Молчание монстров (ЛП)

— Нет. У неё школа и уроки. В отличие от тебя, Уинни будет выполнять свои обязанности. Ты последний человек, с которым ей нужно проводить время. — Его слова были язвительными и резкими, но в них не было ничего такого, чего я не слышала от него раньше. Он всегда ясно выражал своё презрение ко мне и моему образу жизни.
— Ты ведёшь себя опрометчиво, Честер. Она пришла ко мне не просто так. Вы с матерью больше заботитесь о том, чтобы превратить её в идеальную Холлидей, чем о её благополучии. Я понимаю, что вы хотите, чтобы Уинни была ответственной, но она всего лишь ребёнок. Пусть у неё будет детство. — «И немного веселья». Я не добавила последнюю часть, потому что не была уверена, что Вин вообще знает, что это такое.
  
Когда Уинни была маленькой, я всё ещё жила неподалёку от Бухты Холлидей. Семья Холлидей основала этот маленький прибрежный городок ещё тогда, когда их предки высадились на побережье. Тогда мне разрешали видеться с племянницей чаще, хотя Колетт всеми силами старалась держать девочку подальше от родственников, не носящих их фамилию.
Однако, со временем у Уинни начало проявляться тревожное расстройство, и Колетт обратилась к детскому психологу. Специалист отметил, что было бы лучше, если бы девочка могла общаться с родственниками по материнской линии, чтобы получать пользу от общения с людьми, которые знали и любили её покойную мать. Я была единственным живым родственником, который не представлял для неё опасности.
Когда Уинни стала старше и её проблемы стабилизировались, Холлидеи, а именно Колетт, снова сделали всё возможное, чтобы вычеркнуть меня из жизни моей племянницы. За последние несколько лет я видела её всего несколько раз. И с каждым визитом замечала, что она всё больше и больше превращается в копию Вина. Сходство имело смысл, поскольку он её главный опекун, но мне хотелось большего в её жизни. Вин был несчастен. Я не хотела, чтобы Уинни воспринимала мир так же мрачно и скучно, как он.
На другом конце провода Вин усмехнулся.
— Конечно, ты думаешь, что я лишаю Уинни полноценного детства, потому что хочу, чтобы она была ответственной и самостоятельной. Она должна закончить жизнь, как ты, перебиваясь с работы на работу? Хочешь, чтобы Уинни относилась к замужеству и разводу как к хобби? Чтобы жила от зарплаты до зарплаты, потому что у неё нет финансовой грамотности, как у тебя? Ты ужасный пример для подражания, Харви.
Мне захотелось дотянуться до него через телефон и придушить. Не потому, что Вин был неправ, а потому, что так высокомерно и пренебрежительно относился к моему существованию. Я ненавидела то, как он со мной разговаривал и смотрел свысока.
— По крайней мере, я не несчастна изо дня в день. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Уинни ужасно расстроена. Ты её воспитываешь. Твоя задача — сделать так, чтобы её жизнь была насыщенной и весёлой. Она человек, а не робот. И не твой питомец. — «Она никогда не станет клоном Колетт Холлидей, если у меня будет право голоса в этом вопросе». Последнюю часть я снова оставила при себе. Потому что если и была какая-то грань, которую я не хотела переступать, так это то, что касалось его матери.
Я так и не поняла, был ли Вин чувствителен к своей семье, потому что это были единственные в мире люди, которых он любил, или потому что ненавидел их так же сильно, как и всех остальных. Этот человек как айсберг, поэтому его очень трудно читать. За все годы знакомства я ни разу не видела, чтобы он улыбался или смеялся. Неудивительно, что Уинни почувствовала себя так, словно ей нужно было бежать из этой удушающей атмосферы.
Я откинула голову назад и в раздражении стукнулась затылком о стену.
— Если ты не позволишь ей пожить у меня несколько дней, то самое меньшее, что можешь сделать, это приехать и забрать её сам. Уинни чувствует себя загнанной в угол и расстроенной, и последнее, что ей нужно, это чтобы твои головорезы тащили её обратно в Бухту. Перестань воспринимать Уинни как подчинённую и начни уже относиться к ней как к своей племяннице.
