Невеста поневоле

Камилла искупалась в серебряной ванне, куда налили душистую розовую воду, вытерлась полотенцем, пахнущим сиренью, и сосредоточилась на подготовке к ужину. Она хотела выглядеть как можно привлекательней. ;
Хорошо, что она взяла с собой туалет, по великолепию и элегантности не уступавший убранству дворца. Ее платье из серебристого газа украшали рассыпанные по нему маленькие бирюзовые бусинки. К туалету прилагались бирюзовые ленты. Они обвязывались вокруг талии и вплетались в прическу.
Последние Роза закрепила с помощью бриллиантовой броши, которую леди Ламбурн подарила Камилле в качестве свадебного подарка.
Несмотря на то что брошь не была очень дорогой или крупной, Камилла считала ее самой великолепной вещицей, которую она видела в жизни, пока не взглянула на драгоценности, подаренные принцем. Она подумала, не надеть ли сегодня ожерелье.
Возможно, он прислал его именно с этой целью? Но может быть, лучше надеть его подарки в день приезда в Мельденштейн?
Она открыла футляр и вспомнила, как украшения лежали у ног Хьюго Чеверли, как он яростно набросился на нее, с какой злостью говорил. Камилла захлопнула футляр.
— Думаю, что к этому платью не требуется украшений, — проговорила она.
— Вы не наденете даже ожерелье, мисс? — удивилась Роза.
Камилла покачала головой и посмотрела на свое отражение в зеркале.
— Не сегодня, — ответила она. — Думаю, мне придется часто надевать его во дворце, я еще устану от бриллиантов.
Ей пришло в голову, что сегодня — последняя ночь путешествия. Завтра они приедут в Мельденштейн, и Хьюго не будет больше сопровождать ее. Он вернется назад, в Англию, а она останется одна.
Она прогнала грустную мысль, словно стряхнула тяжелое бремя с плеч, затем поблагодарила Розу за помощь и, не став ждать баронессу, отправилась вниз, в большой зал, где все должны были собраться перед ужином.
Она медленно спускалась, сознавая, что в новом туалете, с искусно уложенной прической выглядит как нельзя лучше. Ей так хотелось, чтобы Хьюго снова назвал ее прекрасной.
Ее сердце заколотилось в груди, когда она увидела, что он ждет ее у подножия лестницы. Хьюго выглядел исключительно элегантно. Серый атласный вечерний камзол и белые бриджи сидели на нем безупречно. Искусно завязанный шейный платок подчеркивал изящество костюма.
«Никакой другой мужчина, — подумала она, — не смог бы выглядеть таким щеголем и в то же время таким сильным и мужественным».
Ее мысли словно передались Хьюго. Он повернулся и посмотрел на нее. На его губах появилась улыбка, а в выражении лица исчезли скука, цинизм и безразличие. Она почувствовала, что улыбается в ответ, и, подавив в себе желание побежать к нему навстречу, продолжала медленно спускаться.
Внезапно раздался стук колес, у дверей поднялась небольшая суматоха, и во дворец вошла дама в дорожном плаще из нежно-розового бархата, отделанном соболем. На голове у нее была шляпка, с розовыми лентами, из-под которой выглядывало удивительно красивое лицо с черными миндалевидными глазами и пухлым малиновым ртом. Она явилась, словно сказочное видение, и бросилась с распростертыми руками к Хьюго.
— Ты удивлен моим приездом, Хью-го? — спросило его видение с лукавым видом.
— Анастасия, какими судьбами? — воскликнул тот, ошеломленный ее неожиданным появлением. Что все это значит?
Анастасию явно позабавила его растерянность.
— Я так и знала, что ты удивишься! — рассмеялась она. — И я бы появилась еще раньше, если бы мой бестолковый кучер не заблудился.
— Но как тебе удалось приехать? — смущенно спросил Хьюго.
— Я вспомнила, что принц Мельденштейна — мой кузен, — отозвалась Анастасия. — Дальний, конечно, но тем не менее родственник. И я решила, что с моей стороны будет неучтиво не пожелать ему счастья в день бракосочетания. Я отправила в Мельденштейн курьера известить его королевское высочество о своем прибытии и еще одного курьера сюда, чтобы сообщить моему дорогому другу маркграфу, что я мчусь к нему в гости на всех парах и прибуду в одно время с вами.
 
