Старые недобрые времена 3 (СИ)

Взяв чистый лист, он написал:
«МЕДИЦИНА. ПЕРВИЧНОЕ.»
1. Стерилизация.
Паровые стерилизаторы. Малые и средние. Автоклавы на основе паровых котлов и запорных клапанов.
— Даже чайник под давлением — лучше, чем ничего, — вздохнул он, отбрасывая мысли взяться за инженерную работу и набросать, пусть даже начерно, какие-то простенькие модели. Это всё потом… и может быть, даже не сам. В конце-концов, на него работают вполне толковые специалисты, способные вцепиться в наброски, в идею, и развить это в полноценный проект. Им за это деньги платят…
  
2. Перевязочные материалы.
Марля. Нормальная, не из мешковины. Обработка кипячением. Организовать поставки. Рулоны. Пакеты. Подписать договор с текстильной фабрикой.
3. Антисептики.
Прикусив губу, он задумался, пытаясь вспомнить химические формулы или хотя бы названия, но, вздохнув, отложил это на потом… если это «потом» когда-нибудь вообще настанет.
Растворы фенола (карболки), спирт, уксус, простейшие настойки на спирту. Йод ещё не открыли — но можно разработать простейшие дезинфектанты на основе спиртов и солей меди. Такое себе… но за неимением гербовой пишут на туалетной!
4. Инструменты.
Стандартизированные хирургические наборы: пинцеты, скальпели, зажимы. Из нержавеющей стали (если сможем её наладить). В крайнем случае — латунь с покрытием.
— Главное — стерилизуемые, — постановил он, записав это, и трижды подчеркнув.
5. Шины и носилки.
— Стоит ли вообще браться? — задумался попаданец, — хотя…
Складные, деревянные, с полотном, — записал Георг, — Можно сделать «полевой стандарт».
6. Простые устройства:
Портативный отсос — механический, с резиновой грушей.
Система капельного вливания -бутыль, игла, клапан.
— На безрыбье, — вздохнул он, и снова склонился над бумагой.
Пульсовые тонометры на манжете — е сли получится собрать точные мембраны.
Ручной аспиратор для санации ран
7. Учёт раненых.
Карточки. Регистратура. Система категорий: «срочный», «транспортируемый», «неперспективный». Жёстко — но нужно.
8. Подвижные госпитали.
Фургоны на 2–3 койки. Полевые палатки. Складные койки. Печь, освещение.
— Всё это — поле непаханое, — пробормотал Шмидт, — Но если внедрить хоть треть — смертность упадёт, и как бы не в разы.
Несколько дней спустя. Больница «Armory Square Hospital», Вашингтон.
В больничных коридорах стоиттонкий, въедливый запах крови, гноя и нечистот. Не столь сильный, как в Севастополе, но…
… прибавить к нему хрипы раненых, мольбы, молитвы, лязг металлических инструментов, и у попаданца, очень некстати, всплыли в памяти воспоминания.
— Мистер Шмидт, я полагаю? — поинтересовался энергичный медик, вышедший из кабинета в сопровождении свиты.
— Совершенно верно… — Георг сделал паузу.
— Доктор Уильям Хаммонд, главный хирург Армии США,- представился мужчина, протягивая руку, — Не вполне понимаю, чем инженер может помочь медицине, но… Впрочем, пройдёмте ко мне в кабинет, мне вас порекомендовали как человека дельного.
— Интересно, — рассеянно сказал Хаммонд несколько минут спустя, просматривая предоставленные Шмидтом документы, — А это… а, понял. Ясно.
— Вы не медик, — отложив наконец бумаги, констатировал Хаммонд, — но добрая половина ваших идей как минимум… хм, логична, а некоторые даже, не побоюсь этого слова, гениальны. Да и остальные достаточно интересны, хотя и спорны, н-да…
— Вы верно сказали, яинженер, — отозвался Георг, стараясь сохранять спокойствие, — я не лечу людей и мало что понимаю в медицине. Но я хороший инженер, и здесь, по большей части, инженерные решения.
Покивав, Хаммонд задумался, не отвечая.
— Простите, мистер Шмидт! — вцепился в него лейтенант Джонатан Леттерман, молодой, решительный человек, только начавший организовывать медицинскую службу фронта, — А это что?
Он поднял схему полевой санитарной повозки с подвесом на ремнях.
— Демпфирующая платформа для тяжелораненых, — отозвался попаданец, — меньше тряски, больше выживаемость.
— Но это, — педантично поправился он, — пока, разумеется, только в теории, нужна проверка.
— Понял, — энергично кивнул Леттерман, — а это?
— Печатные карточки для учёта ранений и эвакуации, — пояснил Георг, — с нумерацией и цветными метками, чтобы избежать путаницы и ускорить время регистрации.
— Это… — Леттерман прищурился, глядя в сторону и явно видя перед собой кого-то другого, — будет скандал. Но, чёрт подери, полезный скандал!
Георг, не зная контекст, мало что понял, но склонил голову, соглашаясь с лейтенантом.
— Так… — наконец разморозился Хаммонд, — Это всё, я понимаю, запатентовано?
— Разумеется, мистер Хаммонд, — вежливо кивнул Шмидт, — Запатентовано, и технологии уже налажены, так что если вы заинтересованы, приступить к работе мы сможем сразу после подписания контракта.
— Хм… — главный хирург схватил себя за бороду, на его лице отразилась работа мысли.
— Мы подпишем с сами договор о намерениях, — наконец постановил он, — Оборудование, перевязочные материалы, подвижные носилки, возможно — антисептики. Нам нужны пробные партии для испытаний.
— Этого достаточно, — уверенно сказал Георг, — главное запустить, а потом — система сделает своё.
  
