Отданная Зверю (СИ)

Брат смотрит на меня так спокойно, как будто я не вишу вверх ногами на плече его врага прямо перед его носом.
— Я пытался убить Зверя, но у меня не получилось, — заявляет флегматично. — Теперь я нашёл более действенный способ ему отомстить. Пусть забирает тебя с собой. Всего пара дней — и ты наверняка доведёшь его до инфаркта.
Ему ещё смешно?!
Орсон мне больше не брат.
  
— Отпусти меня, животное! — Так и вишу на плече Зверя, но не оставляю попыток вырваться на свободу.
Зверь подкидывает меня и перехватывает поудобнее. Для него удобнее, а не для меня.
Брат поднимается из-за стола и подходит к нам.
— Белла, для меня твое счастье важнее моего собственного. Я не собираюсь тебя предавать. Однако ты не сможешь двинуться дальше и стать по-настоящему счастливой, пока не разберешься, что происходит между тобой и Зверем. Софи останется с нами, а вам со Зверем необходимо поговорить по душам. Дальше вы всё решите сами, никто не станет тебя неволить.
— Софи не останется! Не останется-не останется! Нет! Я поеду со Зверем! — Софи вбегает в столовую, таща за собой чемодан с одеждой, который мы привезли, пока она гостила у Орсона с Нари.
Малышка решительно подходит к Зверю. Забавная и милая, как всегда. Волосы убраны в два хвостика с бантами, но один бант сползает вниз. Глаза малышки сверкают гневом, губы надуты. Прелесть какой ребёнок, но при этом ужас какой командир.
— Я поеду с вами, — заявляет бескомпромиссным тоном. Смотрит на моего брата через плечо и добавляет. — Не бойся, дядя Орсон, Зверь со мной справится. И он сможет защитить нас с мамой. Он бица. Мы будем жить на острове.
Он бица.
Хоть сама звони в органы опеки! Но и это не поможет, даже профессионалы не справятся с моей дочерью.
Софи подходит со стороны и смотрит, как я барахтаюсь на плече Зверя.
— Зверь, поставь маму на пол! Тётя Нари говорит, что после еды нельзя висеть вверх ногами, а то будет тошнить.
В столовой воцаряется тишина.
Зверь медленно опускает меня на пол, но не выпускает из рук. Плотно прижимает к своему боку.
Потом, склонившись, оставляет быстрый поцелуй на кончике моего носа.
Это что ещё за телячьи нежности?! Кто давал ему право меня касаться?!
Чёрт возьми…
Как же хочется прильнуть к нему всем телом, обнять и заплакать. Разрыдаться у него на груди и пожаловаться о моей беде. Самой большой беде, которой является он сам.
Закрываю глаза, потому что от запаха Зверя, от его тепла я теряю хладнокровие. Тянусь к нему всей душой, как будто не было обид и боли.
Это неправильно и опасно, но бесконечно нужно. Необходимо.
Возможно, Орсон замечает что-то ранимое в моем взгляде, распознает чувства, которые я испытываю против воли. Возможно, он давно разгадал, что я чувствую, и именно поэтому не убил Зверя на острове? И поэтому пустил его в свой дом…
Других причин даже представить не могу. Хотя…
И тут до меня вдруг доходит…
Весомая причина, по которой мой брат не только не убил Зверя, но и, похоже, они нашли общий язык, — это моя дочь. Глупо было раньше об этом не догадаться. Еще на острове, когда Орсон и Зверь стояли на берегу и готовились к смертельной схватке, Софи подбежала к своему дяде и что-то прошептала ему, показывая на Зверя. И когда гостила у них дома, наверняка тоже рассказывала ему много интересного. Например, о том, как Зверь заботился о ней во время моего отсутствия. И о том, как он спас меня. Софи Агати никогда нельзя сбрасывать со счетов. Это малышка умнее и сильнее всех нас.
Пристально смотрю на брата.
— Когда ты прилетел на остров Зверя, Софи что-то прошептала тебе перед тем, как мы ушли в вертолёт. После этого ты передумал нападать на Зверя. Что она сказала?
Брат колеблется пару секунд, бросает взгляд на Зверя. Тот еле заметно кивает. Для других это еле заметно, а я вот заметила! И считаю это совершенно возмутительным, что все сговорились против меня.
— Софи попросила меня не убивать Зверя, потому что он её папа, — отвечает Орсон.
