Чужая

— Да, и не одна, — печально взглянув на меня, проговорила девушка.
Ну, уж нет. Так просто я теперь не сдамся. Теперь-то я знаю, что она тоже это хочет.
— Например?
— Того, что мы обе женщины – недостаточно? – грустно усмехнулась Саша.
— Для меня – нет, — серьезно ответила я.
— А для меня – да. Прости. Я просто… переэмоционировала. Мне лучше уйти.
— Останься, — я посмотрела на нее прямо и честно. – Я не хочу, чтобы ты уходила. Просто… побудь со мной. Я не буду ни на чем настаивать. Просто… поговорим, — сказала я, видя, что она колеблется.
  
— О чем? – напряглась девушка.
— О чем хочешь, — я готова была что угодно сделать, лишь бы она осталась. Просто была рядом. – Пожалуйста, — добавила я негромко.
Саша молчала с полминуты, после чего прикрыла глаза и кивнула:
— Хорошо. Но только ненадолго.
— Спасибо, — улыбнувшись уголками рта, я протянула руки, чтобы принять ее пальто. – Ты на машине?
— На такси, мою все еще красят.
— Хорошо, — я повесила пальто на плечики и убрала в шкаф. – Тогда сможешь составить мне компанию в распитии вина. Испанского, — улыбнулась я, показывая рукой в направлении кухни.
— Ты была в Испании? – удивилась Саша, двигаясь дальше по коридору и явно расслабившись от того, что тема с поцелуем была закрыта.
— Не я, подруга. По работе недавно ездила. Привезла мне гостинцы, — усмехнулась я.
— У меня тоже знакомый недавно в Испании был. Я бы и сама хотела туда слетать.
— Согласна, мне кажется, там очень красиво.
Мы прошли в кухню, я достала из шкафа еще один бокал и поставила на стол. Саша не торопилась усаживаться — она осматривала мое жилище.
Кухня была обставлена в стиле минимализм. У меня не было каких-то явных украшений и декора, скорее, я бы назвала это лаконичностью. Серо-белый гарнитур, встроенная техника, холодильник, на котором словно по линейке размещались многочисленные магниты, все непременно прямоугольные. Стол со стульями, на подоконнике два горшка с какими-то цветами, названия которых я не знаю, знаю лишь, что их нужно поливать раз в три дня. Над рабочей поверхностью столешницы висели на магнитном бруске красивые ножи (еще одна моя слабость), а чуть правее на небольшой стальной балке, выпирающей из стены, на крючках болтались кухонные принадлежности – венчик, поварешки, терка и прочий инвентарь.
— Ты что, раньше в больнице работала? – прищурилась девушка, повернувшись ко мне.
— Что? Почему? – я наполнила бокал вином и посмотрела на нее.
— Тут же стерильно, как в операционной. Ты точно роман с Леной Летучей не крутила?
Я засмеялась в ответ:
— Нет, хотя она очень даже ничего.
— Уверена, тут можно есть даже с пола, — пробормотала Саша, все же проходя к столу и усаживаясь на стул.
— Возможно, но пробовать не советую, — улыбнулась я, пододвигая ей бокал.
— Я вообще заметила, что у тебя с чистотой очень странные отношения… Это… как это называется, — Саша смешно нахмурилась, вспоминая слово, — перфекционизм?
— Не совсем, — негромко ответила я и подошла к холодильнику, открывая его. – Будешь фрукты? Или… сыр, наверное, подойдет лучше. Не испанский, конечно, но тоже неплохой. Колбаса еще есть вкусная.
Достав пачку сыра и колбасу, я взяла разделочную доску и сняла нож со стены.
— Сыра будет достаточно. Ты уверена? – усмехнулась Саша, а я чувствовала спиной ее взгляд.
— Ты о чем? – я начала нарезать сыр ровными аккуратными ломтиками.
— Что дело не в перфекционизме? Господи, ты открыла холодильник, а у тебя там все по полочкам, — по ее интонации я поняла, что девушка улыбается.
— Разве так не у всех? Просто люблю порядок. Точно фруктов не нужно? — попыталась я как-то съехать с темы, принимаясь за тонкую палку колбасы.
— Точно. И нет. Так не у всех. Ты все-таки перфекционист, — решительно кивнула Саша, глядя, как я ставлю тарелку с аккуратно нарезанными ломтиками ровно посередине.
— Дело не в нем, — вздохнула я, усаживаясь на стул и поднимая бокал. – За окончание этого сумасшедшего дня.