Глава 10
 
Пасьянс
 
Май 1862 года. Вашингтон. Жаркий полдень, библиотека Сената.
Работа в Advisory Subcommittee on Mechanical Applications and Civil Preparedness— Консультативном подкомитете по механическим приложениям и гражданской готовности, снова привела Шмидта в Вашингтон.
Для выступления в Конгрессе нашлись более заслуженные, хотя и, как это нередко бывает, менее компетентные специалисты, но и Георгу хватило хлопот, да впрочем, он и не рвался на передний край.
Он полезен Комитету, а Комитет — ему, а кто там какую должность занимает формально, не суть. Собственного веса у него достаточно, а заказов от Армии столько, что ещё чуть, и Union Tools Machinery (UTM),детище Шмидта, разросшееся до весьма приличных размеров, станет рыхлым и не слишком поворотливым.
Нет, он не жалуется… вот только приходится делиться второстепенными направлениями, искать людей, контролировать, и так — по крайней мере до конца войны, и может, чуть дольше. Потом можно будет чуть выдохнуть…
Главное — не разбежаться слишком сильно, не влезть обеими ногами в армейские, и только в армейские подряды, что сулит хороший куш в ближней перспективе, но сильно урезает возможности для манёвров. Впрочем, это решаемо.
Вашингтон стал для него вторым домом, здесь он бывает так часто, что подумывает о строительстве особняка, а пока, через третьи руки, купил несколько участков. Хотя в Нью-Йорке он продолжает жить по старому адресу… но и там потихонечку скупает участки.
После войны, он знает… а вернее, помнит это точно, рабочие руки сильно подешевеют, да и ситуация со снабжением и логистикой улучшится. А пока, пользуясь биржевыми колебаниями и паникой обывателей после каких-то, не слишком удачных для Севера, событий на фронте, можно тихой сапой прикупать землю.
В библиотеке Сената относительно прохладно и тихо, слышно лишь шуршание газетных страниц, хруст льда в графинах, да изредка, на грани слышимости, торопливые шаги вестовых. Редкие, ленивые сквозняки едва заметно колышут тяжёлые портьеры, принося с улиц запахи пыли, конского пота и навоза.
Коротая время межу заседаниями, Георг листает свежий номер New-York Tribune, занимаемый мыслями о расширении производства и лоббировании — кому, сколько, через кого, как…
  
Статья с коротким заголовком’Signed: Homestead Act' привлекла внимание, и Георг, отложив в сторону мыли о бизнесе, вчитался, вычленяя суть.
 
«Любой свободный человек, не ведущий войну против США, вправе получить 160 акров земли на Западе. При условии, что построит на ней дом и будет обрабатывать землю в течение пяти лет».