Прости меня, отец (ЛП)

— Мы все это знаем, — сказал Нико с ухмылкой, и я, не задумываясь, показала ему средний палец.
Альфонсо усмехнулся, перегнувшись через канаты, как воинственный бог, решивший передохнуть. Его губы приблизились к моим в опасной близости, а затем он нежно запечатлел на них сочный поцелуй.
— Доброе утро, — добавил он, отстраняясь на дюйм. Его кожа была влажной от пота, рубашка прилипала к каждому мускулу, но почему-то от него всё равно пахло чистотой и дороговизной.
  
— Это так несправедливо. Даже твой пот пахнет дорого.
С его красивых, чувственных губ сорвался смешок.
— Ты пойдёшь со мной в душ.
— Я пойду, если ты потом покажешь мне свою темницу.
На его губах медленно появилась улыбка, а в зелёных глазах вспыхнуло возбуждение.
— Ты уверена? Я могу просто запереть тебя там.
— Как пожелаешь.
— Говорить мне, что я хочу, опасно. Никогда об этом не забывай.
Я закатила глаза и отвернулась. Он сильно шлёпнул меня по заднице, и я вскрикнула, чем вызвала смех его охранников.
— Не закатывай глаза. — Он развернулся и вернулся к своим занятиям.
Моя задница болела ещё пятнадцать минут. Это было очень больно, а когда я спустила штаны, на левой ягодице остался отпечаток руки Альфонсо.
— Придурок.
Весь день прошел в тишине, напряженной и беспокойной. Я чувствовал себя неприкаянным, одиноким в доме, полном людей, которые на самом деле не были моими. В конце концов я перестала расхаживать по коридору и взяла телефон.
Я позвонила домой.
Мне ответила сестра, и в её голосе слышалось тепло. Она говорила лучше, чем раньше, и мы проговорили, кажется, несколько часов. Она сказала, что мама была расстроена после нашего последнего разговора. Эм спросила почему, и я наконец произнесла вслух то, что теперь понимала. Все эти уроки по уходу за собой, обучение этикету, бесконечные часы под пристальным взглядом нашей матери — мы нуждались в них больше, чем могли себе представить.
Потом, конечно, она захотела узнать всё об Альфонсо. Я рассмеялась и сказала, что рассказывать особо нечего, он — запертая дверь без ключа. Я подумала, что со временем, когда мы станем старше, я узнаю о нём больше. А сейчас я знала только то, как сильно он любит свою семью. Всё остальное: бизнес, тени, он держал в секрете, и я ещё не знала, насколько глубоки эти тени. Он любил трахаться, но я знала, что этот мужчина способен на большее, чем просто секс.
Ближе к вечеру из-за двери кабинета донёсся его голос: резкий, злой и безошибочно итальянский. Я остановилась в коридоре, гадая, кто же стал причиной его ярости. Что бы ни происходило, это заставляло его часами сидеть взаперти. Он едва дотянул до ужина, а к десяти всё ещё был погружён в какую-то неразбериху, которая его взбесила, и вернулся в свой кабинет, чтобы продолжить разбираться с ней.
Я была сыта этим днем. Судя по напряжению в его голосе, он тоже.
Я постучала.
Из-за двери донеслось резкое итальянское ругательство.
— Тебе повезло, что я не говорю по-итальянски. Пока что, — крикнула я в ответ.
На мгновение воцарилась тишина, а затем его голос стал мягче.
— Прости.
— Пойдём.
— Камилла, — позвал он, в его голосе слышались одновременно предупреждение и усталость.
— Сейчас же, Альфонсо! — крикнула я через плечо, уже уходя.
Он зарычал мне вслед.
Я подождала, пока он проводит меня в свою «сексуальную пещеру», и он не торопился показывать мне, где она находится.
Я ждала, что он поведёт меня, как всегда брал на себя ответственность, но он двигался в своём собственном, сводящем с ума темпе, и тишина между нами была словно вызов. В конце концов мы добрались до спортзала. В дальнем углу, полускрытая тенью, была дверь, которую я раньше не замечала. Он молча подошёл к ней, набрал код, и замок тихо щёлкнул.
Ещё одна лестница вела в темноту.
Он не оглянулся, чтобы проверить, иду ли я за ним. Ему и не нужно было этого делать.
