньше всего мне хотелось спускаться вниз и заводить разговор с Андреасом или Эзрой, так что придется быстренько сходить на кухню за закусками.
Сбежав по лестнице, я миновала вход в гостиную. Эстель сидела в одиночестве за элегантным белым чайным столиком, молча уставившись в пространство, держа свою маленькую чашечку с цветочным узором между большим и указательным пальцами.
Продолжая идти, укол вины сжал мои внутренности, заставляя меня вернуться и проверить, все ли с ней в порядке.
Эстель, наверное, была самой странной женщиной, которую я когда-либо встречала. Имея такую жизнерадостную натуру, она была самым прекрасным человеком, которого вы когда-либо могли встретить, но в другое время она была такой отстраненной и выглядела такой болезненно одинокой. Казалось, что таблетки, которые она хранила на прикроватной тумбочке, были ее единственным другом.
Я осторожно постучала в дверь, выведя ее из задумчивости.
— Эстель, вы в порядке?
Она моргнула, глядя на меня, после чего легкая улыбка появилась на ее полных красных губах.
— Конечно. Беннетт, проходи. — Она указала рукой на свободное место за чайным столиком, напротив того, где сидела она. — Пожалуйста, присоединяйся ко мне.
Несмотря на то, что это было чертовски странно, я не планировала отказывать явно одинокой и ранимой женщине, которая нуждалась в друге.
Войдя в комнату и закрыв за собой дверь, я села на стул напротив, а Эстель взяла маленький фарфоровый чайник и налила жидкость бежевого цвета в чайную чашку такого же цвета.
— Выпей чаю. Этот мой любимый. — Она пододвинула ко мне маленькую чашечку.
— Эм… спасибо.
Чувствуя себя обязанной принять подношение, я поднесла чашку к губам. Сладкая смесь меда и трав взорвалась на моем языке, окутывая мои чувства. Она не ошиблась, это было довольно хорошее дерьмо.
Я улыбнулась Эстель, немного расслабившись. Ее лицо было смертельно бледным. Я хотела разузнать, как она себя чувствует.
В моей голове повторялся тон Эзры, когда он рассказывал мне о своей сестре Элеоноре, которая пропала. Я не могла представить, как можно потерять ребенка. Эта женщина, должно быть, раздавлена изнутри. Иногда казалось, что она жива лишь наполовину, как бывшая оболочка той женщины, которой она когда-то была.
Через несколько минут молчание между нами начало становиться немного неуютным, и мне отчаянно захотелось поговорить о насущной проблеме.
— Эстель, вы уверены, что с вами все в порядке? Не хочу совать нос не в свое дело, но Эзра рассказал мне об Элеоноре.
 
Эстель повернулась ко мне, на ее лице отразилась боль.
— Ее так и не нашли, мою Элеонору.
Я прикусила нижнюю губу так сильно, что почувствовала медный привкус крови. Горе, исходившее от Эстель, было осязаемым.
— Она была твоего возраста. Умная, красивая девушка, все так говорили. Ей всегда доставалось все внимание. Мы все были на заднем плане по сравнению с совершенством, которым была Элеонора.
Я улыбнулась, позволяя ей рассказать свою историю.
— Вы, должно быть, ужасно по ней скучаете. — Моя рука инстинктивно потянулась к холодному, бледному кулаку Эстель. Из ее хрустальных глаз скатилась одна-единственная слезинка.
— Конечно, скучаю. — Она мягко улыбнулась. Мне хотелось утешить ее, сказать, что с Элеонорой все в порядке, раз ее не нашли, а значит, она наверняка еще жива. Но после того, как Эзра был так уверен, что его сестра не из тех, кто просто уезжает по своим делам, не поставив в известность семью, казалось странным, что она просто исчезла на два года. Я надеялась, что в конце концов эта семья сможет как-нибудь успокоиться, но два года — это такой большой срок.
Эстель сделала глоток чая. Длинный изумрудно-зеленый рукав ее шелковой рубашки слегка задрался, обнажив отвратительные темно-синие и фиолетовые кровоподтеки. Синяки, как будто ее связывали.
Заметив, на чем остановился мой взгляд, Эстель быстро поставила чашку и одернула рукава.
— Эстель?
Она посмотрела на меня со страхом в своих блестящих глазах.
— Эстель, Андреас причиняет вам боль? — Слова вырвались прежде, чем я смогла их остановить, но мне нужно было выяснить, почему она так боялась своего мужа, как я мог видеть по ее лицу.
— Андреас — мой муж, и он любит меня. — Тихо ответила она. — Он хочет для меня самого лучшего, я это знаю.
Я прищурилась. Что за черт. Казалось что она оправдывала его насилие, и так оно и было. Жестокое обращение. Это было до боли очевидно.
— Эзра знает, что ваши запястья все в синяках?
Ее пристальный взгляд встречается с моим.
— Я не хочу, чтобы Эзра был замешан в этом. — Ее тон теперь намного более резкий. Как будто она требует, чтобы я прекратила это.
Намек понят.
— Я просто не хочу видеть, как вам причиняют боль, вот и все. — отвечаю я.
Выражение ее лица медленно смягчается.
— Я в порядке. — улыбается она. — Жители Сидар-Кросс снова распускают слухи. О нас всегда говорят в городе по тому или иному поводу. На этот раз не только дети сочиняют о нас детские стишки. Что мы тайные демоны, прячущиеся здесь, или вампиры, которые крадутся по ночам, чтобы выпить крови девственниц. Эта дочь священника, она пропала, и, конечно, все указывают на нас.
— Ривер Оквелл? Она пропала? — Мой рот расширяется от удивления. Я знала Ривер со школы, хотя и не лично, поскольку она была на пару лет младше меня. Потрясающая девушка с длинными вьющимися темными волосами. Она пропала?
— Я не знаю ее имени, но мы не имеем к этому никакого отношения. Но, конечно же, мы снова стали мишенью.
Я вздыхаю, услышав побежденный тон Эстель.
— Вы не думали показать жителям городка, каково здесь? Заставить их увидеть, что это просто красивый дом, наполненный прекрасными людьми?
Эстель смотрит на меня так, словно у меня выросла еще одна голова.
— Как бы я это сделала? — Спрашивает она, почесывая подбородок тонким пальцем.
— Ну… Не знаю. — Я смотрю в потолок, надеясь, что меня осенит идея. — Вот оно! — Я чувствую, что на меня снизошло что-то вроде озарения. — Уже почти октябрь. Хэллоуин. Почему бы не открыть Найтчерч для вечеринки в честь Хэллоуина? Маскарадные костюмы пользуются популярностью.
— Ну… я, — Я чувствую нерешительность, исходящую от тела Эстель. Она оглядывает комнату. — Полагаю, мы могли бы. Если только Андреас не против. — Широкая улыбка появляется на ее лице, и я не могу сдержать слащавой улыбки.