Бои без правил
Башмунус отвязался, прихватил еще один плод и стал спускаться. У самого низа он не удержался и свалился на кусты. Подскочил и вихляющей походкой побежал к реке. Он видел, что за рекой эти двое собрались уходить. Он стал кричать, но его не слышали. Не зная, глубока река или нет, он вступил в воду и пошел вброд. Затем по-собачьи поплыл, хотя до этого плавать никогда не умел.
Он не видел, как по его штанине, словно матрос по вантам, лезла, отплевывалась и ругалась, как боцман торгового судна, обнаженная маленькая фея. Она уже отлипла от штанов и спасалась от нахлынувшей на нее воды. Фея, матерясь подслушанными у людей ругательствами, старалась убраться подальше от холодной воды. Залезла на плечо дворфа и стала осматриваться. Наконец она увидела себя полностью обнаженной, без своего листочка, испуганно закричала:
– Ах!
Приложив к голове руку, постаралась театрально упасть без сознания. Но стала падать дальше и, раздумав, уцепилась ручками за бороду дворфа. Она выбралась вновь на плечо и хотела взлететь, но ее крылья были помяты и облеплены липким сгустившимся сладким соком. Фея ухватилась ручкой за волосы дворфа, снова огляделась и увидела, как за ними следом из кустов выползла большая змея и нырнула в воду.
– Быстрее, бог! – закричала фея на ухо дворфу, но тот ее не слушал. Он плыл и отплевывался, не обращая внимания на то, что творилось у него за спиной. А над головой Башмунуса кружили другие феи и дразнили бедняжку.
– Попалась! Попалась, преступница! Так тебе и надо! Не будешь голой летать и позорить наш дом. И пусть тебя съест змея! Да, пусть ее съест змея! – радостно поддержали фею другие феи. Но маленькая морячка стойко переносила волны воды и волны унижения. Она крепко держалась за ухо и управляла своим живым кораблем. Правда, он не очень ее слушался. Когда она кричала «Быстрее!», он загребал чаще, но потом сдавался и греб медленнее. Он тяжело дышал и пучил глаза.
Наконец дворф почувствовал под ногами дно и побрел к берегу. Затем по команде феи побежал. Он стал кричать, и его услышали. Орчанка оглянулась и увидела его. На долю мгновения изумленно замерла, затем скомандовала:
– В сторону.
Привычный подчиняться командам, звучащим в ухо, он сменил направление.
Добежав, он еле смог произнести:
– Не бросайте меня…
Убив змею, Ганга вернулась и стала рассматривать дворфа. Наглядевшись, спросила с надеждой в голосе:
– Ты отсюда?
– Нет, госпожа посол, я с Сивиллы. Попал… Ох как тяжело… Вместе с вами по вине этого ушастого урода. – Дворф пнул ногой зазевавшегося эльфара. – Хотел вам помочь и вот попал на другой берег реки… всю ночь на дереве сидел.
– Жаль, – разочарованно произнесла Ганга. – А это у тебя что? – спросила она, указав глазами на выпирающий живот дворфа.
– Еда, госпожа посол, – дворф достал круглый плод. – Там за рекой на деревьях растет. Вот возьмите.
– Молодец, – похвалила она дворфа. – Тебя как зовут, дворф?
– Башмунус, госпожа посол.
– Зови меня просто госпожа Ганга.
– Хорошо, госпожа Ганга.
– Видишь, Шав, ты самый никудышный эльфар, которого я только видела. Ты даже о еде не можешь позаботиться. Даже не знаю, что с тобой делать?
– Не бросайте меня, госпожа, – взмолился испуганный эльфар, – я отслужу.
– Ладно, – махнула она рукой. – Живи и служи…. – Она из-под руки поглядела на приближающийся караван хуманов. – Ждите меня здесь. Я на переговоры.
Ганга вышла из кустов. К ним уже достаточно близко приблизилось первое двугорбое существо.
Орчанка перегородила ему путь. Встала в свободной позе, показывая раскрытые ладони.
Шедший впереди человек, а это именно был хуман, остановился и, обернувшись назад, что-то крикнул.
Вскоре из-за животного показались еще два человека на драконах, которые тут промышляли в поисках добычи. Только больше. Они замедлились, натягивая поводья. В руках хуманы держали копья с крюками. На них были кольчуги, похожие на те, какие нашла Ганга. Они о чем-то между собой поговорили и шагом направились к орчанке.
