Прости меня, отец (ЛП)

Я бросилась к нему, чувствуя, как нарастает моё возбуждение. Я знала, как вернуть себе власть. Возможно, ему это не нравилось, но мне это было нужно, и нужно было прямо сейчас.
БЕЛЫЙ КРОЛИК
Я как раз обсуждал с Нико последнюю угрозу со стороны Кая, или, по крайней мере, я думал, что это был Кай. Нападение на доки было последним, что нам сейчас было нужно.
  
— Приближается, — пробормотал Нико, и прежде чем я успел осознать его предупреждение, Камилла развернула меня к себе лицом.
Она снова была в своем обычном настроении, но на этот раз не имело значения, что Нико стоял прямо перед ней. Ей было все равно. Она возилась с моей пряжкой, пока Нико убегал.
— Эй, эй, успокойся.
— Не надо. Не смей говорить мне, чтобы я успокоилась. Мне это нужно.
От её голоса у меня по спине побежали мурашки, он был резким и опасным. Последние пару недель что-то было не так, и я знал, что это связано с обострением событий в темнице. Ей не нравилось, что я связал её, но по какой-то причине она не просила меня остановиться.
— Что тебе нужно?
— Хватит спрашивать меня об этом. Мне от тебя ничего не нужно. Я беру то, что мне нужно, прямо сейчас.
Это было в новинку. И, честно говоря, я понятия не имел, как к этому относиться. Я хмыкнул, когда она схватила мой член, и с моих губ сорвалось ругательство. Мы были на виду, но мне было плевать.
Камилла опустилась на колени и взяла мой член в рот. Сегодня она была неумолима. Она сосала меня с силой. Это было тяжело, но таков был мой темп. Я вцепился в край стола позади себя, и мои ноги задрожали, когда я кончил ей в рот. Я был готов отстраниться, но она продолжала атаковать мой член.
— Черт, Камилла, — прорычал я ей, но она не останавливалась.
Я кончил во второй раз, сильно. Боль была невыносимой, и ноги подогнулись подо мной. Я рухнул на пол, не в силах удержаться на ногах. Когда я, наконец, пришел в себя, она все еще была там, моя беглянка, тихо сидела рядом со мной, ее присутствие было устойчивым и неподвижным. Она посмотрела на меня с мягкой, понимающей улыбкой, которая только усилила бурю внутри меня.
— Что, черт возьми, это было? — Мой голос прозвучал тихо и прерывисто. Я не знал, злиться мне, быть потрясенным или испытывать благоговейный трепет. А может, и все три.
Она протянула руку и провела пальцами по моим губам, одним прикосновением усмиряя хаос, бушевавший во мне.
— Это, — прошептала она, — теперь часть моего последующего ухода.
Я уставился на нее, и у меня перехватило дыхание.
— Что? — Это было едва ли не слово.
— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, в своей темнице, со своими игрушками и командами, но днём я — королева. Ты делаешь то, что я говорю. И неважно, где, когда и как. Понятно?
Какого хрена?
— Кивни, Альфонсо.
Я кивнул, а она улыбнулась и наклонилась, чтобы нежно поцеловать меня.
— Хороший мальчик, а теперь убери свой член и продолжай работать.
Она медленно и неторопливо поднялась на ноги, и я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в улыбке. Я понятия не имел, что только что произошло, но одно было ясно: моя беглянка с каждым днём становилась моей женской версией.
И это было одновременно захватывающе и опасно
  
