Несломленная (ЛП)

— Моя тётя скоро должна быть здесь. — Я сомневалась. В конце концов, Сэм наверно ждала моего звонка.
— Скажи ей, что я привезу тебя домой. Я знаю где ты живёшь.
Это заставило меня задуматься о том, что она сказала. О том, что может быть в это году я могу позволить себе испытать удачу и жить по-новому. Не волноваться так сильно о том, что подумают другие люди. Поэтому я отправила сообщение Сэм, чтобы дать ей знать, что я буду дома поздно.
На что она ответила: — Хорошо.
«Мэл,
Мне кажется, что я должна сказать тебе, что старшая школа влияет на всю твою оставшуюся жизнь. Даже когда ты покидаешь школу, школа никогда не покидает тебя. Она пропитывает нас. Определяет, как мы паркуем машины, с кем мы обедаем, и кто сидит с нами по правую и левую руку на мероприятиях типа Рождественских вечеринок или совещаний в компании.
Я знаю это не понаслышке.
Люди каждый день паркуют свои минивэны на одном и том же месте, как будто у них есть предписанные места. Как места в школе.
Они нервно ждут своих друзей в кафе, чтобы сесть рядом с ними за большим столом, чтобы быть частью чего-то особенного.
До того, как ушла с работы, я всегда искала оправдания, чтобы не посещать корпоративные мероприятия, потому что было очень унизительно, когда тебя игнорируют пять дней в неделю, девять часов в день, но было очень сложно признаться себе в том, что по прошествии двадцати лет после окончания школы, я всё ещё была изгоем, ещё сложнее в этом было признаться моему мужу.
Возможно поэтому он и сбежал. Нет смысла быть с неполноценной женщиной, когда вокруг пруд-пруди настоящих женщин. Особенно тех, кто в прошлом были чирлидершами. Они всегда на вершине пищевой цепи.
Но это не обязательно должно быть так. Прошлое не должно определять тебя.
Не позволяй ему.
Сэм».
Глава 4
Они разрешили мне ехать на заднем сидении фургона, пока они обсуждали своё выступление — прямо как Такер и говорил. Пожалуй, я ожидала, что они будут не столь открыты по отношению к новичку в своей группе, но они сильно отличались от тех моих друзей, с которыми я привыкла общаться. Они вели себя так, будто наша маленькая компашка — это непроницаемое силовое поле, в котороё тебе посчастливилось попасть.
Беркли Трент, солистка, всё ещё ходила в старшую школу в Шайло. Миллер Брент был старшим барабанщиком в «Бруквуде». Сара Макнамара, выпускница «Норт Гвиннет», также ходила в «Периметр». Она была на втором курсе, стараясь получить степень, чтобы она смогла попасть в «Джульярд». Если судить по её навыкам игры на клавишных, то ей было не о чем волноваться. Басиста звали Маркус Бреннан, музыкальный профиль в АИМ, закончил школу в Парквью.
— Тут все мои смертельные враги, — пошутила я, когда они рассказали в какие школы ходили.
Знакомство с ними отвлекло мой разум от множества вещей: от того, что моя мама уехала, от того, что мой папа почти не звонил, от того, что моя маленькая группка друзей, с которыми я провела много лет, оказались, вдруг, слишком заняты, чтобы поговорить, но недостаточно заняты, чтобы выкладывать в инстаграм фото из своей новой жизни. Всё было так, как Сэм и говорила: когда старые друзья уходят, другие приходят и заполняют ту пустоту, о которой я так переживала.
Я добавила пять новых друзей в свой телефон и в свою жизнь. Я работала, и Такер, время от времени, заходил под предлогом того, что он искал что-то для своей сестры Элизы, но я всё прекрасно понимала, потому что у нас не было ничего, что могло бы понравится тринадцатилетней девочке.
Первая встреча в мини-особняке Беркли оказалась напряжённой, и дискуссия между членами группы стала больше носить обвинительный характер, а не конструктивный. Я посетила ещё два пятничных ночных выступления, каждое из которых заканчивалось тем, что Такер спрашивал о том, хочу ли я поехать с ними, и я соглашалась без раздумья. Это было очень весело, и они были интересными, похожи на неблагополучную семью. Мы ели пиццу и говорили о музыке, смотрели фильмы на домашнем кинотеатре Беркли до тех пор, пока я едва могла разомкнуть глаза. Тогда Такер вёз меня домой на своём синем Ford Festiva, который определённо видал лучшие дни, но это было не важно, его музыка играла на полную, а окна были опущены. Было уютно. Ни больше, ни меньше.
 
