Невеста поневоле

Камилла смотрелась в зеркало, и в одно мгновение перед ней пронеслась вся жизнь — несчастья, нужда…
Ее снова охватил страх перед будущим.
— Нужно надеяться на лучшее, — сказала она себе.
Она вздернула подбородок повыше и заставила себя улыбнуться, она готовилась к встрече с мужчиной, который был для нее дороже жизни.
В этот момент дверь открылась. Камилла быстро повернулась. В комнату вошли баронесса и капитан Чеверли.
Она увидела в его глазах обеспокоенность. Вновь обретя храбрость, Камилла обратилась к баронессе:
— Я бы хотела поговорить с капитаном Чеверли наедине. Не будете ли вы так любезны подождать в коридоре и проследить, чтобы нам никто не помешал?
— Мне не следует оставлять вас одну, — ответила баронесса. Просьба Камиллы взволновала ее.
— Я знаю, — мягко ответила Камилла, — вот почему я и попросила вас подождать в коридоре. Как только вы увидите, что кто-то приближается, немедленно зайдите в будуар. Я не хочу, чтобы вас снова обвинили в том, что вы плохая компаньонка.
— Да, этого нельзя допустить, — согласилась баронесса. Слова Камиллы сбили ее с толку, и она подумала, что для нее ив самом деле правильнее находиться снаружи, нежели в комнате.
— Я сделаю, как вы просите. Подожду в коридоре. — И баронесса вышла из будуара.
Минуту Камилла и Хьюго молчали, затем в два прыжка он оказался возле нее и прижал ее руки к губам.
— Что случилось? Ты знаешь, мне нельзя находиться здесь.
— Думаю, что баронесса ясно дала это понять, — улыбнулась Камилла, — но мне все равно, что будут говорить или думать. Я решила, что не позволю этим людям сломить себя.
Она прочитала вопрос в его глазах.
— Нас видели прошлой ночью. Маркграф сделал баронессе выговор за то, что она оставила меня одну.
Бедняжка, она думала, что я сплю, так оно и было, пока ты не постучал в дверь.
— Значит, маркграф сует нос не в свое дело? Как ты думаешь, он может поднять шум? — пробормотал Хьюго.
— Баронесса сообщила мне, что как раз это он и собирается сделать, поэтому я хочу, чтобы ты поговорил с ним. Не обо мне! Мне все равно, что он думает, но, если откроется, что баронесса небрежно относилась к своим обязанностям, она может потерять свою должность при дворе. Мы не должны этого допустить.
— Мы? — Капитан Чеверли удивленно поднял брови.
У Камиллы на щеках заиграли ямочки.
— В конце концов, она попала в беду из-за нас обоих.
— Ты здесь ни при чем, — быстро проговорил он. — Во всем виноват я один.
— А я твоя соучастница, которая пошла с тобой по собственному желанию, — мягко произнесла Камилла.
Он заглянул ей в глаза и на мгновение забыл обо всем на свете. Затем Хьюго с усилием заставил себя оторвать от нее взгляд и, глядя в сторону, спросил:
— Что я должен сделать?
— Поговори с маркграфом. Скажи, что ты чрезвычайно удивлен тем, что он не назначил ни одну леди из своего двора для моего сопровождения. Он знал, что баронесса уже не молода и что она уже два дня путешествует с головокружительной скоростью.
Маркграфу следовало бы помнить об этом и переложить часть ее обязанностей на кого-нибудь по своему усмотрению.
Лицо Хьюго озарилось веселой улыбкой.
— Скажи ему, что ты увидел, как я нервничаю, что вполне естественно для невесты. Ты понял, что необходимо меня успокоить, придать уверенность перед предстоящими завтра церемониями, не говоря уже о встрече с женихом, с которым я еще незнакома. Намекни, что я уже хотела возвращаться в Англию и только твое вмешательство помогло предотвратить катастрофу.
— Когда ты успела все это придумать? — спросил Хьюго, в его глазах мелькнул озорной огонек.
— Прямо сейчас, — с наигранной скромностью ответила Камилла. — Ловкий ход, правда? И не забудь добавить, что ты не собираешься рассказывать в Мельденштейне про то, как он пренебрежительно отнесся к их будущей принцессе. Тогда он не станет торопиться с критикой баронессы.
Хьюго закинул голову назад и расхохотался.
— Ты просто бесподобна. Ни одна женщина не сравнится с тобой.
— Ты так думаешь? — спросила Камилла.
 