Остановились они в паре метров от Ганги и с интересом ее разглядывали. Ганга не торопила их и не спешила начинать первой разговор. Драконы не проявляли агрессии. Они наклонили головы и стояли безучастные ко всему.
Наконец хуман, что был с черной кожей, как у дзирды, спросил:
– Ты кто, женщина, и что ты тут делаешь? – Он говорил на общеимперском языке, но с еле заметным акцентом.
– Я путешествую… со своим слугой и… напарником. Хотела бы пристроиться к какому-нибудь каравану.
– Вы одна? – удивился чернокожий.
– Я могу за себя постоять, – ответила Ганга и показала клыки. Хуманы резко натянули поводья. Они сдали назад, и было заметно, что они разволновались.
– Вампир, – прошептал второй хуман, с желтой кожей и узкими глазами. Он беспокойно замотал головой, увидел кучу свежих костей и пожелтел еще больше.
– Я могу быть полезной, – произнесла Ганга и замолчала. Чернокожий кивнул.
– Я доложу, госпожа, хозяину каравана, думаю, он не будет против вашего присутствия. Подождите пару гвинок.
Ганга силилась вспомнить, где она слышала это слово, и вспомнила. Это было название ридок на старом едином наречии. Когда в мире были лишь орки и эльфары. Потом эту речь забыли. И языки разделились.
Она кивнула и стала ждать. Желтокожий оглядел ее с ног до головы. Приподнял брови, увидев на ней короткое платье из богатой ткани, свободные штаны, сапоги из тонкой кожи, кольчугу. Кинжал на поясе и щит за спиной. Ганга понимала, что производила странное впечатление, и не знала, что значит слово «вампир», но поняла, что оно вызывает к ней уважение и страх.
Через пять минут вернулся чернокожий.
– Госпожа, меня зовут Ремсурат, вы можете присоединиться к каравану. У вас есть ездовые гварги или верблюды?
Ганга посмотрела на драконов и отрицательно покачала головой.
– Мы путешествуем пешком.
– Хорошо, госпожа, как пожелаете, – не удивился ее ответу чернокожий. – Лу Мин вас проводит к вашему месту в караване. Только скажите мне, как начальнику охраны каравана, на какую поддержку я могу рассчитывать, в случае нападения пустынников на караван.
– Я боевой маг и лекарь, могу сражаться мечом.
Чернокожий оглядел ее снаряжение.
– Это хорошо, – проговорил он спустя несколько секунд тщательного осмотра. – Но я не вижу у вас меча.
– Он есть, – невозмутимо ответила Ганга. – Вон следы его применения, – указала она рукой на кучу обглоданных костей. Чернокожий, ни слова не говоря, кивнул.
– Следуйте за Лу Мином, госпожа, он приведет вас к хозяину каравана, там с ним обговорите условия путешествия.
Ганга крикнула:
– Шав, выходи!.. И пусть выйдет дворф. – Она только сейчас поняла, что забыла, как зовут коротышку
Из кустов показался один снежный эльфар, и теперь хуманы удивились по-настоящему.
Ганга посмотрела на встревоженного снежного эльфара в рваных кальсонах и по-своему поняла удивление хуманов. Первым в себя пришел желтолицый. Он наклонился к чернокожему. И так, чтобы Ганга его не услышала, прошептал:
– Это пища!
Чуткое ухо орчанки уловило его слова, но она не подала вида, что услышала и удивилась.
– Тебя как зовут, человек? – спросила она чернокожего.
– Ремсурат, госпожа. Я уже говорил…
– Так вот, Ремсурат, я хочу купить моему слуге одежду или хотя бы штаны. У вас найдется что-либо из этого на продажу? Его потрепали твари у реки, – пояснила она свою просьбу.
– Найдется, госпожа, в караване есть торговец одеждой… Если у вас есть потребность поменять свой наряд, то вы тоже сможете это сделать.
– Лу Мин, – обратился он к желтолицему, – проводи госпожу к хозяину каравана.
Фома шел по аурному следу снежного эльфара. Он, как собака ищейка, которая нюхает оставленные следы, нащупал этот след, и он привел его к придорожному постоялому двору. Двигаясь под скрытом, проник через окно второго этажа в коридор. Встал у стены, слившись с ней, и пропустил пару снежных эльфаров. Они вошли в комнату, к которой его вел след. Фома приник к двери и прислушался к глухим голосам, звучавшим из-за двери.