Старые недобрые времена 3 (СИ)

— Простите, Ваша честь, — Уэбстер замолк с мрачным видом.
— Ваша честь, — спокойно продолжил Куинси, — мы просим приобщить к делу финансовые сводки из банков, согласно которым за последние полгода на счета мистера Уорда поступили более шестидесяти тысяч долларов из британских источников. А так же…
Он сделал паузу.
— … более сорока тысяч долларов из банков, связанных с мятежниками.
  
— Ложь! — вскочил Уорд, — Это клевета на добропорядочного американца! Сговор!
Суд с трудом успокоил его, но утих Фрэнк Уорд только после того, как судья пригрозил удалить его из зала.
— Эти деньги, — продолжил Смит, — использовались для раздувания компании в прессе против Union Tools Machinery и лично мистера Шмидта. Ваша честь, это не просто заявление, наше обвинение подкреплено надёжными доказательствами, в том числе и деловой перепиской.
— Это клевета! — вскинулся Уэбстер, — Мой клиент патриот, поддерживающий…
— Ваш клиент, — перебил его вставший со скамьи Шмидт, — патриот собственного кошелька, поддерживающий мятежников ради собственной выгоды! Он — если не шпион, то как минимум саботажник, из-за которого умирают наши солдаты!
— Мистер Шмидт… — остановил его судья.
— Простите, Ваша честь, — коротко поклонившись, Георг сел обратно, стараясь оставаться невозмутимым, но внутренне ликуя.
— Уорд связан с конфедератами, — негромко, но вполне отчётливо сказал кто-то из репортёров позади…
… и эти слова к вечеру были во всех газетах.
iGeorge Peabody Co — (позже J. S. Morgan Co.) Американец Джордж Пибоди создал в Лондоне фирму, которая стала связующим звеном между США и Британией.
В 1864-м компания Пибоди трансформировалась, и в неё вошёл Дж. П. Морган (отец знаменитого Пирпонта Моргана).
Это был ключевой канал для американских железных дорог и государственных облигаций на европейском рынке.
iiJay Cooke Company в годы Гражданской войны США была одним из самых влиятельных финансовых домов страны.
Основная роль:Продажа военных облигаций для финансирования Союза.
Jay Cooke стал фактически «финансистом войны» — он убедил Министерство финансов и Линкольна использовать массовые продажи облигаций среди населения.
Суммарно компания разместила облигации на сумму свыше $1,5 млрд(огромная цифра по меркам XIX века).
Имела широкую агентскую сеть по стране, работала через газеты, агитацию и даже церковные организации.
  
