Осколки Иль-Яфи (СИ)

А потом вздрогнул.
Образ хищной твари вспыхнул перед глазами настолько отчетливо и ярко, что парень вжался в сидение. Как еще не закричал. Черная морда с ощеренной пастью, бурая слюна, вытекающая между клыков, хищные ноздри, впалые глаза с безумным взглядом… Макс боднул головой. И отпустило.
— Что это было? — Еле слышно сказал он себе. Огляделся и застыл. Тревога шла с другого конца вагона, оттуда, где сидела девушка, склонившая голову. В джинсах с дырами на коленях, свободной рубахе, и перебинтованными запястьями. За спиной свисала сумочка на длинном плетеном ремне. Она не смотрела на него, закрывшись длинными, небрежно уложенными волосами. Объявили остановку. Макс поднялся с места и, не оглядываясь, вышел из вагона.
Тут же почувствовал — она идет за ним. Можно было дойти до остановки и прыгнуть в автобус, а если топать ногами, то дома он будет минут через двадцать. Максим двинулся по широкому тротуару, прямому, как стрела, не обращая внимания на прохожих.
Зажгли фонари. С высотки, на набережной, где располагалась гостиница, доносилась музыка. Рядом, у тротуара шумело кафе. Он ускорил шаг, и даже мелькнула мысль побежать, потом остановиться и резко обернуться. Как она будет себя вести? Рванет ли за ним? А еще лучше, надо зайти за угол дома, постоять, дождаться, когда она подойдет ближе, и выпрыгнуть.
Нет, не то, чтобы вдруг ему захотелось поиграть. Это было что-то другое — злорадство, кураж, а если и игра, то по его правилам. Максим свернул на тропинку, которая вела к неизвестному дому и как бы невзначай оглянулся. Она шла за ним, метрах в пяти, с опущенной головой, сосредоточенно глядя под ноги.
— Сейчас мы тебя проверим, кто ты есть.
Парень быстро дошел до угла, свернул к торцу, скрытому от глаз. Сделал шаг… И резко отшатнулся. Она стояла прямо перед ним, прислонившись к стене, не двигаясь, точно манекен. Макс не поверил глазам, и даже осторожно глянул за угол, где несколько секунд назад она еще топала по тропинке.
— Ты боишься? Зря, — ее голос прозвучал глухо. Девушка вымученно нахмурилась. Мутные глаза уперлись Максу в грудь. Она открыла рот, но вместо того, чтобы что-то сказать, встряхнула головой.
— Э-э, по-моему, ты немножко пьяная, — изображая из себя бодрого парня, рассмеялся Максим.
— Не-е, я не пью. Это от валерьянки и обезболивающих. Много валерьянки и много обезболивающих. А что, видно, что я того? — Девушка покрутила у виска. Парень усмехнулся.
— Я же тебе говорю, я не пью, — ей показалось, что он не верит. — И не курю. Не люблю. И вообще, я учусь в консерватории, вернее, училась.
Макс принюхался. Действительно, от нее прилично несло валерьянкой.
— Бросила?
— Выгнали. Куда с такими руками. Любимая деканша посоветовала сделать это добровольно, в смысле, забрать документы, и посетить наркологический диспансер. Дура, — девушка качнулась, но старательно вытянула руки вперед, показывая повязки.
— Что это?
Она подняла глаза, и в груди парня кольнул страх. Бирюзовые блики. Наверное, они заметны и у него.
— Точно, заметны, — кивнула она и вновь качнулась.
— Ты о чем?
— О бликах. Ну, ты подумал о них. Знаешь, вначале это было интересно, а потом стало противно. Ничего хорошего в ваших мозгах. Серо, скучно, пошлятина… А что мы стоим? Давай уже покончим с этим. Без церемоний. Погоди-ка.
Она пошарила в сумочке.
— Ну, вот, — ее ладонь сжимала тонкий скальпель — Удобная вещь. Я подумала, что таскать с собой кухонный нож как-то… не эстетично.
— Это называется — ты подумала? — Максим вскинул брови.
Ситуация начинала попахивать фарсом — накачанная валерьянкой студентка консерватории, со скальпелем в трясущихся руках сейчас будет его убивать. Нет, вначале она попросит его вытянуться во фрунт, чтобы не промахнуться.
— Готов? — Ее голос прозвучал по-детски нежно.
— Девушка, дорогая, не хочется говорить банальности, но, давай, обойдемся без этого?
— Возьми, — ее лицо дрогнуло в улыбке. Она протянула ладонь со скальпелем и подбодрила его. — Держи. Не бойся, мне не будет больно. Что ты застыл. Ты же убивал.