— Ты знаешь, что да, — ответил он уже серьезно. — О, любимая, как я буду жить без тебя. Все остальные женщины ничто перед тобой.
— А как мне смириться с тем, что некому будет смеяться вместе со мной? — Она почувствовала, что сейчас расплачется. Ее глаза наполнились слезами.
Но через минуту Камилла решительно добавила:
— Думаю, что прошлой ночью мы оба вели себя малодушно. Мы решили, что жизнь кончена и что нам двоим никогда не суждено стать счастливыми. Но я чувствую, хотя со стороны это покажется безумием, что мы должны верить в будущее.
— Верить? — переспросил Хьюго.
— Да, верить в самих себя, в нашу судьбу. То, что мы обрели друг друга, было предначертано свыше.
— О, любовь моя, если бы я только мог поверить в это! Когда мы расстались, я всеми силами пытался придумать какой-нибудь выход, но нет, нас ждет лишь вечная пустота и тьма, куда не проникает ни один луч света.
— О, Хьюго! Не думай так. Может быть, я ошибаюсь, но не могу отделаться от предчувствия, что скоро мы встретимся вновь. Если бы не эта надежда…
Она помедлила. Он не отрывал глаз от ее лица.
— Если бы не надежда, то… я хотела бы умереть прямо сейчас. — тихо проговорила Камилла.
— Любовь моя, не говори так, а то я заключу тебя в объятия и никогда не выпущу из них.
В голосе Хьюго послышалась страсть, а его взгляд сказал ей, что она слишком сильно испытывает его.
Женское чутье подсказало ей, что нужно спасти его от себя самого. С глубоким вздохом Камилла прошла к двери и открыла ее.
— Не могли бы вы зайти, баронесса? — проговорила она.
— Нам пора спускаться вниз, — торопливо проговорила та. — Боюсь, мы уже опоздали. Маркграф будет недоволен.
Хьюго не двинулся с места. Он все еще смотрел на Камиллу, и в его глазах полыхал огонь, словно он замышлял какой-то отчаянный поступок. Слова баронессы вернули его к действительности и напомнили об обязанностях. Он взглянул на часы, стоявшие на камине.
— Мы опаздываем на десять минут, — нахмурился Хьюго. — Непростительно с нашей стороны. Без сомнения, маркграф поднимет большой шум по поводу задержки. Я принесу ему ваши извинения, мисс Ламбурн, и поговорю насчет того вопроса, который мы обсудили. Предлагаю вам выйти через пять минут.
— Хорошо. Думаю, что бокал вина перед предстоящей поездкой придаст нам с баронессой сил.
— Что вы, мисс Ламбурн! Я и подумать не могу, чтобы пить вино в такой ранний час, — запротестовала баронесса.
Но когда принесли вино, она без долгих разговоров выпила свой бокал-Капитан Чеверли уладит все проблемы с маркграфом, и я обещаю, что до ушей принцессы не дойдет ни слова о вчерашнем происшествии.
— Но как вам удастся убедить маркграфа не поднимать скандала? — изумленно спросила баронесса.
— Не без помощи хитрости, — ответила Камилла. — После этого случая я начинаю думать, что во дворце мне придется все время быть начеку, чтобы сохранить свое доброе имя.
— Простите, я не хотела расстраивать и тревожить вас, — поспешно добавила баронесса. — Уверяю вас, что, пока вы в точности следуете правилам этикета, вашей репутации не грозит никакой опасности при дворе.
— К сожалению, именно этикет мне никогда и не давался, — призналась Камилла. Она не могла удержаться от улыбки, глядя на старую леди, которая в своих перьях и рюшах выглядела точно взъерошенная курица. — Кажется, я боюсь дворцовых интриг гораздо меньше, чем раньше, — заметила девушка.
Она знала, что это любовь придает ей храбрость и спокойствие.
«Какое они имеют право обвинять английскую леди в недостойном поведении?» — спрашивала она себя.
 
Камилла ни на минуту не забывала о том, что она в западне и ничто не спасет ее от предстоящего брака, и все же в глубине души продолжала верить в чудо, которое избавит ее от этого испытания. С надеждой на будущее она спустилась вниз, где ее уже ожидал королевский кортеж.