Прости меня, отец (ЛП)

Мягкость одеяла лишь подчёркивала напряжение в её плечах и отстранённость в её глазах, когда она без тепла смотрела на меня. Вчера она была права, когда сказала, что мать хорошо её воспитала. Теперь я ощущал тяжесть этой правды, которая нависала между нами. Я точно знал, что она скажет, как отвернётся, как спрячет боль глубоко внутри — и всё из-за нашей договорённости. Но в глубине души я чувствовал, как жестокая реальность берёт своё. Я потерял её.
  
Наша связь, какой бы она ни была, была разрушена безвозвратно. Меня терзала правда, острая и беспощадная: я никогда не верну её. Наши отношения, то, что у нас было, то, что мы могли бы иметь, рухнули, и пути назад не было.
И это, черт возьми, убило меня.
— Я понимаю, — сказала она.
— Нет, ты не понимаешь.
— Я говорила тебе, что моя мать хорошо меня воспитала. — Она с трудом сглотнула.
Я знал, что она не хотела закрывать на это глаза. Потому что я бы не стал. Я знал, что все, что мы чувствовали, было настоящим. Это было страстно, но ненадолго. Мои демоны собирались разлучить нас.
— Что тебе нужно от меня в темнице?
МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА
Все краски сошли с лица Альфонсо, и он стал бледным как полотно. Он выглядел почти хрупким.
— Прости? — наконец выдавил он из себя, и в его голосе слышалось замешательство.
Я смягчила тон, но вопрос всё равно висел в воздухе, тяжёлый и неоспоримый.
— Что тебе нужно от меня в темнице?
Он покачал головой, словно пытаясь прояснить мысли.
— Я не думаю, что ты понимаешь, Камилла. — Он замолчал, и я почувствовала, как между нами нарастает напряжение, густое и удушающее.
— Что? Ты, блядь, убиваешь их, Альфонсо?
— Нет, черт возьми.
— Тогда почему ты не можешь использовать меня?
— Потому что это садистское дерьмо. Это экстремально, иногда это кровавое месиво. Это разлучит нас, а не соберет обратно. — Я с трудом сглотнула. — Я не стану так с тобой поступать, — тихо сказал он.
— Ну, а я не буду закрывать на это глаза, — ответила я ровным голосом, но с тяжестью в груди, которая повисла между нами. — Значит, у нас обоих проблема. И нам нужно найти решение.
Он посмотрел на меня, и на его лице отразилась чистая боль, как будто стены вокруг него смыкались. В его глазах читалась тревога, смесь разочарования и беспомощности.
— Я готова попробовать; покажи мне, что нужно делать, и я скажу тебе, когда у меня не получится.
— Камилла. — Он прошептал моё имя, когда я попыталась встать и пойти в свою комнату. Меня тошнило от одной мысли о половине того дерьма, о котором он вчера рассказывал и что происходило в его темнице, во всех подобных борделях по всему миру.
— Всё в порядке. Ты этого не просил. — Я наклонилась и поцеловала его в макушку.
Прошлой ночью, когда он прижал меня к кровати и подробно рассказал о своих желаниях, это меня сломило. Не потому, что я знала, что он не святой, а потому, что я знала, что в нём живут демоны, которым нужен другой выход. Я думала, что меня достаточно. Я решила дать ему время осмыслить всё, что я ему только что сказала. Надеюсь, к вечеру у него будет более чёткий ответ, что-то конкретное, что поможет нам двигаться дальше.
Я пыталась уснуть, расслабиться, чтобы не думать. Но у меня не получалось. Я пыталась представить, как Альфонсо будет причинять мне боль в сексуальном плане, и боялась, что не смогу с этим справиться. Но если это было нужно Альфонсо, я бы попыталась. Моя мать позаботилась о том, чтобы я умела выполнять свои обязанности. Это также было прописано в его контракте.
Думаю, единственное, что я мог ему дать, — это время, пока он не будет готов дать мне ответ.
  
ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ
 
МАЛЕНЬКАЯ БЕГЛЯНКА
Я не видела Альфонсо весь день, и в груди у меня зародился тревожный узел. Меня не покидала навязчивая мысль: не вернулся ли он к Саре?
Но Нико был здесь, и я услышала, как он сказал, что они пошли за раками.
Когда они с Басом вернулись, он не обратил на меня внимания. Он бродил по яхте, как привидение. Тишина между нами становилась невыносимой. Альфонсо был отстранён, погружён в задумчивое молчание, и каждая клеточка моего существа тосковала по нему.
Когда он прошёл мимо меня, даже не взглянув, моё сердце пронзила острая боль сожаления. Я хотела бы забрать свои слова обратно. Но я не собиралась этого делать, зная, что он спит с другими женщинами, чтобы утолить сексуальную потребность, которая сдерживает его тьму.
Я была не из таких.
Около пяти я приняла душ и оделась к ужину. Я надела летнее платье поверх другого бикини, нанесла макияж, высушила волосы феном и собрала их в красивый хвост.
Я нашла его, Нико и Баса за столом, накрытым на четверых. Других гостей не было видно. Только мы четверо. Когда я подошла к столу и села рядом с Альфонсо, все встали со своих стульев. Между нами по-прежнему искрило. Мне так хотелось прикоснуться к нему. Я хочу, чтобы у нас всё было хорошо. Но я сомневалась, что кто-то из нас сдвинется с места.
Мы разложили по тарелкам раков, и через несколько минут Нико и Бас разрядили обстановку, заговорив о какой-то глупой ерунде. Я была им благодарна. После ужина я была сыта по горло.
— Не хочешь выпить со мной на ночь и посмотреть на звёзды? — спросил Альфонсо.
— С удовольствием, — улыбнулась я, наблюдая, как в уголках его губ появляется едва заметная улыбка. Но это была не настоящая улыбка, она не коснулась его глаз, и это ранило меня сильнее, чем я ожидала.
Он налил мне бокал сладкого вина, а себе — свой обычный виски, и мы вышли на переднюю палубу. Мягкая кушетка в центре манила нас, и мы оба растянулись на ней, окутанные ночной тишиной. Звезды над головой сияли, сверкая, как бриллианты, рассыпанные по бархату, а шум волн был достаточно тихим, чтобы успокаивать. Я позволила себе на мгновение расслабиться, раствориться в ночной тишине, но что-то в воздухе между нами было не так, как будто молчание было слишком тягостным.
Я сделала глоток своего сладкого напитка, и он был волшебным на моем языке. Альфонсо был слишком тихим, на мой взгляд, и мне хотелось вывести его из этого состояния.
— Я не хочу, чтобы ты меня боялась или ненавидела.
— Я тебя не боюсь. Я боюсь за тебя, Альфонсо. У тебя есть тёмная сторона, и, думаю, она становится всё темнее, чем дольше ты пытаешься её сдерживать.
Он кивнул.
— Скажи мне правду. Сколько раз в месяц тебе нужно посещать темницу?
Он замер.
— Так вот где ты был?
— Да, но мне также нужно было прийти и потушить пожар, который вызвала наша свадьба. Дело было не только в этом. То, что я причинил тебе боль, было знаком того, что мне нужно вернуть свою тьму в коробку.
— А вчера? — спросила я, и он кивнул. — Ты и с ними занимаешься сексом?
— Иногда. Но не вчера.
— А в тот раз, когда мы поссорились? — я с трудом сглотнула.
Он не ответил, только сделал глоток виски. Молчание тоже было ответом. Мне было больно, не буду врать, но тогда я не хотела иметь с ним ничего общего. Так что это не имело особого значения.
— Ты вообще собирался мне рассказать или это всегда были бы «деловые встречи»?
— Я хотел тебе сказать, просто не знал как, — сказал он напряжённым голосом. — Я знал, что должен был, потому что рано или поздно кто-нибудь бы это сделал.
Я кивнула, понимая все слишком хорошо. Люди могут быть манипуляторами, всегда ищущими способ воспользоваться тем, что есть у других. Как Сими. Я не сомневалась, что она попыталась бы использовать это против нас.
  
— Тебе вообще нравится заниматься со мной сексом?
— Что? — Он выглядел смущенным моим вопросом. — Это лучший секс, который у меня когда-либо был. Никогда не сомневайся в этом.
Я видела неприкрытую боль в его глазах, которую он так отчаянно пытался скрыть. Он хотел скрыть эту свою сторону, и теперь, когда я знала, я чувствовала, насколько он уязвим.