Когда герои восстают (ЛП)

Мы молча смотрели друг на друга, обе на мгновение оцепенели от неудобного совпадения нашей встречи.
— Синьора Ломбарди, — наконец прошептала она, и паника залила все ее лицо, придав ему срочность, которая при других обстоятельствах заставила бы ее спокойную миловидность свирепеть от красоты. — Пожалуйста, не говорите никому об этом.
Ее подруга повернулась ко мне лицом, глядя на меня так, словно я была антихристом. Они держали друг друга неподвижно, руки обвились вокруг талии, плечи прижались друг к другу.
Единое целое.
Команда.
Точно так же, как Данте хотел быть со мной, если бы только я перестала портить все своей неуверенностью.
Я изучала Мирабеллу новыми глазами. В ее бледно-карих глазах было отчаяние, пальцы дрожали, когда она теребила рукав платья любовницы Она была влюблена, сильно влюблена, и привыкла к тому, что ее высмеивают за это.
Мое сердце заколотилось.
— Я никому не скажу, — заверила я ее, подходя ближе, и что-то зашевелилось в глубине моего мозга. — Но Мира, что ты собираешься делать?
— Я сказала Данте, что не выйду за него замуж, — сказала она, и я могла сказать, что она хотела быть яростной, но она была такой мягкой, что не выдержала.
Ее подруга, напротив, шагнула вперед и огрызнулась:
— Ты не можешь заставить ее что-либо сделать.
— Нет... но Рокко Абруцци ее дядя и капо всех капо каморры Неаполя. Он может заставить ее делать все, что захочет. Если только...
У Мирабеллы были длинные темные волосы, спадавшие почти до пояса. Она не была стройной, но у нее была оливково-золотистая кожа южных итальянцев, и она была достаточно высокой, чтобы на каблуках, возможно, это могло сработать...
— У меня есть идея, — сказала я медленно, несмотря на нарастающее волнение в крови. — Но она довольно безумная, и ты должна мне поверить.
Мира долго смотрела на меня бесхитростными глазами.
— Он любит тебя.
— Любит, — гордо подтвердила я, чувствуя, как истина вновь наполняет меня. — Никто из нас не хочет, чтобы эта свадьба состоялась. По крайней мере, поехали со мной сейчас на виллу и обсудишь все с нами. Думаю, у нас все получится.
— Мы пытались сбежать несколько лет назад, — призналась Мира, сжимая руку подруги так крепко, что их пальцы побелели. — Дядя Рокко поймал нас.
Это объясняло его отчаянное желание выдать ее Данте, пока никто не узнал о его лесбиянке-племяннице и это не «запятнало» его репутацию.
Я вздохнула от ужасной реальности этого мира, затем вспомнила, сколько злодеяний я наблюдала, будучи адвокатом в Нью-Йорке, вдали от мафии.
Злодеи были везде, но, по крайней мере, в тени у меня было больше шансов застать их врасплох.
Девочки, Мира и, как я узнала, Розетта, последовали за мной домой на своей маленькой Альфа Ромео.
Моя семья все еще находилась на заднем дворике, разговор был немногословным, когда я завернула за угол с Мирой и Розеттой у меня за спиной.
Разговор сразу же прекратился, стул Данте болезненно заскрежетал по плитке, когда он встал и направился ко мне.
Я не сдвинулась ни на сантиметр.
Он подхватил меня на руки и прижал к своей груди, зарывшись носом в мои волосы. Мои руки нашли затылок его волос и запутались там, прижимая его к себе.
— Моя Лена, lottatrice mia (пер. с итал. «мой боец»), — прошептал он, прижимая меня к себе, как спасательный плот. — Ты должна знать, пожалуйста, знай, что я люблю тебя больше, чем кого-либо другого. Я люблю тебя даже больше, чем самого себя.
— Да, — тихо прошептала я, медленно обвивая руками его талию и целуя его грудь, к которой была прижата моя щека. — Правда, правда. И я тоже люблю тебя. Так сильно, что это сводит меня с ума. Это мое единственное оправдание, что я сбежала, вместо того чтобы поговорить с тобой о том, как мне больно.
— Я знаю, — успокаивал он, большой рукой обхватив мою голову, когда он отстранился, чтобы заглянуть в мое залитое слезами лицо. — Я обещал, что не причиню тебе боли, и мне очень жаль. Я знал, что, если ты узнаешь, это повредит отношениям между нами, поэтому я не говорил тебе о Козиме. Я не сказал тебе, потому что те чувства были ничем. Разве можно сравнить красоту одной лампочки с блеском солнечного света?
 
