Охота за тенью

— О будущем.
— Он врач, не так ли?
Кристиан Хольк кивает.
— Это он искал меня, когда мы сидели в гостевом домике.
— Почему вы не захотели с ним разговаривать?
— Это не имеет отношения к делу.
— Как его зовут?
— Биссон.
— Доктор Вальтер Биссон? Южноафриканец, который в свое время возглавлял программу «Проджект коуст»?
Лицо Холька слегка краснеет. Он молчит.
  
— Я читал в интернете об этих расистах. «Проджект коуст» разрабатывала биологическое оружие и стремилась ограничить рождаемость среди чернокожего населения. Позднее члены «Проджект коуст» создали организацию «Новый мировой порядок».
— Вы пытаетесь делать выводы, но не осознаете масштаба проблемы, — бормочет Хольк. — «Мишн зироу» — это лишь малая частица гигантского целого, размах которого даже я не могу себе представить. Послушайтесь доброго совета, не копайте глубже. Остановитесь, пока можно остановиться.
— И что тогда?
— Мы с Лизой возвращаемся в Данию, идем в следственный отдел полиции и рассказываем обо всем, что нам известно, — произносит Хольк. Он смотрит прямо перед собой.
Я включаю камеру:
— Что на самом деле заставляет вас отойти от дел, Хольк? Вы испугались последствий, которые затронут лично вас, когда планы «Мишн зироу» выплывут на поверхность, и теперь поджимаете хвост?
— Чистой воды вздор. В этом сумасшедшем мире меня уже ничто не пугает. Но я думаю о своей семье. Близким мне людям необходима защита полиции. Я не хочу, чтобы кто-то навредил им, пытаясь свести счеты со мной, это неоправданный риск.
Хольк по-прежнему на меня не смотрит. Достает носовой платок и сморкается.
— Дорогой, — шепчет Лиза Майер и берет его за руку.
Он целует ее в щеку.
Трудно представить себе, что мужчина на заднем сиденье — тот самый Кристиан Хольк, у которого мы брали интервью перед Рождеством. Что стало причиной его перевоплощения — из олицетворения властности в дрожащую овцу? Неужели он и правда выбросит белый флаг и сдастся на милость властей? Или это очередной акт в задуманной им постановке, финал которой известен только ему? А Йохану и мне он просто раздал роли и нам еще предстоит понять их смысл?
Мысли барабанят в мой череп, пока машина несется по трассе в направлении Малаги. Часть дороги проходит через горы, чтобы потом низвергнуться прямо к городу. Синие, зеленые, белые, черные, желтые рекламные щиты супермаркетов, бургерных, универмагов, заправок и страховых компаний посылают сигналы прямо в мозг. Индикатор заряда камеры мигает, мы подъезжаем к аэропорту.
— Вы должны помочь нам, — наконец произношу я.
— Я и так сказал слишком много, — колеблется Кристиан Хольк.
Глубоко вздохнув, он достает из внутреннего кармана пиджака записную книжку и протягивает мне визитку. На ней написано:
 