Глава 16
 
Осадок
 
Декабрьский вечер в Вашингтоне выдался промозглым и зябким, но от камина, в котором потрескивают дрова, распространяется приятное тепло. Газовые рожки на стенах и огонь, пляшущий в камине, создают причудливые, почти мефистофельские тени, ложащиеся на письменный стол, за которым сидит Линкольн. Его сухопарая фигура, вытянутое лицо и пронзительные глаза, глядящие на только что вошедших посетителей, придают оттенок некоторой театральной дьявольщины.
— Господин Президент, — несколько вразнобой поприветствовали его вошедшие.
— Господа, — сухо ответил он, сделав паузу и не предложив сесть.
Линкольн коротко взглянул на Генри дю Пона, и промышленник, человек далеко не робкий, с трудом удержался от того, чтобы не отшатнуться. Обычно тёплый, дружелюбный взгляд, но сейчас…
… будто дула орудий крупного калибра глянули на него из глубин человеческой души. Орудий, за которыми уже стоят артиллеристы, ждущие команды «Огонь!»
Президент перевёл взгляд на сенатора Моррилла, известного лоббиста, а потом на Сая Маккормика, производителя сельскохозяйственной техники, ставшего, с началом войны, ещё и поставщиком оборудования для Армии.
— Господа… — Линкольн сделал паузу, — присаживайтесь.
Сенатор, быстрее всех уловивший настроение Президента, осторожно сел на самый краешек стула, выпрямив спину, и ведя себя, да и, пожалуй, чувствуя, как нерадивый ученик, вызванный к директору.
Дю Пон уселся было, как привык, достаточно вольготно, но под взглядом Президента, поёрзав, последовал примеру Моррилла…
… а Маккормик не стал искушать судьбу, последовав примеру сенатора, и даже, вспомнив детство и весьма суровое воспитание в частной школе, положив руки себе на колени.
— Я вами недоволен, господа, — тихо, но очень веско уронил Линкольн, — Когда вы затеяли борьбу против Union Tools Machineryи лично Георга Шмидта, я доверился вам, полагая, что это обычная борьба деловых интересов, и отошёл в сторону, хотя фигура Шмидта лично мне очень симпатична. Но вы, господа, перешли черту.
— Это… — он положил руку на стопку бумаг, — решение суда, согласно которому Union Tools Machineryабсолютно чисты, а вот вы, господа, замарались очень сильно, и вам придётся постараться, чтобы очистить свою репутацию.
— Я… — чуть усмехнулся Президент, и от этой усмешки у сенатора Моррилла пробежали по спине мурашки, а в горле образовался противный вязкий комок, — могу понять игры с патентами. Это не честная игра, но тем не менее…
— Но, господа… — Президент, опытный юрист и страстный театрал, встал, да так, что иной именитый актёр заплакал бы, увидев эту сцену, наполненную драматизмом и подлинным величием, — мятежники⁈
Он едва заметно повысил голос, но звучал он так, что собеседники содрогнулись.
— Мятежники, — повторил он, — британцы, недобросовестная конкуренция, подлог… я ничего не забыл, господа?
— Господин Президент, — начал был дю Пон, — это обычное недоразумение! Банки, даже в воюющих странах, ведут дела с противной стороной, хотя бы через посредников, и…
… взгляд, да такой, что Генри дю Пон понятливо замолчал, сглотнув.
— Ваши игры, — Президент наконец уселся, и присутствующим стало чуть легче дышать, — должны заканчиваться там, где начинаются интересы страны! Страна — это не вы, господа! Не корпорации, даже самые крупные. Страна — это её граждане, это солдаты, которые воюют и умирают сейчас не за ваши интересы, а за свою Родину!
— Это… — он положил руку на толстую стопку писем, — пишут военные. Солдаты и генералы. И все… все, господа! Все пишут о том, что на фронте нужен динамит!
— А ваши игры… — Линкольн прерывисто вздохнул, и стало ясно, что он сейчас таком бешенстве, что не дай Бог…
— Динамит, — продолжил Президент, — станкиUnion Tools Machinery,медицинское оборудование и всё, что может и должно спасать жизни солдат. Всё это, господа, не доходит в должной мере до воюющей Армии… по вашей вине.
— Господин Президент, — страшно потея, решился-таки возразить Маккормик, — да, мы отчасти признаём свою вину, но поймите, подозрительный иностранец…
— Иностранец? — тихо сказал, а скорее даже — прошипел Линкольн, — Он такой же американец, как и вы!
— Мы действовали в интересах страны, господин Президент! — решительно сказал дю Пон, — Опасаясь монополии, мы не могли допустить в столь ответственный для страны момент подозрительного человека.
— Монополии? — прищурился Линкольн, — И это говорит мне человек, поставляющий половину пороха в Армию? Человек, чья семья десятилетиями держала в кулаке рынок пороха, выживая конкурентов? А теперь, когда появился новый продукт, появилась угроза Вашей монополии, вы смеете говорить мне это?
Он постучал пальцем по письмам.
— Здесь — письма от солдат, от генералов… и мне, господа, интересы солдат, интересы Армии, интересы страны важнее ваших интересов!
— Господин Президент, — начал Моррилл, покосившись на дю Пона и Маккормика, — мы не враги Союза и просим всего лишь об осторожности. Union Tools Machineryновая, молодая корпорация, и делать ставку на динамит, ставку на то, что поставки будут бесперебойными, на наш взгляд несколько неосмотрительно и даже опасно.
  
— Осторожность? — Ликнольн улыбнулся так, что его собеседники содрогнулись, — О да, господа, вы теперь будете очень осторожны!
— Очень… — прочти прошептал он, наклонившись вперёд.
— Слушайте внимательно, — сухо сказал он, поднявшись во весь рост, — Я не стану поднимать вопрос о ваших махинациях — пока. Но если опять начнёте ставить палки в колёса Union Tools Machinery,палки в колёса воюющей Армии, я вспомню всё.