Я дышала сквозь тесноту в груди, преодолевая боль, принимая его слова в свое тело.
— Как ты всегда знаешь, что сказать? — сказала я, как часто делала, пытаясь разрядить напряжение, пытаясь показать ему, что я хрупкая, но я пыталась.
— Мы сделаны из одного и того же, — напомнил он мне. — Я чувствую тебя в своем сердце.
Тогда он поцеловал меня.
Не сладко.
Он притянул меня к себе, прижав к груди, чтобы быть ближе, чтобы почувствовать трение его тела о мое, как его язык двигается в моем рту.
Это был собственнический захват, которому я подчинилась всем своим существом.
Когда он, наконец отстранился, томительная боль в мышцах сменилась покалывающим теплом.
— Еще раз уйдешь без охраны, боец, и я оставлю красные следы загара на твоей заднице, что ты не сможешь сидеть неделю, — прорычал он мне на ухо, прежде чем отступить немного назад.
Я слегка улыбнулась, переместив руку на его щеку, проводя ногтями по его щетине.
— Думаю, это справедливо. Мне жаль, что я была такой глупой. Мне кажется, я так готова к предательству, что иногда это проявляется само.
— Это понятно, — пробормотал он, проводя своим носом по моему. — Но предать тебя значит предать себя. Я не поступлю так ни с кем из нас.
— Я знаю. — я поморщилась. — Думаю, мне просто нужно было напомнить себе об этом в последний раз, пока это не пробилось сквозь мой крепкий череп.
Он поцеловал меня, нежно, губы были влажными и шелковистыми, как лепестки роз на рассвете. Я потягивалась, облизывала его, хмыкала, когда он провел ладонью по моему горлу и большим пальцем по пульсу, чтобы почувствовать, как мое сердце бьется для него.
Потому что оно билось.
И всегда билось.
Именно поэтому я разработала безумный план, как удержать его для себя любой ценой.
Отстранившись, я улыбнулась, посмотрев через плечо на неловко ожидающую женскую пару позади меня.
— Не хочешь рассказать мне, почему ты пригласила мою невесту на обед? — спросил Данте, его глаза искрились весельем.
Я почувствовала облегчение от того, что он не сердится на меня, затаив праведную обиду на меня за то, что я вымещаю на нем свой шок и гнев, и на мгновение потеряла дар речи.
— Это возлюбленная Мирабеллы, Розетта, — объяснила я, отступая в сторону, жестом подзывая их поближе. — Вот почему Мира не хочет выходить за тебя замуж.
— Assolutamente, — твердо повторила она.
Абсолютно.
Данте не пропустил ни одного удара. Он подался вперед и поцеловал Розетту в обе щеки в знак приветствия.
— Ciao, amica mia.
Здравствуй, моя подруга.
Мое сердце чуть не разорвалось в груди.
Мы все двинулись занимать места за столом, и я сжала плечо Козимы, когда села на стул рядом с ней, давая понять, что мне очень жаль. Она потянулась и сжала мое запястье в ответ, ее глаза были мягкими от понимания.
— Ладно, может, я и новичок во всем этом, но я была чертовски хорошим адвокатом, так что выслушайте меня, — начала я, глядя на лица окружающих меня членов семьи, отчаянно желая, чтобы все получилось. — Свадьба состоится в следующее воскресенье, и если все согласны, вот как это будет работать...
Глава 15
Данте
План Елены был хорошим, но его было недостаточно.
Даже если все сработает вопреки неправдоподобным шансам, это оставит нашу операцию в Италии на плаву, а войну дома, в Америке без генерала.
 
Нам нужно было больше.
Поэтому за неделю до свадьбы я разработал свой собственный план.
Я встретился с Леонардо Эспозито.
С Умберто Арно, который все еще восстанавливался после частичной потери зрения на один глаз.
С Маттиа Филосо, полупенсионером-рыбаком, который взял деньги, которые я дал ему за работу шесть лет назад, и открыл компанию по аренде роскошных яхт, чтобы пользоваться услугами богатых туристов.