Рейнбоу Импорт/Экспорт
 
16 ул. Абдасадак
 
90000 Танжер
 
— Насколько мне известно, по этому адресу находятся отдел сбыта и центр, координирующий всю деятельность компании в Северной Африке. Но на вашем месте я бы держался от него подальше.
— А сами вы там бывали?
— Конечно нет.
— Тогда зачем вы носите эту визитку при себе?
— У меня инструкции: отправляться туда, если все прочие пути будут отрезаны.
Машина упирается в бордюр перед терминалом. Кристиан Хольк помогает Лизе Майер выбраться из автомобиля и берет ее багаж. Потом он оборачивается и нагибается ко мне:
— Пока снимаете, можете пользоваться моей машиной, но потом, будьте добры, оставьте ее на круглосуточной парковке здесь, возле аэропорта. — Помолчав, добавляет: — И берегите себя. Обещайте мне довести начатое до конца, ха-ха.
Он берет Лизу Майер под руку, и они вместе исчезают в мгновенно закрывшихся за ними стеклянных дверях аэровокзала. В эту секунду камера окончательно садится.
28
— Поедем вдоль побережья, — предлагает Йохан, и мы, набрав скорость, пролетаем автобусные остановки. — Мой покойный тесть всегда так ездил. Этот путь несколько длиннее, но гораздо живописнее. В Лос-Аламосе спустимся к самому морю, найдем трассу N340, а по ней уж — до самой Марбельи. Наизусть все это помню, хотя столько лет прошло.
Я уютно устроился на заднем сиденье.
— Не оглядывайся, — говорит он немного погодя. — Всю дорогу от аэропорта у нас на хвосте сидит мотоциклист. Посмотрим, что он будет делать, если я здесь сверну.
Он съезжает на раскинувшуюся вдоль трассы площадку с супермаркетом и заправкой. Мотоцикл продолжает наматывать километры прямо по шоссе.
— Померещилось. Ладно, раз уж мы тут, давай заправимся.
Я остаюсь в машине, Йохан заправляется и платит. Мне приходит в голову, что люди из «Мишн зироу» вполне могли прослушивать телефон Лизы Майер и таким образом отслеживать наше с Йоханом перемещение по Европе. Ну и дела… Йохан возвращается к машине, мы выезжаем на N340 и продолжаем наш путь в Марбелью.
— Чтоб тебя! — внезапно восклицает Йохан. — Он нас ждал.
— Можешь от него избавиться?
Я слежу за мотоциклистом в боковое зеркало. Он на внедорожнике с задранными крыльями, на голове — зеркальный шлем. Одет в джинсы и черную штормовку, за плечами — рюкзак.
— Да, есть у меня одна идея.
Мы въезжаем в Марбелью, Йохан едет в сторону старого города, потом внезапно резко сворачивает на подземную парковку и на полной скорости несется вниз. Мотоцикл газует позади нас. Мы бегом поднимаемся по ближайшей лестнице и выскакиваем наверх, я стараюсь поспевать за Йоханом по узкой улочке. Оказываемся на площади, обсаженной по кругу деревьями, ветви которых гнутся под тяжестью апельсинов. На скамейках сидят женщины и мужчины, болтают и курят, дети играют здесь же.
— По этому лабиринту улочек запрещено ездить на машинах и мотоциклах, а я знаю это место вдоль и поперек, — поясняет Йохан негромко.
Мы быстрым шагом пересекаем площадь, минуем пару сувенирных магазинчиков и сворачиваем в еще более узкий проход между двумя двухэтажными белыми домиками. Одну из стен покрывают вьющиеся растения. До меня доносится запах лаванды, и я замечаю на противоположной стене горшки с лиловыми цветами. Мы форсируем еще одну площадь и продолжаем сворачивать с одной узкой улочки на другую. Я уже давно перестал ориентироваться, но Йохан отлично представляет себе, где мы.
Вскоре старый город остается позади, и мы идем по широкому тротуару. На обочине, касаясь друг друга плечами широких листьев, растут пальмы. Минуем две гостиницы и выходим на набережную.
— Ну вот мы и на месте.
Йохан входит в двери апартаментов «Принцесса Плайя» и кивает администратору за стойкой. Я вхожу следом.
— Петер! — доносится до меня чей-то голос.
Резко поворачиваюсь. С одного из диванов в зоне отдыха поднимается Сара и направляется в мою сторону. Мы сдержанно обнимаемся.
— У тебя ошарашенный вид.
— Да уж, у тебя получилось меня удивить.
— Ты сам написал, что мы можем встретиться здесь. Это прекрасно вписывалось в мой график, но ты, очевидно, не получил эсэмэску, я отправила ее около часа назад.
Я качаю головой:
— Я потерял телефон.
— Может быть, я некстати? Ничего страшного, вернусь в Ронду.
— Нет-нет. Все замечательно. Очень здорово, что ты приехала.
Я бросаю взгляд в направлении Йохана, который занят беседой с администратором. Он оборачивается и машет нам рукой.
— Здорово, что я тебя нашла. Спасибо за вчерашний вечер.
— Да, точно, и тебе спасибо за вчера, — бормочу я в ответ.
Сара берет меня под руку, и мы идем к лифту.
— Я скучала, — шепчет она.
Мы выходим из лифта на девятом этаже, Йохан целеустремленно сворачивает влево. На медной дощечке справа от двери с номером восемьсот восемь значится фамилия «Мек».
  
Йохан уверенно отпирает дверь.
— У администратора на имя Марии оказалось два ключа вместо одного. Этот парень тут новичок, он меня не знает, так что пришлось ему звонить Марии и спрашивать, можно ли дать мне оба ключа.