Саша звякнула об мой бокал своим и сделала пару маленьких глотков. Взяла ломтик сыра и прищурилась:
— А в чем тогда дело?
— В смысле? – я тоже взяла кусочек и непонимающе посмотрела на девушку.
— Если дело не в перфекционизме, то в чем?
— А ты настойчивая, да? – усмехнулась я.
— Мне просто интересно, — пожала она плечами. – Боже, как вкусно! – воскликнула девушка и тут же схватила еще один ломтик.
— Ешь, — улыбнулась я и чуть подвинула тарелку к ней. – Может, пиццу заказать? Или что-то еще? Ты наверняка голодная.
— Нет-нет, я не голодна. Лучше расскажи мне о себе. Что там с чистотой и порядком? – не унималась девушка, а я поняла, что не смогу избежать обсуждения этой темы.
— Просто… мне спокойнее, когда все лежит на своих местах.
— Спокойнее?
— Да. У меня… — я вздохнула, осознавая, что не слишком хочу об этом говорить. – У меня ОКР.
— ОКР? – нахмурилась Саша. – Что это?
— Обсессивно-компульсивное расстройство, — пояснила я, понимая, что такое лицо, как у Саши, я вижу в тысячный раз.
— И что это такое? – все еще глядя на меня с непониманием, пробормотала Саша.
— Если по-простому – невроз навязчивых состояний. Но я не псих, — усмехнулась я, видя, как вытягивается лицо девушки.
— Я об этом и не подумала, просто… Я не совсем понимаю.
— Ну… У тебя иногда появляются тревожные, пугающие мысли, которые не имеют при этом рациональности?
— М-м-м… — задумалась девушка, закусив губу. – Не имеют рациональности? Не думаю. Скорее, все более чем рациональны.
— Ну, а у меня бывают. И помимо мыслей, есть физические проявления, они называются компульсиями. Какие-то ритуалы, повторения. Это… своеобразная защита организма на внешние раздражающие факторы, стрессы.
— Подожди, — Саша остановила меня, подняв руку. – В детстве я боялась, что моя мама умрет. От чего-нибудь. Ну, просто, как факт. Я долго не могла нормально спать по ночам, постоянно думала об этом.
— Вот, что-то типа такого, — улыбнулась я. – Только представь, что это не одна мысль, которая не дает тебе спокойно жить, а множество. Примерно так все и обстоит.
— Это… тяжело, — сочувственно проговорила девушка. – И как ты… Ну, это лечится вообще?
— Это купируется. Психологи, психотерапевты, иногда гипнологи. Можно это уменьшить, но избавиться полностью почти никогда. Если это не эпизодически.
— А у тебя это давно?
— С детства. С семи лет.
— И ты с семи лет превращаешь все вокруг в праздник чистоты? – усмехнулась девушка. – Ой, извини. Я не хотела обидеть… Я просто… Забудь, — помахала она рукой, краснея. Как мило.
— Все нормально, — улыбнулась я. – Нет, у меня всегда все менялось. Был период заикания, потом я не могла произносить вслух какую-то букву, повторяла имена людей по три раза… разное. Но с возрастом научилась более-менее это контролировать. Просто стараюсь, чтобы лишний раз меня ничего не раздражало. И когда вокруг все… симметрично, чисто, все по местам — мне спокойнее.
— А успокоительные… Они не помогают?
— Мне — не особо. Меня лечили успокоительными, антидепрессантами, транквилизаторами… Все бессмысленно. Организм так реагирует на раздражители, так проявляет себя во время стресса. У меня нет «затыка» на микробах, я просто люблю чистоту и симметрию.
— Понятно, — протянула Саша. — Это многое объясняет. А в детстве тебя не дразнили? Дети ведь жестокие. Видят… других, не таких, как они, и готовы растерзать, — вопросительно посмотрела на меня девушка и тут же добавила, — если не хочешь – не отвечай. Я, наверное, лезу не в свое дело.
— Все в порядке. Я же сама рассказала, — улыбнулась я уголками губ. – Дразнили, конечно. У меня классе в пятом был период, когда мои компульсии проявлялись, как нервный тик. То глаз дергался, то какие-то звуки, типа покашливания. И, конечно, только ленивый не цеплялся к этому.
  
— И как ты… как ты справлялась? – девушка смотрела на меня с таким сочувствием, что даже стало немного не по себе.