Несломленная (ЛП)

На глаза навернулись слезы, и я двинулась к нему, но он покачал головой.
— Не надо.
— Я не имела в виду то, что сказала, — мой голос с трудом вырвался наружу.
— Оставь слова при себе, Мэллори.
— Пожалуйста, посмотри на меня. — Я ждала, затаив дыхание, пока он не поднял голову и не повернулся ко мне лицом. Ярость в его глазах напугала меня до глубины души.
Я шагнула вперед. А потом приблизилась еще немного. Когда мы оказались нос к носу, я посмотрела на него. Его руки были сжаты в кулаки, и я потянулась к той, что была перевязана на костяшках.
— Что случилось?
— У тебя нет права задавать мне вопросы. Уже нет. — Гнев, исходящий от него, заставил мои колени задрожать. Я подавила рыдание, рвущееся из груди.
Я подняла ладонь к его лицу, и он вздрогнул, прежде чем его глаза наконец встретились с моими.
— Я могу все исправить, — прошептала я, наклоняясь и прижимаясь лицом к его шее. Его грудь напряглась, и я ждала, больше всего на свете надеясь, что это еще не конец. Что все сомнения, которые когда-либо возникали, были ошибочны.
В мгновение ока он схватил меня за талию и толкнул на кровать, накрывая своим телом, прижимая к матрасу. Его поцелуй был грубым, сердитым, Я держалась за его рубашку, пока пальцы Такера искали молнию моих штанов. От звука расстегнутой молнии у меня затряслись ноги, но он не унимался, прижимаясь губами к моим губам с такой силой, что было почти больно.
Стянув мои джинсы ниже, он выдохнул у моего рта.
— Ты этого хочешь? Быстрый секс? Только это и ничего больше? За закрытыми дверями, потому что ты стесняешься меня? Вот что наши отношения значат для тебя? Я гожусь только на это…
— Нет… Я…
Он снова заставил меня замолчать, протянув руку, чтобы положить ладонь между моих бедер.
На секунду мне показалось, что он позволит мне говорить. Но он остановился и тяжело задышал мне в ухо.
— Ты это слышала?
Мое сердце готово было выскочить из груди под его тяжестью и сердитыми прикосновениями. И из-за страха, что тетя Сэм спустится по коридору и постучит в дверь, в момент, когда мы с Такером оказались в такой щепетильной ситуации. Но я ничего не услышала. Никаких шагов. Только хриплое дыхание Такера у моего уха.
— Ты слышала это? — повторил он, и я отрицательно покачала головой. Страх поселился в моем животе, когда он приблизил свой рот и понизил голос на октаву. — Так звучит мой уход, — он отклонился, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я не буду твоим секретом, Мэллори, — он соскользнул с кровати и направился к двери. Я видела только его спину.
И он ни разу не оглянулся, прежде чем исчезнуть в ночи, оставив меня. Я свернулась в клубок боли и позволила слезам, которые сдерживала в течение многих месяцев, упасть.
«Мэл,
Я никогда не рассказывала тебе, почему именно у нас с Джейсоном ничего не вышло. Причин много, но я могу точно сказать, — день, когда мы узнали, что я никогда не подарю ему ребенка, стал началом конца. Есть определенный долг, который женщина осознает, когда выходит замуж. Она обязана обеспечить своего мужа ребенком и сделать их семейную ячейку полной. Когда тебе говорят, что твое тело просто не в состоянии выносить ребенка до положенного срока, и что ты просто будешь терять их каждый раз, это что-то меняет в браке. В твоем сердце. В твоей душе.
Все три раза, когда у меня случался выкидыш, я винила себя. Мое тело было ядовитым, мои гены были плохими. Или, может быть, я не хотела ребенка достаточно сильно. Мысль о том, что я стану мамой, немного пугала меня. Я думаю, люди должны бояться быть родителями. В конце концов, когда дети попадают к психотерапевту, это всегда вина родителей. Может, некоторым людям не следует давать возможность разрушать жизнь маленького человека.
Вот что вбило клин между нами. Он нуждался в ребенке, а я не могла родить — просто каламбур какой-то. Вот в чем причина татуировок. Просто чтобы ты знала. Трое детей — три желания, которые так и не сбылись.
Иногда, когда твоя мама просила посидеть с ребенком, я притворялась, что ты — моя дочь. И что я способна хорошо воспитать тебя. Дать тебе все, что нужно, и найти нужный совет, чтобы помочь пройти через тяжелые времена и не сломаться.
 
