Дарованная Гладиатору

— Тогда давай останемся вместе, — схватив Кезона за руку, шепчу, глядя ему в глаза.
— Я уже так решил в ту секунду, как увидел тебя, — рычит он, придвигаясь ближе, и его огромный стержень вновь прижимается ко мне.
Моё дыхание учащается, а сердце усиливает бег. Мне нравится быть рядом с этим мужчиной.
— Как долго ты уже здесь? — я желаю знать о Кезоне всё.
— Не знаю. Когда попал сюда, у меня не было ни седины в волосах, ни морщин на лице.
  
— Мне нравятся твои волосы, — я с улыбкой провожу рукой по его волосам с проседью. — Нравятся твои морщинки. — Кезон стонет, когда провожу пальчиком по морщинкам у его глаз.
Он хватает меня за запястье и склоняется так, будто хочет поцеловать.
— Ты мне нравишься, — говорит он глубоким хриплым голосом, от которого у меня между ног начинает пульсировать.
Я облизываю губы, глядя в его пронзительные карие глаза. Это возбуждает – находиться под властью такого могущественного человека. Я никогда не знала, что такие люди, как он, существуют в реальной жизни – источающие силу и доминирование. Кезон словно Геркулес во плоти.
Жар внизу живота становится всё сильней и сильней, и я скольжу ладонью по широкой и твёрдой как камень груди Кезона, скрытой под старой тогой. Она так же скрывает и его многочисленные шрамы, которые я нахожу сексуальнее всего, что когда-либо видела раньше.
— Ты их ненавидишь? — спрашиваю, пытаясь отвлечься от своего плотского желания разговором. — Людей, которые тебя пленили?
— Нет. Сейчас уже нет, — Кезон отрицательно качает головой и в его глазах горит твёрдая убеждённость.
— Почему? — я думала, что такой сильный человек как он, хотел бы заставить заплатить сполна тех, кто лишил его свободы.
— Они привели меня к тебе, Элоиза. Как я могу ненавидеть их за это?
Моё сердце набухает в груди от слов Кезона, а тело покалывает под его собственническим взглядом.
— И ты, правда, не хотел бы этого изменить, если бы мог?
— Нет, — с жаром отвечает он. — Я бы с радостью принял каждый удар хлыста, каждый удар меча, каждую холодную одинокую ночь, если бы это означало, что, в конце концов, встречу тебя.
О, эти слова… Они сводят меня с ума.
Я блуждаю взглядом по губам Кезона. Интересно, они такие же мягкие, как кажутся, или же твёрдые, как и всё остальное в нём.
Я приподнимаю подбородок, соблазняя и подталкивая Кезона поцеловать меня, и когда он почти сдаётся, стражник бьёт мечом по железным прутьям, отвлекая его.
Я шиплю от разочарования.
— Что? — рявкает Кезон на стражника. — Оставь нас!
— Мыться пора, — говорит стражник.
Я смотрю поверх тела Кезона и съёживаюсь, увидев трёх женщин, стоящих рядом со стражником. Волна ревности, безумная и горячая захлёстывает меня, хотя понимаю, что они такие же рабыни, как и я, которым поручено мыть моего мужчину.
— Позволь мне пойти с тобой, — тихо шепчу, пытаясь скрыть жгучую ревность, которую чувствую. — Я сама вымою тебя.
Кезон растерянно нахмурившись, смотрит на меня.
— Это я должен служить тебе, моя Венера. Ты та, кто заслуживает того, чтобы получать удовольствие всеми возможными способами.
— Всё в порядке. Я сама хочу.
Почти так же сильно, как хочу удержать этих сучек подальше от моего мужчины.
***
Кезон ведёт меня по тёмному сырому коридору в баню – каменную комнату, освещённую факелами, прикреплёнными к стенам. Нескончаемый водопад низвергается из стены и вливается в огромную каменную ванну, где отдыхают несколько гладиаторов. Никто из них и близко не столь велик, как Кезон, и у каждого из них выпрямляется спина, когда он входит в комнату.
Их язык тела ясно говорит, что эти опытные войны подчиняются моему мужчине, как стая волков подчиняется своему альфе.
— Кезон, — приветственно бормочут они, кивая головами, и при этом стараются не смотреть на меня. Для них ясно, что я принадлежу Кезону, и они не хотят рисковать, испытывая его гнев.