Я повесила трубку, прежде чем сказала что-то, о чём могла бы пожалеть.
В основном мы с Вином оставались в своих «пузырях» и не общались. У нас не было причин поступать иначе. А поскольку мы легко выводили друг друга из себя, то и смысла в этом тоже не было. Меня не покидала мысль, что если я поговорю с этим человеком так, как мне действительно хотелось, и скажу всё, что на самом деле думаю о нём и о том, как он воспитывает мою племянницу, то он может меня погубить. У Холлидеев достаточно средств и ума, чтобы одним телефонным звонком вычеркнуть из жизни любого, кто их обидел. Настраивать Вина против себя было не лучшей идеей. Поскольку я жила здесь постоянно, то ходила вокруг него как по яичной скорлупе, чтобы убедиться, что не зашла слишком далеко.
Когда я вернулась в комнату отдыха, то обнаружила, что моя племянница перекусывает и держит в руках банку газировки. Похоже, мой босс сделал всё возможное, чтобы подбодрить её и устроить поудобнее, пока я спорила с Вином.
Я присела напротив подростка и выдавила улыбку.
— Я поговорила с твоим дядей. Он беспокоится о тебе.
Уинни фыркнула и закатила глаза.
— Держу пари, он даже не знал, что меня не было. Он всё время работает. Так занят, что я уже несколько месяцев не видела его дольше пары минут.
Я мысленно выругалась на этого тупицу и потянулась, чтобы щёлкнуть её по кончику носа.
— Тебе нужно сказать ему, что хочешь проводить с ним время. Убегая, ты не решишь проблему.
— Только не говори мне, что веришь, будто дядя Вин кого-то слушает. Ты же знаешь его.
Я фыркнула.
— Ты права. Не думаю, что его волнует, что говорят другие. Но ты не другие, Уинни. — Она его семья, Холлидей, что делало её особенной.
Уинни скорчила гримасу, показывая, что не поверила ни единому слову, сказанного мной. Затем отпила сладкой газировки и поставила банку на стол перед собой.
— Прости, что заявилась сюда без предупреждения. Я помню, где находится твоя старая квартира, но в последний раз, когда мы разговаривали, ты сказала, что переехала. Ты всегда переезжаешь. Я не знала, где тебя искать, тётя Ченнинг.
Не уверена, что Уинни осознает, как сильно похожа на своего дядю. В её обвинительном тоне слышался Вин.
— Мне очень жаль. Я должна была убедиться, что у тебя есть мой новый адрес. — Я переезжала чаще, чем среднестатистическая тридцатипятилетняя женщина.
Я бросалась в новые отношения обеими ногами и со слепым сердцем. И всегда оптимистично верила, что тот, с кем я встречаюсь, будет единственным. В результате оставалась без крыши над головой, когда они заканчивались. Я не выходила замуж и не разводилась так, словно это было хобби, как намекал Вин. Однако у меня было два бывших мужа. Я вышла замуж и развелась с обоими, когда была слишком молода, чтобы понять, что для меня лучше. После травмы, нанесённой этими отношениями, я меняю парней так же часто, как другие меняют масло в своих машинах, пытаясь найти своё представление о счастливой жизни. Моё новогоднее обещание себе, после того как мне стукнуло тридцать пять, было остаться одинокой до своего следующего дня рождения. До сих пор мне удавалось придерживаться этого. Впервые за целую вечность я жила сама по себе, в том месте, которое могла себе позволить на свой единственный доход. Впервые за долгое время я почувствовала себя очень ответственной, поэтому пренебрежительные слова Вина в мой адрес ещё больше раздражали.
— Ну что ж, пойдём, — я стряхнула с себя мрачное настроение, которое всегда появлялось после разговоров с Вином, и сосредоточилась на своей племяннице. — Отправимся в мою квартиру. А по дороге придумаем, как разобраться с твоим дядей Честером.
  
Уинни рассмеялась и последовала за мной из весёлого и причудливого магазина.
— Он до смерти ненавидит, когда ты его так называешь.
Я усмехнулась, глядя на неё.
— Знаю, — я обхватила её худенькие плечи, пока мы шли к моей маленькой квартире. — Не хочешь рассказать мне, почему дома вдруг стало так плохо, что ты ушла, никому не сказав?