Ложечник

Янис понял это в тот самый момент, когда Бенно рассказал об объедках.
— Ты, конечно же, хочешь знать, кто это был, — продолжал Ассерик. — Я не могу утверждать с уверенностью, но у меня есть очень сильные подозрения. — Он выпрямил спину, и по его лицу проскользнула довольная улыбка. — По всей вероятности, это дело рук Вильмы. По всей вероятности. Доказать ее причастность я не могу, но, честно говоря, я ни капельки не сомневаюсь, что это она.
  
— Это не Вильма! — воскликнул Янис.
— Почему ты так в этом уверен? Настолько хорошо ее знал?
Янис знал Вильму совсем не так хорошо, но это не она отравила Локу. Она бы не смогла. Слишком уж она была мягкая и круглая. А когда он расплакался, она вытирала ему слезы краешком фартука.
— А еще я не могу полностью исключить, что к этому причастна Силка. — Ассерик наклонил голову вбок. — Боюсь, что в смерти твоей собаки виноваты они с Вильмой вместе. Поэтому спрашиваю еще раз: ты ничего не заметил? Силка не говорила ничего необычного? Не проговорилась в чем-нибудь?
Янис смотрел Ассерику в глаза. Смотрел и молчал, не зная, что ответить.
— Ничего? — еще раз спросил Ассерик. — Тогда я, с твоего позволения, продолжу. Вильму мы уволили не просто так. У нас не было другого выхода! Вильма совсем испортила Силку, иначе и не скажешь. Знаешь, как она называла Силку? Душенька-госпожа! Подобного отношения мы терпеть не могли. Кухарка должна знать: ее место на кухне. А она тряслась над Силкой, как клуша, и чем дальше, тем хуже.
— А как трясутся клуши? — полюбопытствовал Янис.
— Ты что, пытаешься шутить?! — вышел из себя Ассерик. — И это когда положение так серьезно? Подумай сам: что будет делать наседка, если в поле зрения окажется чужой цыпленок?
— И что она будет делать? — спросил Янис.
— Она заклюет его насмерть! — наставительно поднял палец Ассерик. — Она избавится от него! И этот чужой цыпленок — ты, Фолкер. Это в тебе она видела угрозу потерять Силку.
Янис не всё понял про клушу, зато ему было совершенно ясно, чего добивается Ассерик.
— И вот что мне любопытно, — продолжал Ассерик. — Если отравленные объедки твоей собаке дала Вильма, то не лежит ли часть вины на твоей сестре? Разве она не должна была понять, что Вильма заходит слишком далеко? А мы ведь Силку предупреждали. Не разрешали ей ходить на кухню, но она не послушалась.
Янис продолжал наблюдать. Он ясно видел, что Ассерик думает. Что у него в голове.
— Не может быть, чтобы Силка ни о чем не догадывалась. Разве не должна она была помешать Вильме?
Ассерик думал, что он умен, но на самом деле был глупее кролика. Янис видел его насквозь. На самом деле Ассерик ничего не знает. Не знает о том, что они ходили к Метте. Он только слышал, что Янис с Силкой спускались на кухню — Ханта донесла. Вот и всё.
— Вильму мы уже уволили, — самодовольно сообщил Ассерик. — Но что насчет Силки? По-твоему, она тоже заслуживает наказания? За соучастие?
— А она точно в этом участвовала?
— Этого я утверждать не могу. Но, скажем так, в ее силах было это предотвратить. Скажем так, она могла спасти твою собаку. Если бы захотела.
Янис прекрасно понимал, чего ждет от него Ассерик. На что тот надеется.
— Она заслуживает наказания, — послушно повторил он.
— Значит, в этом ты со мной согласен, — обрадовался Ассерик. — Понятно, что ты разозлился. Совершенно справедливо.
Янис в мокрых сапогах шагнул прямо на ковер. Ассерик уже услышал то, что хотел, но можно ему еще подыграть. У двери стояла пустая ваза.
— Силка у меня получит, — заявил Янис и ударил по вазе ногой. Та упала, и от нее откололся кусочек.
— Фолкер! — взвизгнул Ассерик.
— Что?
— Марш наверх! — Затем Ассерик взял себя в руки и почти спокойно добавил: — И переоденься в сухое.
  