В четвёртый раз, когда мы зависали после вечера в «Кик», я была уверена, что что-то поменялось. Сара и Миллер ожесточённо спорили о том, что произошло во время их партии, барабанщик выглядел так, будто вот-вот ударит стену. Я пыталась не лезть в это, но моё любопытство было сильнее, и я оказалась на диване рядом с ними, притворяясь, что выковыриваю зелёный перец из моего куска пиццы.
— Ты лажал. Очень сложно играть, когда ты на такт позади. Или впереди, — Сара держала руки так, будто говорила чистую правду, и он просто должен признать это. — Ты пытаешься играть эти соло, но это не работает, потому что ты не практиковал их на репетиции, поэтому всем нам только и остаётся, что подыгрывать тебе, пока ты пытаешься выпендриваться, — она сдула свою светлую чёлку с лица и поправила свои очки в чёрной оправе.
Миллер, на целый фут выше неё, скрестил свой тощие руки и наклонился к её лицу:
— Я артист. Я не могу влиять, на то, как это происходит.
— Ты часть группы, а не одиночка, — вклинился Такер.
Свирепый взгляд карих глаз Миллера заставил меня отпрянуть, предположив, что эти двое начнут бить друг друга по лицу. Но вместо этого они играли в гляделки.
Беркли сидела в большом кожаном кресле возле телевизора и терпеливо наблюдала. Маркус, полностью заворожённый, сидел на диване рядом со мной, нервно потирая свои мозолистые пальцы друг о друга.
— Я так больше не могу. Вы всегда вините меня во всём. И честно? Оно того не стоит, — Миллер пожал плечами и наклонился, чтобы поднять барабанные палочки, которые он положил на стол. — Я ухожу.
В тишине мы все наблюдали, как он, не сказав ни слова, подошёл к двери и фактически покинул группу.
— Ну, просто замечательно, — пробормотал Такер, садясь на диван рядом со мной. — Я не знаю другого барабанщика, который смог бы достаточно быстро выучить наш репертуар, чтобы сыграть на нашем следующем концерте. Мы так попали.
Сара вновь подняла руки.
— Не вини меня за это. Ты с самого начала знал, что он импульсивен. Он всегда пытается что-то доказать. Он не командный игрок, — перечисляла она причины, по которым им было бы лучше без него.
Воздух был плотным от волнения, до тех пор, пока Такер не провел рукой по лицу и не вздохнул.
— Обычно уходят басисты. Это что-то новенькое.
— Не круто, чувак. — Маркус тряхнул головой и провёл рукой по своим недавно подстриженным волосам.
— У меня нет ни малейшего понятия, что нам делать теперь, — это всё, что Сара могла сказать.
Я села поудобнее и глубоко вздохнула, неуверенная в том, требуется ли моё мнение или нет. Но попытаться стоило.
— Эй…
Все взгляды в этой комнате устремились на меня.
— Что, если у вас просто не было бы барабанщика?
— Это не вполне возможно. Беркли выглядела слишком скептичной, чтобы поверить в то, что я предлагала.
— Возможно, — мой голос стал крепче, — Знаете какая моя любимая часть вашего шоу? Когда музыка прекращается, и вы, ребята, просто поёте. Как будто всё моё тело реагирует, настолько это круто. И мощно. Я не могу это описать, но не могу оторвать взгляд, — я рассказала слишком много и неожиданно почувствовала себя идиоткой.
 
— Так что ты предлагаешь? — Такер наклонился, чтобы посмотреть на моё покрасневшее лицо.
— Без понятия. Может, вместо «Бит», вам, ребята, нужно быть… «Несломленные»? (*Игра слов. Группа называется Beat (такт, ритм), а Beatless — это отсутствие такта или ритм секции, т. е барабана. Также, Beatless переводится как несломленный, несокрушимый, что является игрой слов и отсылкой к названию книги. — прим. переводчика). А капелла или что-то типа того. Просто голоса.