 
— Нет.
— Неправда. Я видела у тебя в голове. Чудовище, и ты его кромсал ножом. Страшно, — она передернула плечами.
— Ты — не чудовище.
Макс действительно застыл. От абсурда, от холода в груди. А она продолжала напирать.
— Я не чудовище? Да ты дурачок, натуральный. Ты знаешь, как я сейчас хочу всадить этот скальпель тебе в живот? А нет, лучше в шею, по самую рукоятку. Ну же, быстрей, — почти с криком выплюнула она слова.
— Нет.
— Нет? Трусишь? — Голос огрубел, окреп, взгляд блеснул злобой. Такой же злобой, как и у Сашкиного опекуна, вчера на дороге. По ее ладони пробежала дрожь, и она крепко сжала в кулаке рукоятку острого, как бритва орудия. — Ну, раз нет, значит, не обижайся.
Макс, почувствовав угрозу в голосе, незаметно подобрался. Врасплох она его не возьмет.
И ошибся.
Лезвие молниеносно промелькнуло в воздухе и полоснуло по руке. Ее руке, выше повязки. Потом еще раз.
— Стой! — Опомнился Макс.
— Нет уж, теперь смотри, — девушка отскочила назад. Рука окрасилась кровью. Увидев ее стекающие тонкие струйки, она зарычала — безумно, с хрипом. Быстро, не ощущая боли, перекинула скальпель и уверенно нанесла глубокие порезы на другую, здоровую руку.
— Дура, — тяжело выдохнул Максим, наблюдая, как она оседает по стене дома. Боднул головой, сбрасывая оторопь, и кинулся к ней. — Потерпи, я вызову скорую.
По асфальту звякнул упавший скальпель.
— Нет. Сделаешь хуже. Я знаю, что говорю. Меня запрут в психушку, а там я точно кого-нибудь прирежу… Ты лучше иди. Честно, иди.
Макс присел на корточки и схватился за голову.
— Вот, смотри, — она, морщась, вытянула руки. Кровь из порезов уже не шла. — Сутки поболит, и заживет.
— Ты уже не в первый раз так делаешь?
— Не в первый. Ты иди, со мной все в порядке.
— Да что ты меня гонишь? — Вспылил он.
— Ты не поможешь, а мне уже лучше, часик посижу и пойду. Зато теперь они оставят меня в покое, на несколько дней.
— Кто?
— А ты не знаешь? Пауки. — Девушка тяжело задышала. — Юноша, они разговаривают со мной. Долбят в мозг — убей, иначе убьют тебя. И так каждую ночь. Ползают по тебе, по стенам, по кроватям. А я не могу убить. Как можно убить? — Она вдруг замерла. — А разве ты не хочешь меня убить?
— Не хочу. Послушай…
— Нет? Но они говорят, что все хотят.
— Врут. Не перебивай. Слушай, возможно, я смогу помочь. У тебя валерьянка с собой? Отлично.
* * *
— Ты меня убила, — Янка не отрывала глаз от Насти, потом нервно откинулась на спинку стула.
— Я? А не ты?
— Насть, ты… Ты вытащила знак, понимаешь? Ты разобралась с такой загадкой!
Настя скептически мотнула головой.
— Еще вопрос — сработал ли он. Я ведь убежала.
— Он сработал, — убежденно сказала Янка — Ну, если что, покажем твою ладонь Мурзе. У-уф.
По залу «Шоколадки» разливалась негромкая музыка. Девушки сидели в дальнем углу, наблюдая за публикой, и тихо шептались. Янка, уже почти на автомате подключала взгляд, стоило только на пятачке лестницы появиться новому человеку.
— Как пережила твоя подруга?
Девчонка угрюмо пожала плечами.
— Плохо. А как она могла такое пережить? Хотя, я боялась, что Лиза оттолкнет меня, испугается, перестанет общаться. Но, вроде бы нет. Даже прикалывается на этот счет. Вроде того, что мне надо освоить морок, чтобы спокойно кататься на машине и не бояться гаишников.
Настя насмешливо фыркнула.
— Идея. Может, и правда, не все так плохо? Как-нибудь переживем.
На столике тренькнул Янин телефон.
— Макс, — удивленно сказала она. Взяла трубку, поздоровалась, а потом замолчала, слушая тревожную, спутанную речь парня. Иногда вставляла слово, и опять замолкала, хмурясь все больше и больше.
— Что случилось? — Спросила она, когда Янка отложила телефон.