Если мы умрем, они перестанут нас искать
 
Едва Янис вошел в комнату, примчалась Грета.
— У вас нет сухих вещей, — озабоченно сказала она. — Только нижнее белье. Господин Ассерик и господин Кундер посчитали, что одной пары штанов будет достаточно. И одной куртки. А ведь я говорила, что этого не хватит.
Янис сбросил сапоги, стащил с себя штаны и вышагнул из них, оставив валяться на полу.
— Повешу сушиться на кухне, — сообщила Грета. — А вы оставайтесь здесь, пока я не принесу их обратно.
И она положила на кровать чистые подштанники и носки, такие же тонкие, как в прошлый раз.
Янис не собирался ждать, пока мокрая одежда высохнет, и прошел по коридору в комнату Силки прямо в подштанниках.
Силка стояла у кровати в своем грушево-желтом платье. Когда Янис вошел, она посмотрела на него испуганно. — Это не я, — начала оправдываться она. — Не знаю, что они тебе наговорили, но это не я.
— Они обвиняют тебя, — подтвердил Янис. — Утверждают, что больше всего виновата Вильма, но ты ей помогала. И я должен на тебя разозлиться. Ассерик всё говорил и говорил, а я прекрасно знал, чего он добивается. Я еле сдержался, честное слово, я сдержался, но это они убили Локу, Ассерик с Кундером, и больше сдерживаться я не готов, и, когда я встречусь с ними в следующий раз, я их просто изобью! Вот этими самыми кулаками! Вышвырну их из дома!
— Ты? — горько улыбнулась Силка. — Ты же ребенок! — Но, глянув на Яниса, поправила себя: — Еще мальчик. — Это звучало чуть лучше, но всё равно не слишком обнадеживающе. — Кроме того, если ты что-то сделаешь нашим кузенам, приедут их родные братья. Волбер и еще четверо. И с ними еще дядя Радик и тетя.
— Родные братья Ассерика и Кундера? — Янис сел на кровать. Пять кузенов. Он попытался представить, как это. Пять Ассериков или пять Кундеров. Или пять раз чуточку от одного и чуточку от другого.
— И еще братья тети и кузены наших кузенов, — продолжала Силка. — Вся семья. Ты, наверное, думал, что Ассерик с Кундером одни на белом свете? Как мы с тобой?
Пять родных братьев и еще кузены. А если у них тоже есть кузены, то получается, это кузены кузенов их с Силкой кузенов. А ведь еще братья тети. Сколько их?
— Вот наши родственники, — произнесла Силка. — Со стороны дяди Радика. — И она описала рукой огромный круг в воздухе. — А вот это… — Она почти соединила указательный и большой пальцы, оставив между ними узкую щелочку. — Это мы с тобой. Крошечная песчинка.
Янис постарался вообразить брата Волбера и остальных четырех. Представил дядю Радика и тетю с ее братьями.
— Завтра меня здесь не будет, — неожиданно для себя сказал он.
Эти слова просто выскользнули у него изо рта, быстрее, чем нужно. Мысли, не поспевая за ними, плелись сзади. Завтра он будет ночевать в лесу. Завтра он разведет костер и приготовит то, что сможет раздобыть. Но, подумал он, еду ведь можно и с собой взять. В погребах Холдера еды предостаточно. Ослика и мешка у него нет, но, если поискать, наверняка можно найти тряпицу, чтобы завернуть еду, и ремень, на котором этот узелок нести. Может, подойдет его постельное белье? Завернуть инструменты в простыню и завязать на узел. Он представил себе, как идет: с ремнем на плече и котомкой, полной окороков и брюквы.
— Отправлюсь в горы.
Сначала он пойдет к себе в комнату и соберет инструменты, а потом на кухню за штанами. Погреба с припасами находятся рядом с кухней. Он заберет все окорока и столько хлеба и брюквы, сколько сможет унести. Ассерик с Кундером заплатили Схенкельману, чтобы тот привел Яниса в поместье Холдер. А завтра, когда Яниса и след простынет, они поймут, что всё было зря. А потом, когда обнаружат пропажу из погребов… Лошадь, решил Янис. Ему нужна лошадь! Может, Оде? Тогда можно будет прихватить доску от шкафа или столб от кровати. Главное, чтобы древесина была подходящая. Да и вообще, ему в поместье Холдер никогда не было так же спокойно, как в хижине. Зачем же оставаться? Силка ведь говорила, что ему надо уйти, вот он и уйдет. Великой хвори не существует, а вот кузены — да, и они гораздо хуже, они сгрызут тебя начисто, им только дай. Оттяпают не только нос и пальцы, а всё сразу.