Старые недобрые времена 3 (СИ)

… хотя последнее, конечно, вряд ли.
На двадцать пятом шаге оба развернулись почти одновременно, и выстрелили…
… но Уорд чуть раньше.
Пуля обожгла левое плечо, но Георг, даже не моргнув, выстрелил в ответ, и Уорд рухнул на левое колено, держась за бедро ближе к паху. Брюки из английской шерсти сразу же промокли от крови, а покрытая инеем трава медленно, но уверенно стала окрашиваться в багровый цвет.
  
Отвернувшись от противника и больше не глядя на него, попаданец отдал пистолет Гарольду Фиппсу и доверился Крису Келли, молодому врачу, с которым они приятельствуют ещё с Университета. У Криса, несмотря на молодость, репутация дельного медика, не чурающегося новинок, ну и, не последнее дело, они из одного Братства…
Это будет работать и полтораста лет спустя, а сейчас студенческие Братства, это очень, очень серьёзно.
— Осторожно, — негромко сказал Келли сам себе, помогая снимать сюртук и рубаху и бегло оценивая рану, — Нет, нет, я сам сниму, Джорджи, стой спокойно.
— Ну… ничего серьёзного, — постановил он наконец, — Ты когда с Янгом три года назад стрелялся, рана серьёзней была, а сейчас кожу стесало и немного мяса. Шрам, конечно, останется знатный, но через месяц, а то и раньше о ране напрочь забудешь.
— Славно, — отозвался Георг, отстранёно наблюдая, как Крис обрабатывает рану. Адреналин после боя ещё не отпустил попаданца, и боли он почти не чувствует, будто это все эти ковыряния в ране происходят не с ним.
— Мистер Шмидт! — выкрикнул один из репортёров, которых дотоле сдерживали секунданты, — Несколько слов! Просим!
— Недолго, — попросил Шмид, кивая Фиппсу, чтобы он пропустил их.
— Мистер Шмидт, прежде всего хочу поздравить вас с удачным исходом дули, сказал Ван Барен,
— Благодарю, мистер Ван Барен, — признательно склонил голову Шмидт, — слушать такие слова приятно, тем более от вас.
— Вы можете сказать несколько слов нашим читателям? — спросил его Ван Барен. Он, как старейшина братства репортёров, имеет право первого слова.
— Для New York Journal of Commerce? — уточнил попаданец, мельком глянув на Уорда, очень кстати заругавшегося в голос, по своему обыкновению не выбирая выражений, и даже попытавшегося было стукнуть медика, занимавшегося его раной.
' — Чертовски удачно ты подал голос, дружочек', — язвительно продумал попаданец, не показывая, впрочем, ни злорадства, ни боли от того, что Келли чистит его рану.
На Уорда, вслед за Шмидтом, покосились и репортёры, и кое-кто, похмыкав, сделал пометки в блокнотах.
— Читателям New York Journal of Commerce, — медленно начал Георг, собираясь с мыслями, — я хочу сказать, что каковы бы ни были политические пристрастия, мы все прежде всего джентльмены, и очень важно помнить об этом. Есть правила поведения в обществе, и есть деловая этика.
— И… — он ещё раз выразительно посмотрел на Уорда, — я предлагаю руководствоваться в бизнесе не политическими пристрастиями, а здравым смыслом. Ну и разумеется, смотреть на людей, которые представляют те или иные деловые круги. Всё-таки, джентльмены, нужно всегда оставаться джентльменами…
Потратив ещё несколько минут, он ещё раз, коротко и ёмко, описал ситуацию, предшествующую дуэли, своё видение судебных разбирательств, и, отдельно — о Union Tools Machinery (UTM), корпорации, которая делает всё, чтобы сделать Америку — Великой.
' — Остальное, — удовлетворённо подумал он, усаживаясь в экипаж, — они додумают и напишут сами'
— Живы… — выдохнула Лиззи, увидев его на пороге квратиры.
— Жив, — согласился Шмидт, — и почти не пострадал, царапина на плече не в счёт. Лиззи, приготовь, пожалуйста, ванну.
— Ой, мистер Шмидт, конечно! — всплеснула та руками, но тут же остановилась, вся обеспокоенная.
— А это… врач разрешил, масса Шмидт? — от волнения женщина перешла на «чёрную» речь.