Едва заметная улыбка появляется на моих губах, и я подхожу немного ближе к внушительной фигуре Кезона. Мне вроде как нравится быть его собственностью.
— Вон, — рычит он низким рокочущим голосом. — Сейчас же!
Дюжину или около того гладиаторов не нужно просить дважды, и они спешат выбраться из ванн. Их мускулистые обнажённые тела не так впечатляют, как у Кезона. Рабыни в мокрых одеждах тоже спешат уйти, прихватив с собой ведра и щётки.
Двое стражников остаются у двери.
Они явно нервничают и потирают рукояти своих мечей, когда Кезон поворачивается к ним с горящим вызовом в глазах.
— Я сказал, вон!
У стражников пристёгнуты к груди защитные металлические пластины, а на поясе висят мечи. У Кезона же нет ничего, кроме невероятной силы и ослепительно яростного желания спрятать меня от их похотливых глаз.
И всё же стражники, недолго думая, скрываются за дверью, оставляя нас двоих наедине.
У меня перехватывает дыхание, когда Кезон оборачивается, и я вижу голод в его глазах. Это воспламеняет меня и заставляет кожу покалывать от желания. Моя женственность пробуждается, между ног начинает пульсировать и становится очень влажно.
Кезон снимает тогу, и я тихонько всхлипываю, когда вижу впечатляющее зрелище его обнажённого тела. Обнажённого для меня.
Теряюсь, не зная, куда мне в первую очередь смотреть. На его широкую грудь, твёрдый живот, крепкие плечи или… на длинный массивный член, между его толстыми мускулистыми бёдрами.
Моё лицо адски краснеет, когда глаза останавливаются на нём. Знаю, что неприлично пялиться…неприлично глазеть, но ничего не могу с собой поделать. От него невозможно отвести взгляд.
— Иди в воду, Элоиза и вымой меня.
Я сглатываю, когда он заходит в ванну и садится на каменное сиденье. Вода доходит до середины туловища Кезона.
Он проводит влажной рукой по волосам, когда водопад обрушивается за ним, как стук моего сердца. Пульсация между моих ног усиливается, когда я оглядываюсь вокруг, просто чтобы лишний раз убедиться, что мы одни.
Свет от факелов на каменных стенах отражается от воды, придавая всему сексуальное оранжевое сияние. Глаза Кезона, кажется, горят огнём, когда я вхожу в тёплую воду, позволяя ей пробраться под моё изодранное платье.
Взгляд Кезона неотрывно скользит по мне, когда я приближаюсь к нему с предвкушением, растущим во мне, как лесной пожар.
— Я никогда не делала этого раньше, — нервничая, признаюсь я, хватая кусок мыла и щётку.
— Я бы убил того, кому бы ты это сделала. И вообще не успокоюсь, пока не убью каждого мужчину, к которому ты прикоснёшься.
Глубоко вдохнув, подхожу к Кезону.
Он действительно огромен. Моё сердце трепещет в груди, когда я скольжу мылом по его широким бугристым плечам, размером и твёрдостью напоминающие валуны. Кезон стонет, когда я начинаю намыливать его кожу, при этом задаваясь вопросом, откуда у него каждый из этих шрамов. Держу пари, у каждого из них есть своя история, и надеюсь, что мы вместе будем достаточно долго, чтобы я смогла услышать каждую из них.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю, намыливая его широкую мускулистую спину.
— Как будто я умер и вознёсся на Олимп, — шепчет он, опуская голову. Я провожу скользкими от мыла пальчиками по его жилистой шее, и мы оба стонем.
Мне очень нравится прикасаться к этому мужчине. Мне нравится глубокий рокот, который он издаёт и то, как его тело реагирует на меня. Ему это тоже нравится. Я доставляю ему удовольствие, и плотский голод во мне хочет доставить удовольствие Кезону ещё больше.
— Сейчас я вымою тебе спереди, — шепчу с дрожью в голосе и встаю перед ним.
  
Кезон с шипением выдыхает, замечая мои острые как галька соски, просвечивающиеся сквозь мокрое платье. Этот мужчина может сделать со мной всё, что пожелает. Вот для чего я здесь. И самое странное, что я бы не сказала «нет». А была бы только рада этому.
Кезон откидывается на камень, и вода стекает вниз, обнажая его длинное толстое мужское достоинство. Оно колышется словно змея в мыльной воде.