Я вошла в комнату. На платформу, с которой вниз вели ступеньки. То, что я увидела, было совсем не похоже на то, что я ожидала увидеть. Это был совершенно другой мир.
Комната была заставлена множеством стальных приспособлений, каждое из которых выглядело ещё более зловещим, чем предыдущее. С потолка, словно безмолвные стражи, свисали тяжёлые цепи и подвесные устройства.
За стеклянными витринами были аккуратно разложены иностранные секс-игрушки, каждая из которых находилась в собственном затенённом прожекторе, словно странные сокровища, ожидающие, когда их изучат.
На полках лежали плети, зажимы и розги, их холодный металл блестел в тусклом свете, и меня пробрала дрожь. При виде этого у меня участился пульс, а внутри зародилось смешанное чувство восхищения и чего-то более тёмного.
Рядом на вешалке висели откровенные наряды из чёрной кожи, мягкого шёлка и других тканей, которые обещали нечто большее, чем просто комфорт. Веревки всех мыслимых цветов и толщины были аккуратно скручены и сложены у стены. Их потенциал одновременно манил и тревожил.
Каждый предмет, аккуратно расставленный, говорил о мире, в который я, возможно, не была готова окунуться, но почему-то у меня не было выбора, и я не могла отрицать ту крошечную часть себя, которая отказывалась отводить взгляд.
Мой взгляд упал на внушительную Х-образную конструкцию, её массивный каркас был плотно прижат к стене. У каждого предмета, от самого маленького инструмента до самого большого приспособления, было своё место, и всё было расставлено с почти пугающей точностью. Казалось, что всё пространство было спроектировано с определённой целью и ничего не было оставлено на волю случая.
Вокруг были разбросаны зажимы всех размеров и форм, назначение которых было мне непонятно, и каждый из них был ещё более загадочным, чем предыдущий. С потолка и стен, словно забытые солдаты, свисали острые и прочные крюки, ожидающие применения, о котором я могла только догадываться.
— Крюки?
Он пожал плечами.
Я коснулась одного из устройств, подвешенных на крюке, и посмотрел на Альфонсо.
— Секс-качели.
— Секс-качели? — спросила я, и он кивнул.
Я подошла к стеклянной витрине, в которой лежали анальные пробки. Не нужно быть гением, чтобы понять, что они вставляются в попу. Я задумалась, пользовался ли ими Альфонсо.
— Ну? — спросила я и оторвала взгляд от пробок.
Муж пристально смотрел на меня, словно что-то искал в моих глазах. По причинам, которые я не могла объяснить, мои щёки быстро залились румянцем.
— Да, моя маленькая беглянка?
— Я знаю, что это такое. — Я указала на коробку с анальными пробками.
— О, знаешь, и что же это такое?
— Их вставляют себе в попу.
Уголки его губ медленно, почти незаметно приподнялись в улыбке.
— Какой у тебя вопрос?
— Ты используешь что-то из этого на себе?
— Нет, я с удовольствием делюсь этим с другими.
— Ты имеешь в виду со мной, ведь других больше нет.
— С тобой, — поправил он себя. — А что, ты хочешь попробовать что-то на мне?
— Я бы с удовольствием попробовал на тебе анальную пробку.
— Нет, — очень быстро ответил он, заставив меня рассмеяться.
— Это нечестно.
— Это не так работает, — пробормотал он, нежно обхватив мое лицо руками, прежде чем наклониться и впиться в мои губы в глубоком, страстном поцелуе. Когда он отстранился, его взгляд задержался на мне, в его глазах было что-то теплое. — Но я рад, что ты пока не спешишь взбежать по лестнице и удрать.
— Я слишком привязана к тебе, чтобы куда-то бежать, Альфонсо.
— Хорошо, потому что не имеет значения, куда ты пойдешь. Я найду тебя и заставлю жалеть о побеге каждую секунду твоей жизни.
  
Эта угроза должна была встревожить меня, заставить содрогнуться, но вместо этого она лишь пробудила во мне что-то тёмное, искру возбуждения, которую я не могла игнорировать.
  
ТРИДЦАТЬ
 
БЕЛЫЙ КРОЛИК