Пару раз хлопнув глазами, перевожу взгляд на дочку. Папа?!
— Мамочка, не волнуйся! Всё в порядке! — восклицает моя малышка. Трясет головой, и один из бантов сползает с её волос и падает на пол. Не выпуская меня из рук, Зверь поднимает его и кладёт в карман. Очень трудно не показывать, как сильно я тронута этим жестом.
Софи берёт меня за руку и улыбается.
— Даже если Зверь будет моим папой, я всё равно смогу стать его консели. Ведь так? — требовательно смотрит на Зверя.
Тот кивает.
— Консильери, — поправляю на автомате.
— Да, консели. Так что не волнуйся!
Безусловно, больше всего я волновалась о том, что моя малышка не сможет стать консильери островного криминального Дона. Других причин для тревог у меня не имеется.
— Софи… — говорит мой брат мягким, уговаривающим тоном. — Твоей маме и Зверю нужно поговорить о будущем. После этого они сразу вернутся за тобой…
— Нет! — Волоча за собой чемодан, Софи подходит к Зверю с другой стороны и намертво цепляется за его рукав. — Пожалуйста, Зверь, можно я сразу поеду с вами? Я сама собрала вещи и буду очень хорошо себя вести. Во всем буду тебя слушаться. Ты ведь мой папа, да?
Смотрит на него взглядом чистого ангела.
Зверь ничего не говорит, но я ощущаю его эмоции всем моим существом. Софи может вить из него верёвки, а он даже не заметит.
Моё сердце и так разрывается на части от этой встречи и от всего, что произошло за последние часы. А при взгляде на Софи и Зверя, на эту парочку лучших друзей мне совсем плохо.
За эти минуты я не узнала ничего нового. Зверь стал бы замечательным отцом для Софи и других наших детей. Именно из-за этого я открыла моё сердце ему в прошлый раз. Однако его последующие действия резко опустили меня на землю. Если он сделает меня глубоко несчастной, то это отразится на детях. Я видела это много раз, в том числе с моей собственной матерью. Когда мы с сестрой были маленькими, отец не особо вмешивался в нашу жизнь. Однако то, как он относился к нашей матери, делало всех нас несчастными и разрушало нашу жизнь.
Отдам должное Зверю: он не заставляет меня принимать решение при ребёнке, не перекладывает вину на меня. Не отвечает на вопрос Софи, даже когда она снова спрашивает, папа он ей или нет.
— Как мой будущий консильери, ты должна понимать, что иногда у меня будут личные встречи, — говорит строго.
— Но если ты будешь уговаривать маму, тебе понадобится моя помощь, — парирует Софи.
Краем глаза замечаю, как Нари склонилась к скатерти. Кажется, она плачет. Скорее всего, от смеха.
Зверь поворачивает голову и касается губами моих волос. Это не нежность, а намёк. Он просит меня принять решение, что делать с моей дочерью. В том, что я уйду со Зверем, никто не сомневается. Мои родные и близкие постановили, что нам, видите ли, надо поговорить. Вопрос только в том, возьмём мы с собой Софи или нет.
На самом деле никакого вопроса нет. Софи здесь безопаснее. Пусть останется здесь, а я разберусь со Зверем и вернусь за ней.
Опускаюсь на корточки перед Софи. Зверь неохотно выпускает меня из рук, но при этом остается рядом.
— Малышка, нам со Зверем нужно поговорить, а потом я вернусь к тебе, и мы поедем домой.
— Нет! — восклицает слёзно. — Вы не будете говорить, а полетите на остров, и у вас там родятся ещё дети, а меня вы не возьмёте! — Утыкается в рукав Зверя и плачет.
— Софи, да что ты такое говоришь?! — восклицаю, стирая её слёзы и целуя её в лоб. — Я никуда без тебя не полечу… вернее, вообще никуда не полечу.
— Правда?! Спасибо, мамочка! Ты сказала, что никуда без меня не полетишь, значит ты берёшь меня с собой! — Слёзы маленькой актрисы тут же высыхают. Она берёт Зверя за руку и тянет его к выходу.
  
— Я не имела в виду, что ты пойдёшь с нами сейчас, — пытаюсь возразить, но увы, я уже проиграла. У Софи дар играть словами.
Конечно, я могу заставить Софи остаться в доме брата, однако сейчас, держась за руку Зверя, она выглядит такой счастливой, что я сдаюсь. Во всём, что касается Софи, я доверяю Зверю полностью.