Твое время принадлежит мне (СИ)

— Телефон разряжен.
— Возьми зарядку, поставишь на работе, — пожал плечами, отвлекшись от рук, и резко тронулся с места.
Я забежала в квартиру, понимая, что изрядно опаздываю. Быстро переоделась, стянула волосы в хвост, обула кроссовки, а когда разогнулась, увидела прямо перед своим лицом мужскую руку с какой-то тряпкой в руке. Он прижал ее к моему лицу, я вдохнула резкий запах, в глазах начало мутнеть, тело перестало слушаться, я начала оседать на пол, но цели не достигла, отключившись.
- Время — всего лишь иллюзия, — слышала над собой тихий вкрадчивый голос. — Его не существует, понятие размыто, оно ускользает, как песок сквозь пальцы. Твоя жизнь принадлежит мне, ты принадлежишь мне. 
Я попыталась открыть глаза, но веки были такими тяжелыми, что я попросту не смогла. Слабо шевельнула пальцами и простонала, услышав вновь тот самый голос: 
- Не сопротивляйся, это бессмысленно. Ты придёшь, я буду ждать тебя. Ты отдашь мне то, что принадлежит мне. Свою молодость, свою красоту, я заберу все. Она спрятала тебя, но ты сама нашла меня, ты чувствуешь, все твоё естество стремится к этому. Часы пробьют полночь под полной луной и ты вернёшь ее долг. Я буду ждать. 
- Нина! — крикнул кто-то совсем рядом. — Нина! 
— Да твою ж мать… — нервное, глухое ворчание и резкое: — Нина!
Я вновь попыталась открыть глаза и удивилась тому, что это с лёгкостью мне удалось. Миша держал меня за плечи, сидя рядом, на мгновенье замер и крепко прижал к себе, пробормотав:
— Я чуть не рехнулся…
— Где я? — спросила сипло.
— Дома, — ответил удивленно и отстранился.
Я посмотрела по сторонам, с трудом узнав свою прихожую. Глаза привыкали к темноте, я с трудом различала его лицо, а в тишине слышала, как бьется его сердце, отдаваясь пульсацией в руках.
— Что случилось? — снова спросила тихо и потёрла лицо, пытаясь прийти в себя.
Он подхватил меня на руки и отнёс в спальню, переложила на кровать.
— Я звонил весь день, ты телефон так и не включила. Разозлился сначала, память девичья, приехал к работе встречать, сижу — ты не выходишь. Потом мужик какой-то начал закрывать, я вышел, мол, где… а он мне — не вышла. Я сюда, дверь не заперта, вошёл, а ты лежишь. Сначала подумал — мертвая. До сих пор руки трясутся… Хотелось рядом лечь и пулю в башку пустить…
Я протянула у нему руки, а он тут же ухватил обе, притянув к лицу и начав целовать.
— Я собиралась выйти, — сказала, начав соображать, — но мне сунули под нос какую-то тряпку и я отключилась.
Он опустил мои руки и нахмурился.
— Херня какая-то, Нин.
— Согласна, — кивнула медленно в ответ. — Голова болит.
— Поедем ко мне, не хочу тут оставаться. Проходной двор… — начал прилаживаться, чтобы поднять на руки, но я остановила его:
— Сама.
Осторожно приняла вертикальное положение, слегка покачнулась и прошла в ванну, долго умываясь холодной водой. В голове появилась ясность, я покидала в небольшую спортивную сумку разные вещи первой необходимости и появилась с ней в коридоре.
— Им ничего не нужно в квартире, кроме меня самой, — сказала уже в машине. — И в первый раз тот тип приходил ровно за тем же — ввести меня в состояние… черт знает, что это было, но я слышала голос. И нёс он какую-то ахинею, дословно не вспомнить.
— Давай вольный пересказ, — бросил хмуро, а я поморщилась:
— Что-то про то, что я принадлежу ему и с какого-то перепуга сама приду. В полнолуние, в полночь. И какая-то херня про время.
— Первая ассоциация — Антиквар, — скривился Миша. — Только в толк взять не могу, какого хера ему от тебя надо.
— Голос сказал — мою молодость, — хмыкнула в ответ. — Но это был не его голос, я бы узнала.
— А зачем напрягаться и самому тащиться?
— Мог бы подготовить запись. А так — какой смысл, если я не пойму, к кому спешить?
— Логично, но других кандидатур я не вижу.
— А когда у нас полнолуние?
— Без понятия, — буркнул недовольно. Разблокировал и сунул мне свой телефон. — Посмотри в интернете.