— Но как ты узнала, что мы приедем сюда? Клянусь, я никогда не упоминал об этом.
Анастасия снова звонко рассмеялась. Она притянула его поближе к себе и проговорила тихо, чтобы ее мог услышать только он.
— Мой милый неискушенный Хьюго, — прошептала она, — разве ты не знаешь, что женщины всегда читают письма, которые мужчины носят с собой? Инструкции, полученные от принцессы, были у тебя в кармане камзола.
Камилла, которая тем временем спускалась все ниже, отчетливо слышала каждое слово, произнесенное Анастасией.
 
Глава 8
 
— Позвольте поздравить вас, мисс Ламбурн, с приближающимся бракосочетанием, — сухо сказала графиня Уилтширская, когда после ужина леди собрались в большом зале дворца.
Камилла чуть наклонила голову и пробормотала что-то в знак благодарности. Ее поразила необычная красота женщины, обратившейся к ней.
На Анастасии было платье из кроваво-красного атласа, настолько яркое и соблазнительно подчеркивающее фигуру, что все другие женщины в зале выглядели по сравнению с ней серыми и неинтересными. В ее волосах и на шее цвета слоновой кости сверкали рубины, и Камилла понимала, почему мужчины столпились вокруг нее и больше не замечали никого вокруг.
На ужин собралось много народу. Почти все гости ехали в Мельденштейн на свадьбу, которая должна была состояться через два дня.
Маркграф поднял большой шум вокруг приезда Камиллы. Памятуя о словах Хьюго, девушка быстро поняла, что он за человек. Для него было необходимо участвовать во всех важных событиях, знать самые свежие сплетни и находиться в близких отношениях со всеми достойными или недостойными людьми.
Благодаря будущему высокому положению Камиллу посадили по правую руку от маркграфа, и он весь ужин потчевал ее рассказами о разных высокопоставленных особах Англии и Мельденштейна.
— Его королевское высочество, ваш будущий муж, — мой близкий друг, — похвастался он.
— Пожалуйста, расскажите мне о принце Гедвиге, — попросила Камилла. — Как вы знаете, я еще не встречалась с ним.
— Чистокровный аристократ, с которым, не сомневаюсь, вы создадите счастливый брак, — ответил маркграф. — Мои владения лишь немного уступают Мельденштейну, и я надеюсь, что мы вместе будем пользоваться большим влиянием на переговорах о будущем устройстве Европы.
— Принц интересуется международной политикой? — поинтересовалась Камилла.
— Естественно, — ответил маркграф.
— Когда вы последний раз видели его королевское высочество? — спросила Камилла.
Почему-то у нее возникло подозрение, что маркграф вовсе не был таким закадычным другом принца, как он это представлял ей. От ее вопроса он смущенно заерзал.
— Как вы знаете, его королевское высочество, к сожалению, — а может быть и к счастью — уехал за границу во время перемирия тысяча восемьсот второго года. Когда Бонапарт начал снова неистовствовать, он уже не мог вернуться. В отсутствие принца страной управляла его мать. Она вела дела поистине мудро, в противном случае не представляю, что случилось бы с этой чудесной страной, которой вскоре вам предстоит править вместе с мужем.
— А после возвращения принца вы виделись с ним? — снова спросила Камилла.
— К сожалению, нет, — признался маркграф. — Разумеется, мы вели переписку. Всего несколько недель тому назад я написал его высочеству письмо относительно раздела границ. Думаю, мы должны прийти к единому мнению по этому вопросу до того, как Европейская конференция начнет указывать нам, что мы должны делать.
 
— Странно, что так мало людей видело принца после его возвращения. Мой отец знал его до войны, и капитан Чеверли тоже встречался с ним в Мельденштейне. Интересно, не изменился ли его королевское высочество после пребывания на Востоке? — задумчиво произнесла Камилла.
— Изменился? С какой стати? — удивился маркграф. — Уверяю вас, моя дорогая мисс Ламбурн, что его королевское высочество — прекрасный и честный молодой человек. Когда-то мы проводили много времени вместе, и уверен, что нас ждет еще много совместных приятных минут в будущем. Кроме того, теперь мы будем иметь удовольствие видеть и вас на наших вечеринках. Надеюсь, что в скором времени вы оба приедете погостить ко мне в Вестербальден.