Экзордиум (ЛП)

Она проводила свой вечер как обычно, а тут пришла я и проделала дыру в ее гребаном горле! Я добежала до зарослей травы, и тут меня вырвало. Желудок болезненно сжался. Это было неизбежно. Ксавьер терпеливо ждал у Шевроле с бутылкой воды в руке.
— Вот, возьми. Серьезно, разберись со своим рвотным рефлексом.
Я не могла смотреть на него. Я не хотела. Я прополоскала рот и вернула ему бутылку.
  
— А теперь слушай внимательно, Клео. Дай мне свои перчатки, шапку и куртку.
Я сделала, как мне было сказано — как всегда. Он сделал то же самое и запихнул выброшенные вещи в черный мусорный пакет, прежде чем мы сели в машину.
— Садись — поехали домой.
Так просто!
  
Глава девятая
 
«Я не знал ничего, кроме теней, и считал их реальностью».
— Оскар Уайльд
Мой разум был в тумане, пока мы ехали по темной дороге, ведущей домой.
Испуганные умоляющие глаза той женщины жгли мне память.
Вид ее густой красной крови, бьющей ключом вокруг обоюдоострого лезвия, преследовал мои хрупкие мысли.
— Ты хорошо справилась, детка. Я горжусь тобой.
Мои зубы болезненно сжались.
Я не совсем онемела. В конце концов.
Я была в ярости на Ксавьера.
— Пошел ты — как ты мог так поступить со мной?
Я шмыгнула носом, и слезы быстро навернулись на глаза.
Блядь!
— Я только что убила человека, которого не знаю — без причины!
Ксавьера не тронул мой гнев, и он оставался спокойным.
— Она же напала на тебя.
Пытался ли он оправдать то, что мы сделали?
— Потому что ты убил ее мужа!
— Да, да — но тебе заплатят за сегодня, и будут платить отныне — и очень щедро.
Я недоверчиво уставилась на Ксавьера.
— Зачем ты это делаешь? Дело в деньгах?
Он нахмурился, сворачивая на нашу подъездную дорожку.
— Кончай с этой гребаной драмой, Клео. Ты убила ту женщину, не задумываясь ни на секунду. Ты хороша в том, что делаешь — признай это!
Мое сердце болезненно колотилось.
— Сегодняшний вечер был твоим испытанием, и ты его прошла. Тебе нужно кое-что подправить, но нет ничего, с чем я не мог бы разобраться.
Я смотрела на него очень долго.
— Значит, ты знал, что она там, и что это, скорее всего, произойдет?
Он улыбнулся и заглушил двигатель.
— Конечно, я тренировал тебя все эти годы именно для этого — убивать без колебаний.
Я открыто зарыдала, когда мой мир рухнул.
— Почему, папочка?
— Потому что я люблю тебя, Клео. А теперь не сопротивляйся этому. Со временем ты привыкнешь.
Что, черт возьми, здесь происходит?
Он вышел из машины и ухмыльнулся.
— Ты и я, Клео — мы единственные в своем роде. Ты только что это доказала.
Это было мое первое убийство.
И с годами я узнала, что никакой кипяток и мыло никогда не смоют это тошнотворное ощущение с моих рук и тела.
Я всегда думала, что мои тренировки с Ксавьером были для внеклассных целей и потому, что нам обоим это нравилось.
Тот факт, что он, не задумываясь, сделал это со мной, был невероятен.
Неужели это и есть любовь в его понимании?
Я рыдала, закрыв лицо руками, и позволяла хлещущей воде омывать меня.
Почувствую ли я себя когда-нибудь снова нормально?
Я почувствовала запах жареной курицы, когда надевала пижаму на ночь.
Я не хотела встречаться с Ксавьером, хотя и любила его так сильно.
Всё ощущалось как предательство.
Я закрыла глаза, и воспоминания о выпотрошенном теле водителя, перерезанной шее Ричарда и пробитом горле его жены оставили ужасающий осадок в моем разуме.
Это было слишком — слишком скоро.
Я посмотрела на время — было чуть больше 11.
Вау, три идеальных жестоких убийства — дело сделано, и все как раз к позднему ужину!
Моя дверь открылась, и вошел Ксавьер.
— Я жду тебя.
Его голос был твердым, а глаза — таинственно темными.
Я угрюмо последовала за ним вниз к столу.
В меню сегодня были жареная курица, картофельное пюре и овощи.
Все военные умели готовить, и мой отец был весьма искусен в том, чтобы состряпать вкусный пир.
Я не была голодна, но, конечно, не сказала об этом.
— Сколько еще ты будешь таскать свою сладкую маленькую задницу с таким видом. Заканчивай с этим.
Я проглотила кусочек курицы, почти поперхнулась, а затем отпила немного яблочного сока, чтобы помочь процессу.
— Ты солгал мне.
Ксавьер нахмурился.
— О чем?
Он отложил вилку.
— Слушай, Ричарду было насрать, что моя дочь в доме, когда он прислал сюда того ублюдка. Почему тебя волнует он или его уродливая гребаная жена?
Я уставилась на сердитое лицо Ксавьера.
Мне нечего было сказать в ответ на это.
— Я не хочу такой жизни для себя. Я лучше уеду отсюда!
Он поставил пиво и от души рассмеялся.
Его рука накрыла мою, и он сжал мои пальцы.
— Нет, Клео — ты никуда не поедешь! Ты это, блядь, понимаешь?
Он отпил еще пива и наблюдал за мной.
— Ты играла с огнем и не думала, что это пламя может поглотить тебя.
Дрожь страха пробежала по моему телу.
Это было зловещим предупреждением для меня.
Я все это время подпитывала одержимость Ксавьера, потому что я тоже хотела его.
Прямо сейчас я жалею о своих решениях.
Его глаза впились в мои.
Волоски на моем затылке встали дыбом. Казалось, он умеет читать мои мысли.
— Ешь, Пуговка — теперь слишком поздно для сожалений.
Я злобно ткнула вилкой в кусок курицы.
В своей ситуации я могла винить только себя.
Я кормила зверя, и теперь его аппетит вырос.
Ксавьер наблюдал за мной на протяжении всей трапезы.
Его угрюмое молчание окутывало меня, пока его темные глаза одержимо бегали по мне.
Я знала, что он захочет трахнуть меня, как только я закончу, и даже если я не хотела — это больше не имело значения.
Я принадлежала ему.
Я поощряла его фантазии и играла с огнем!
И так я усвоила роковой урок: будь осторожна с тем, чего желаешь.
Я схватила свой яблочный сок и выпила почти всё.
У меня пересохло в горле.
  