ТРИДЦАТЬ ДВА
 
БЕЛЫЙ КРОЛИК
После этого секс вышел на новый уровень. Она набрасывалась на меня повсюду, и моим охранникам приходилось разбегаться в разные стороны, когда они видели, как она несётся ко мне. Она была прекрасным, хаотичным беспорядком, но это был мой беспорядок. И что бы это ни было, за каким бы огнём она ни гналась в темноте, он был ей нужен как воздух.
Темница больше не была чем-то случайным. Она стало частью нас, вплелась в ритм нашей жизни, как тайный ритуал, который ни один из нас не осмеливался назвать. Теперь это была наша секс-комната. Она позволяла мне делать с ней всё, что я, чёрт возьми, хотел, а после того, как мы принимали душ, я перевязывал её, и мы вырубались на кровати. Капельки крови, выступавшие каждую ночь, разбавляли тьму внутри меня, и Камилла стала для меня всем.
Наступила суббота, и нам нужно было готовиться к восемьдесят второму дню рождения Нонны. Она не показывалась на людях больше года, так что это было важным событием — по крайней мере, для остальных членов семьи. Я знал, что моя тётя будет следить за ней, как надзиратель, и уже строить планы, как снова запереть её, потому что она боялась, что мир вонзит в неё свои когти. Но я? Я не волновался. Нонна была умнее нас всех. Она была в безопасности. Она была именно там, где хотела быть, — вдали от хаоса, в котором мы все ещё тонули.
Затем в комнату вошла Камилла, и на мгновение шум в моей голове стих. На ней было короткое платье, облегавшее ее ноги, как вторая кожа, туфли на каблуках придавали ее походке целеустремленность, а волосы были собраны на затылке в изящный хвост, который подчеркивал каждый изгиб ее подбородка. Ее макияж был безупречен — сдержанный, элегантный, как броня.
Она выглядела так, словно ее место было рядом со мной. Как будто она точно знала, насколько могущественна. Моя маленькая беглянка была прекрасна, все пять футов и два дюйма её тела (Прим. пер.: приблизительно 158 см). Она сжала мою руку, когда я припарковал свой «Ламборджини» у крыльца дома моего отца. Там было полно парковщиков, готовых поставить машины на стоянку позади дома. Она глубоко вздохнула, и я улыбнулся.
— Вытаскивай свою милую задницу из моей машины.
Она улыбнулась, и дверь открылась. Роберто, гребаный идиот, очаровал ее своим чертовым характером. Он говорил по-итальянски.
— Grazie, — ответила она, и мы оба расхохотались.
— Не время для благодарности? — спросила она меня.
— Нет, только не для этого придурка. Роберто, это моя невеста, Камилла.
— Она намного красивее, чем Сими, — сказал он по-итальянски.
— И гораздо более элегантная, — ответил я по-английски, бросив на него взгляд.
Я уже позаботился о том, чтобы все знали, что Камилла всё ещё учит итальянский и с ней нужно говорить по-английски.
— Итак, невестка, чего ты хочешь больше всего? — Он взял её за руку и положил себе на сгиб локтя.
— Ты совсем не похож на Фиону.
— Ты встречалась с Фионой? — спросил Роберто.
— К сожалению, да.
— Бедняжка. — Он похлопал её по руке.
— Спокойно, — прорычал я брату.
— Я просто хочу, чтобы она чувствовала себя как дома, брат.
Резкий голос матери разнёсся по комнате, как только мы вошли, и эхом отразился от двери во внутренний дворик, словно предупреждающий сигнал. Она всегда громко выражала радость при встрече со мной, даже слишком громко, но на этот раз её теплота быстро угасла.
Она поцеловала меня в щёку, но тут же замерла, как только её взгляд упал на Камиллу.
— Ты привёл её. — Она произнесла это на ломаном итальянском с явным неодобрением. Конечно, она всё усложнит.
— Она моя жена, мама. Конечно, я привёл её. — Мой голос звучал спокойно, но взгляд, которым я её одарил, не оставлял места для возражений.
Камилла молча стояла рядом со мной, но я чувствовал, как от неё исходит напряжение, словно от натянутой до предела струны.
— Она говорит по-итальянски? В прошлый раз Фиона сказала, что нет.
— Пожалуйста, не ставь меня в неловкое положение. Мне нужно, чтобы она тебе понравилась, хорошо? — Я вздохнул. — Она учится, но этот процесс не быстрый.
Она вздохнула, но кивнула. Моя мама любит меня, в этом нет никаких сомнений, но она может быть невероятно упрямой, когда захочет.
  
— Спасибо, — сказал я, подмигнув ей, прежде чем повернуться к Камилле. Она стояла слишком неподвижно, нервничая. Я видел это по тому, как её пальцы теребили подол платья. — Дорогая, — сказал я, смягчив голос и протягивая ей руку, — я хочу познакомить тебя с первой любовью всей моей жизни.