Старые недобрые времена 3 (СИ)

— Полный контроль над банком и всеми заложенными активами, — веско сказал Шерменхорст, — и наличные вам привезут уже сегодня. Мы входим в правление с правом вето, ставим своих уполномоченных на ключевые позиции в кредитном управлении и в аудите, и мы получаем доступ к кредитным книгам и операционным счетам без задержек.
— Да будьте вы прокляты! — взорвался тучный старик, — Не бывать этому! Чёрт бы вас…
  
Он одышливо поднялся и вышел.
— Кворум всё равно есть, — бледным голосом сказал Харгривз, — джентльмены?
— Да, чёрт возьми…
— Да…
— Голосую.
— Мы согласны, — без необходимости сказал председатель правления, обмякнув в кресле и потирая левую сторону груди.
— Хорошо, — спокойно кивнул Шмидт, и повернувшись к сопровождавшим их юристам, улыбнулся, — ну а сейчас, джентльмены, ваша работа!
— А чтобы ускорить процесс… — он снова повернулся в правлению, — мы принесли с собой пятьдесят тысяч, которые банк получит, как только все необходимые документы будут подписаны.
После подписания документов союзники вышли из City Bank of New York, оставив там адвокатов утрясать детали, и решили прогуляться, не обращая внимания на охрану, давно уже ставшую привычной деталью пейзажа.
— Ну что… — вздохнул Майвезер, — мы теперь совладельцы банка. Непривычно.
Шерменхорст и Уинтроп на эту реплику едва заметно хмыкнули, у их семей активы куда как более серьёзные, и доля в банковском секторе тоже имеется. Впрочем, не стоит путать семейные и личные активы, так что, несмотря на некоторый снобизм, чувствовалось, что им это изменение чертовски приятно!
— Мы теперь совладельцы банка, — обронил Уинтроп, — и сопутствующих проблем, очень больших проблем.
— Немалых, — спокойно согласился Фиппс, — но у банка, помимо проблем, очень много активов. Недвижимость, акции, корреспондентские счета, и главное — доступ с большому финансовому механизму. А проблемы…
Гарольд едва заметно улыбнулся.
— Проблемы банка станут большим количеством его акций для нас. Не сразу… но непременно.
— Если что-то пойдёт не так… — вздохнул Майвезер, — Чёрт, да чего это я⁈ Сейчас, когда мы подмяли под себя банк, с семьями станет говорить намного проще, и поддержка, в случае чего, будет куда весомей. Справимся! Мы с мисс Линдгрен подготовим статьи, опубликуем объявления о том, что банк открылся, ликвидность восстановлена, и всё вернётся на круги своя. Паника — вещь скорее эмоциональная, но…
— Обыватель, прочитав, кто именно перехватил управление City Bank of New York, успокоится, — весело подхватил Уинтроп, — наши имена, джентльмены, что-то да значат!
— А пока юристы начнут выкупать долги и активы DuPont, — сказал Георг, — и очень быстро они поймут, что ситуация изменилась.
К полудню следующего для отделения City Bank of New York вновь были открыты, а вкладчики, пусть пока и ограниченно, начали получать свои деньги. К вечеру ажиотаж спал, и немалую роль в этом сыграли статьи в газетах, где объяснялось о «временной технической задержке», «введении нового плана стабилизации», и главное — «вступление группы молодых инвесторов», с именами, известными решительно всей деловой Америке.
А вечером того же дня Георг держал в руках толстую папку: документы о контроле за активами банка, список залогов, бумаги на недвижимость, и отдельной описью — все долги DuPont, которые теперь, через банк, фактически оказались под его рукой. Это ещё не полная победа, но корпорация больше не может мешать ему, потому что — блокирующий пакет…
Ну помимо пакета акций, DuPont потерял контроль над ситуацией, и… решил её вернуть, разумеется. В ход пошли старые связи, взятки, разговоры в кулуарах Вашингтона, и — пресса.
Газеты взорвались проплаченными статьями о том, что контроль над банком не должен был переходить в частные руки в такой форме…
… и чем «эта форма» отличается от какой-либо другой, уже не важно. Давили на эмоции, на традиции и на всё, чем только можно давить в стране, в которой есть пусть и криво работающие, но всё ж таки работающие демократические институты.