 
— Не боишься, что я полезу по перепискам? — хмыкнула, взяв телефон.
— Слазь, если хочешь настроение испортить, — пожал плечами, а я вспыхнула и тут же принялась открывать мессенджеры, но там не было ни одного чата. — Попалась, — хохотнул довольно. — Обожаю, когда ты ревнуешь.
— А если я так буду делать? — проворчала в ответ, а он рыкнул:
— Ты уже сделала. Ну? Когда выть на луну?
— Через три дня.
— Отлично, есть время понять, что за шутник.
— Какой ты оптимист, Миша, — протянула, вытаращив глаза. — И как ты намерен это сделать?
— Для начала — поспать. С ног валюсь, денёк выдался так себе.
— Неприятности? — вздохнула, а он отмахнулся:
— В пределах обычного. Я больше дергался из-за того, что ты не отвечаешь.
— То есть, твои неприятности — это я? — скривилась в ответ, а он засмеялся:
— В точку. И ты за это сейчас ответишь.
Свою усталость он сильно переоценил: уснули мы лишь под утро, а проснулись, когда уже вовсю светило солнце. Точнее, я проснулась. Его рядом уже не было. Я накинула его рубашку и спустилась вниз, застав его за телефонным разговором на кухне.
— Круглосуточную слежку за Антикваром. Когда, что, с кем, где, сколько раз ходил посрать, чем, короче, ты понял. И все, что сможешь нарыть по биографии: личное, рабочее… — послушал ответ и рыкнул: — Нет, вчера! — повесил трубку и пробубнил себе под нос: — Скоты ленивые.
Я осторожно вошла, а он окинул меня взглядом и мгновенно переменился в лице, став похожим на сытого мартовского кота: довольный, похотливый, со сверкающими глазами. Стиснул челюсти и процедил:
— Будет лучше, если ты оденешься.
— Кому? — ответила игриво и закусила нижнюю губу, медленно подходя. Села к нему на колени и сбросила рубашку.
— Сейчас Колян приедет, — сказал сквозь зубы, но руки уже начали шарить по моему телу. — Подождёт, — сдался, начав целовать.
Ждать ему пришлось довольно долго: кухня открыла новые горизонты. Не смущали ни телефонные звонки, ни в домофон, ни в дверь, ни автомобильные гудки под окном, все просто перестало существовать.
— Так, — сказал, быстро одеваясь, — три дня — это мало, на самом деле. Давай ты не будешь тырить мои рубашки, футболки и, тем более, не будешь ходить голой средь бела дня?
— А сколько сейчас? — спросила невзначай.
— Часы на тумб… — начал, а потом увидел их на своем запястье. — Час дня, — ответил медленно, снова покосившись на меня, а я уткнулась в свои ладони, скрывая улыбку и простонала:
— Я опять прогуляла работу, — и кинулась в комнату за телефоном.
Набрала менеджеру, сослалась на ужасную хворь, внезапно поразившую вчера с такой силой, что я не смогла доползти до телефона, и которая продолжается и сегодня.
— Ладно, — буркнул недовольно, — но с тебя больничный, вызови врача.
— Конечно, — ответила с готовностью и принялась гадать, где мне его достать. Вприпрыжку спустилась вниз, продолжая щеголять в его рубашке и крича по пути: — Миш, мне нужен больничный! Есть кто в больнице?
— Вот это я понимаю доброе утро, — хмыкнул Николай, сидевший на кухне, а Миша в раздражении прикрыл глаза.
— Извините, — буркнула, начав пятиться и отчаянно краснея. Быстро развернулась и заспешила на второй этаж.
Оделась, вернула своему лицу привычный цвет и спустилась, пряча взгляд.
— Запарил ухмыляться, — рыкнул Миша.
— Я же живой, — возмутился Николай в ответ.
— Это временно, — ответил ехидно и хмуро посмотрел на меня: — К чему этот геморрой с больничным? Уволься и все. Не работа, а недоразумение.
Стало обидно, я кисло улыбнулась в ответ и пошла наверх собирать обратно свою сумку. Появилась в дверях, махнула им на прощанье рукой и объявила:
— Я домой.
— Нина, твою мать, — прошипел сквозь зубы, но с места не сдвинулся.
Я развернулась, победно ухмыльнувшись, и, пользуясь тем, что в присутствии Николая он за мной точно не кинется, покинула квартиру. Тут же пришло сообщение с незнакомого номера «ты за это ответишь», я добавила его в список контактов и ускорила шаг.