— Можно, — влез наконец Джонни, к присутствию которого попаданец уже так привык, что воспринимает подростка как тень, вечно стоящую за плечом, — я у мистера Келли сразу спросил, я же знаю, что хозяин такой чистюля, как не всякая барышня с Юга.
— Можно, — с улыбкой подтвердил Георг, — рану мочить не буду, не переживай.
Четверть час спустя он влез в ванну, подготовленную слугами и вздохнул, отпуская наконец напряжение. Горячая вода, а может быть, и целебные травы Лиззи, которая та срочно заварила по такому случаю, расслабили его.
' — Кайф… — мысленно выдохнул он, — живой, почти здоровый, и… что я там хотел? А, точно!'
— Джонни! — крикнул он, — Спустись вниз, скажи Мюллеру, через полтора часа совещание будет в моё кабине. Нужен будет он, мистер Меркель и мисс Линдгрен! Да! И успокой там всех! Скажи, что живой и почти здоровый!
— Да, мистер Шмидт! — отозвался слуга, — Сию минуту!
— Доброго дня, господа, — поприветствовал Георг подчинённых, собравшихся в кабинет, — Скажу сразу, чувствуя себя вполне нормально, на войне с такими ранениями даже в госпиталь не отправляют, так что не переживайте за меня.
Мужчины, сами не раз бывавшие и не в таких передрягах, понятливо кивнули, а мисс Линдгрен открыла было рот, чтобы сказать несколько слов, которые полагается говорить в таких случаях барышням из хороших семей…
… и закрыла. Потому что она, конечно, барышня, и притом очень симпатичная, но в первую очередь — ценный, высокооплачиваемый специалист!
— О дуэли много говорить не будем, а вот её последствия нужно будет обсудить, — продолжил Георг.
Коротко рассказав о ходе дуэли, сделав упор не не собственно дуэль и свои впечатления от неё, а о поведении Уорда и своём общении с репортёрами.
— Нам, господа, — он откинулся на спинку кресла, — необходимо будет подхватить и развить то, что напишут репортёры. А они, я не сомневаюсь, напишут!
— Мисс Линдгрен, — повернулся попаданец к девушке, — Вечерние газеты сегодня непременно напишут о дуэли, и хотя вряд ли на первых полосах, но это и не важно. Задача у вас и вашего отдела — быть готовыми развить эту тему как в местной прессе, так и в газетах других штатов. Акцент прежде всего на недостойном поведении Уорда как до дуэли, так и после, и, разумеется, на моих словах, сказанных Ван Барену.
— Принято, мистер Шмидт, — девушка, и без того сидевшая очень чинно, выпрямилась ещё больше, розовея от того, что участвует в Большой Игре.
— Дополнительное финансирование выделю, — добавил попаданец.
— Мистер Меркель, — обратился он к главе службы безопасности, — что у нас по контактам Уорда и людей, стоящих за ним?
— Всё отлично, мистер Шмидт, — хищно улыбнулся тот, — все ниточки распутали!
— Ну, насчёт всех я бы не обольщался, — вздохнув, уточнив Мюллер, — некоторые из них и трогать не стоит, а других придётся подёргать, но не подсекать.
— Это понятно, — согласился Георг, переплетая пальцы, — увы…
— А в остальном… — он чуть помедлил и улыбнулся хищно и зло, — компанию в прессе начнём с Уорда, а потом, после следующего заседания суда, вывалим эту гору грязного белья на американских обывателей!
iПять Углов — самые знаменитые криминальные трущобы Нью-Йорка того времени.
  
Глава 14
 
Грязные игры
 
В глубине редакции гремят ротационные машины Хоу, железные валы которых крутятся с адской скоростью, металлическим лязгом выбивая на чуть влажных листах бумаги слова, буквы и идеи, которые чуть позже выплеснутся на улицы Нью-Йорка. Скрежет металла, шипение паровых труб, тяжёлый перестук шестерён, острый запах типографской краски, забивающий обоняние.
  
Рядом, на деревянных платформах, вертятся деловитые печатники в закатанных до локтей рубашках, с чёрными от краски руками. Одни быстро проверяют оттиски, другие что-то подкручивают в машинах, кто-то подбрасывает уголь в топку паровой машины, остальные делают что-то иное, не всегда понятное человеку, не знающего типографских таинств.