Рейдеры не отсиживались в обороне, переходя в контратаки, отбиваясь и обходя противника то слева, то справа, то идя в лобовую, отвечая в прессе, раздавая интервью и встречаясь с представителями деловых и политических кругов.
Вечером того же дня Фиппс, несколько посеревший от усталости, работая с документами, поинтересовался у остальных:
— Всё-таки, насколько плотно мы можем контролировать банк? Подписанные договора и переданные нам активы, это замечательно, равно как и прочие возможности, но мне не даёт покоя ситуация с несколькими крупными вкладчиками, требующими отчёта и угрожающими исками. По документам у нас всё в порядке, но они могут, по крайней мере, забрать свои вклады, да и в Вашингтоне на нас могут надавить.
— Могут, — чуть помедлив, отозвался Шмидт, — и полагаю, надавят. Телеграммы из Вашингтона нужно ожидать не позднее чем завтра к полудню, что, впрочем, не новость. Но…
Он снова помедлил, прикидывая, стоит ли выкладывать такой козырь сейчас… но решил, что хорошие отношения с компаньонами и более того — друзьями, не стоят того.
— В Union Tools Machinery начали производство бездымного пороха, джентльмены, — сказал он, едва заметно улыбаясь, — Пороха, который ПО ВСЕМ параметрам превосходит имеющиеся аналоги.
— Производство, это хорошо, — живо повернулся к нему Шерменхорст, — но…
— Промышленного производства, — добил его Шмидт.
— О… — отозвался Шерменхорст, замолкая и обдумывая новые перспективы.
— Это… всё меняет, — медленно протянул Уинтроп, — решительно всё!
— DuPont теряет последние козыри! — воскликнул Майвезер, — Георг, и ты молчал⁈
— Впрочем, и правильно, — спохватился Чарли, — информация должна быть доведена в нужные момент. Так… этот козырь, приложенный к динамиту, полагаю, впечатлит генералов, и повернёт симпатии части конгрессменов к нам.
— А DuPont начнёт стремительно терять в цене, — усмехнулся Георг, чувствуя, как дёрнулась его щека. В этом противостоянии слишком много личного…
— А это уже совсем интересно, — хищно прищурился Шерменхорст, — поглощение или уничтожение?
— Полагаю, по ситуации, — с деланным спокойствием отозвался Шмидт, — но предпочтительней поглощение. Предлагаю выкупать дешевеющие активы, по возможности через третьи руки, желательно даже якобы недружественными нам игроками, а потом — дополнительная эмиссия и размывание пакета акций у старых хозяев. Уничтожать DuPont, подводя их к банкротству, нам не очень выгодно, производственные мощности у них хороши, и полагаю, они нам не помешают.
— Это очень интересно, — покивал Шерменхорст, взгляд которого неуловимо потеплел, — очень…
— Но этого всё-таки может оказаться недостаточным для неизбежных слушаний в Конгрессе, — задумчиво сказал Уинтроп, — По предварительным данным, у нас имелось пусть и не абсолютное, но всё ж таки таки большинство, а с учётом бездымного пороха, полагаю, мы отыграем ещё какую-то часть голосов. Но нужно учитывать, что у DuPont могут оказаться свои козыри.
— Быть может, благотворительность? — тихо подала голос Эльса, всё ещё немного робеющая и от участия в столь масштабных проектах, и от своего нового статуса невесты.
Компаньоны Георга, поначалу с некоторым скепсисом относившиеся к участию девушки в серьёзной работе, пусть и не сразу, но признали, что среди женщин, с их от природы ограниченным умом, бывают и редкие исключения, хотя и не сказать, что они приняли её на равных. Впрочем, и сама Эльса-пока-ещё-Линдгрен не верит в себя в полной мере.
  
— Да? — живо повернулся к ней Шмидт, — Вообще или что-то конкретное, мисс Линдгрен?
— Конкретное, — уверенным голосом ответила девушка, хотя и несколько порозовела от того, что оказалась в центре внимания, — У Union Tools Machinery и мистера Майвезера, да и остальных джентльменов, очень хорошие связи связи в научных кругах. Если сделать достаточно щедрое пожертвование Университетам, пообещав им не забывать и в дальнейшем, их влияние может пойти нам на пользу.