Уверена, ты скучаешь по нему. По Такеру. Винишь себя. Однажды я сказала, что он разобьет твое сердце, но я никогда не думала, что ты разобьешь его. Ты разваливаешься, и я не знаю, как это исправить. Все, что я когда-либо хотела для тебя, — это быть любимой кем-то, кого ты любишь в ответ, не повторяя чужих ошибок.
Боюсь, что уже слишком поздно, и я не смогла помочь тебе это пережить.
Мне очень жаль.
Сэм».
Глава 12
В понедельник я попыталась притвориться больной и остаться дома.
— Не пытайся меня обмануть, — Сэм закатила глаза. — Ты идешь на занятия. Ты и так много пропустила в старшей школе.
— Мама разрешает мне проводить дни психического восстановления, если я в них нуждаюсь.
— Я не утверждаю, что твое психическое здоровье на высоте. Но тебе нужно тащить свою задницу в школу.
Я не знаю, чего я ожидала, когда пришла на занятия в то утро. Может быть, я думала, что все уже знают о случившемся. Может быть, я надеялась, что Такер передумал и хочет поговорить, а вчерашняя ночь была каким-то жутким кошмаром.
Но когда я шла через школьный двор, никто не поджидал меня, чтобы накричать или сказать, каким ужасным человеком я была. Хотя я и без чьей-либо помощи считала себя таковой. Никто даже не поприветствовал меня. Очевидно, Такер рассказал о случившемся Саре. Потому что она прошла мимо, даже не заметив моего присутствия. И, конечно же, когда Такер проходил мимо — это случилось всего один раз, потому что он, очевидно, ходил теперь на занятия другой дорогой, чтобы избежать встречи со мной любой ценой — он носил наушники и обращал внимание только на свои ноги.
Это был конец. Он ненавидел меня.
Но никто не мог ненавидеть меня больше, чем я сама.
***
Пару недель я бездумно ходила на занятия, мыслями постоянно возвращаясь к тому, что сделала. Я ненавидела Лэсситер за это. Хотя я и знала, что она из себя представляет, ее темная сторона никогда не была так очевидна, как когда она вытянула из меня те злополучные слова в ресторане. Я не отвечала на ее звонки. Не могла заставить себя поговорить с ней. Впервые за все время нашей дружбы я, а не она, сбрасывала телефонные звонки.
Сэм лишь однажды упомянула, что скучает по Такеру. Когда я ничего не ответила, она закончила разговор и больше никогда не поднимала эту тему.
Вместо обеда я ходила в библиотеку. Однажды я даже зашла в отдел ресурсов, чтобы помучить себя воспоминаниями о руках Такера на моем теле и о том, как он отчаянно хотел, чтобы мы были вместе.
Как же отчаянно я нуждалась в нем.
Я проводила все время, подготавливаясь к прослушиванию, но желание участвовать в нем было не таким сильным, как прежде. Перечитывая выбранный мной монолог из «Наш город», я осознала, как похожи слова Эмили о том, что Джордж изменился, на то, что я сама пережила. Был мимолетный момент, когда я подумала не делать этого. Но чем больше я колебалась, тем яснее становилось, что мне нужно отвлечься от всего происходящего. И притвориться кем-то другим, пока я не смогу уйти, казалось действительно хорошей идеей.
Все, что говорилось в объявлении о прослушивании: «мюзикл, написанный и срежиссированный учеником». А в графе «главные роли» было указано только «мальчик/девочка» и «мужчина/женщина».
 
Люди, заинтересованные в участии, были смущены, но таинственность и волнение сопровождали процесс. В перерывах между занятиями люди шептались о том, кто может быть сценаристом и какой ученик будет режиссером. Ученик старшей школы? Студент колледжа? У спектакля не было даже названия, которое могло бы что-то объяснить.