Эпилог
 
В ту ночь в комнате Ксавьера тихо жужжал кондиционер.
Я стояла неподвижно, пока горячее дыхание Ксавьера жадно скользило по моим соскам.
Это была обычная для нас ночь — единственным, что изменилось, была Я.
Он прижал мое тело к себе.
Его кожа была горячей, а мышцы на руках — твердыми.
Без особого сопротивления я позволила ему переместить меня на кровать и легко раздвинула ноги, обхватывая его.
Его губы прикусывали мои складки.
— М-м, детка — открой эту вкусную пизду для папочки.
Слеза скатилась по моей щеке.
Все ощущалось иначе — все изменилось.
ОН изменился!
И мое сердце болело из-за этого.
Его губы и язык глубоко погрузились в мою киску — ненасытно пожирая меня.
Его громкие жадные стоны аккомпанировали жужжанию кондиционера.
— М-м, блядь, вкусная детка.
Пальцы Ксавьера дико сжимали мои бедра, а губы безжалостно сосали мой клитор.
И, как всегда, мое тело реагировало на его язык и прикосновения.
Я подавила стон, но жар вспыхнул в моем тазу.
Блядь!
— Вот так, моя детка — кончи мне в рот. Я хочу почувствовать твой вкус.
Его губы сосредоточились на моем клиторе, и он сосал его почти с любовью.
Мое тело дернулось, и он глубоко застонал.
— О боже!
Я сжимала покрывала вокруг себя, пока Ксавьер пытал мою оргазмирующую киску своим языком.
Мое желание предательски усилилось.
Мои руки непроизвольно метнулись к его волосам, и я безжалостно сжала короткие пряди.
Я ничего не могла с собой поделать.
Я втирала клитор в его язык, и волны удовольствия омывали меня.
  
Он застонал, и его язык задрожал на моей киске.