Starcraft. Сталь и пепел (СИ)

Рейнор задумался, потирая подбородок. Его люди на «Стервятниках» напряженно ждали его решения.
– Просто так отпустить вооруженный патруль Доминиона, который тыкал пушками в моих людей? – он усмехнулся. – Это не в моих правилах. Должен же я получить какую-то… компенсацию за беспокойство.
На его лице снова появилась хитрая усмешка.
– Значит так, солдатики, – он обвел нас взглядом. – Выметайтесь отсюда. И передайте своему Дрейку или кто там у вас командует, что Рейдеры Рейнора следят за ним. И если Доминион продолжит кошмарить местных, мы ответим. А в качестве… жеста доброй воли… – он кивнул на наши винтовки. – Оставьте нам пару магазинов. А то у Хэнка с ребятами, похоже, совсем туго с патронами.
  
Сержант Килгор нахмурился. Отдать боеприпасы потенциальному врагу – это нарушение всех уставов. Но жизнь его людей стоила дороже нескольких обойм.
– Пара магазинов – и мы уходим, – коротко ответил он.
– Идет, – Рейнор улыбнулся. – Хэнк, подойди, забери гостинцы.
Хэнк, все еще настороженно косясь на нас, подошел. Килгор и Райли отстегнули по два магазина от своих винтовок и протянули ему. Колонист быстро спрятал их в свою сумку.
– А теперь валите, – сказал Рейнор уже без усмешки. – И запомните мои слова. Мар-Сара – не место для игр в солдатики по правилам Менгска.
Килгор кивнул.
– Взвод, отходим! Торн, Петрова – замыкающие. Медленно, без резких движений.
Мы начали отступать, пятясь назад, не спуская глаз с Рейдеров. «Стервятники» все еще держали нас на прицеле. Ощущение того, что в любую секунду тебе могут выстрелить в спину, было не из приятных. Я чувствовал, как футболка прилипла к спине от пота.
Когда мы отошли на безопасное расстояние и скрылись за теми же развалинами, откуда наблюдали за вышкой, Рейнор что-то крикнул своим людям. Двигатели «Стервятников» взревели громче, и они, подняв еще больше пыли, скрылись за холмами в том же направлении, откуда появились. Троица колонистов, забрав свои трофеи, тоже поспешила ретироваться в противоположную сторону.
Мы остановились перевести дух только когда вышка и место стычки скрылись из вида.
– Ну и денек, – выдохнул Райли, снимая шлем и вытирая пот со лба. – Едва не стали решетом.
Килгор молчал, задумчиво глядя в ту сторону, куда уехали Рейдеры.
– Петрова, молодец, – наконец сказал он. – Твоя голова сегодня спасла нам шкуры. Дипломатия – тоже оружие. Иногда посильнее гаусс-винтовки.
Лена лишь пожала плечами, но я видел, что она довольна оценкой сержанта.
– Что будем докладывать, сержант? – спросил я. – Про Рейнора…
– Доложим то, что сказала Петрова, – отрезал Килгор. – Встретили гражданских у вышки. Проверили документы, которых у них не было. Предупредили о недопустимости нахождения на объектах Доминиона без разрешения. Они удалились. Ничего особенного. Про Рейнора и «Стервятники» – ни слова. Дрейку это знать необязательно. Чем меньше он знает, тем целее будем.
Он посмотрел на нас.
– Все согласны? Если кто-то хочет написать подробный рапорт и получить медаль за встречу с «террористом номер один»… посмертно… это его право.
Никто не проронил ни слова. Все понимали, что Килгор прав. Разоблачение этой встречи могло иметь непредсказуемые последствия, и скорее всего – негативные для нас. Мы снова оказались в ситуации, где официальная версия сильно расходилась с реальностью.
Возвращались в Бэквотер мы молча, каждый переваривая случившееся. Эта встреча с Рейнором… она оставила странное послевкусие. Он не был тем монстром, каким его рисовала пропаганда. Жесткий, да. Опасный – безусловно. Но в его словах была своя правда. Правда о Доминионе, о войне, о положении простых людей.
Я все больше убеждался, что Мар-Сара – это клубок противоречий, где черное и белое давно смешались, оставив после себя лишь оттенки серого. И нам, рядовым солдатам, предстояло как-то в этом разбираться, стараясь не потерять себя.
Пыль Мар-Сары, казалось, проникала не только в легкие, но и в душу, оставляя там привкус горечи и сомнений.
***
После стычки с Рейдерами Рейнора и возвращения в Бэквотер наш взвод жил в состоянии постоянного внутреннего напряжения. Рапорт о «мирной встрече с гражданскими у ретрансляционной вышки» был принят лейтенантом Вэнсом без особых вопросов, хотя я заметил, как он задержал взгляд на Килгоре, словно пытаясь прочитать что-то между строк. Вэнс был карьерным офицером, но не идиотом. Он наверняка чувствовал, что мы что-то недоговариваем, но, возможно, и сам был не в восторге от перспективы докладывать полковнику Дрейку о встрече с самим Рейнором. Такая новость могла вызвать слишком много шума и ненужных проверок.
В последующие дни нас гоняли по рутинным патрулям вокруг Бэквотер-Стейшн и близлежащих опорных пунктов Доминиона. Работа была изматывающей и однообразной: пыль, жара, редкие стычки с мелкими группами зергов, просачивающихся через прорехи в оборонительном периметре. Каждая такая стычка была короткой и жестокой, напоминая нам, что настоящий враг не дремлет. Но зерги здесь, на Мар-Саре, казались скорее досадной помехой, чем основной угрозой. Главное напряжение витало вокруг действий Рейдеров Рейнора и реакции на них Доминиона.
Новости из «большого мира» доходили до нас обрывками, через официальные сводки Доминион Ньюс Нетворк (DNN), которые крутили в столовой, и через слухи, которые расползались по казармам быстрее любой заразы. И в последние дни эти слухи становились все тревожнее.
В один из вечеров, после очередного изнурительного патруля, мы сидели в своей секции казармы. Я чистил винтовку, Лена, как всегда, что-то изучала на своем датападе, Райли пытался починить свой разбитый аудио-плеер. Джонсон-«Мертвый Глаз» молча точил свой боевой нож. Атмосфера была тяжелой.
– Слыхали? – неожиданно произнес Райли, откладывая плеер. – Говорят, сегодня ночью Рейнор со своими головорезами опять бучу устроил. Где-то в районе Уайтстоуна.
Уайтстоун – это одно из крупнейших шахтерских поселений на Мар-Саре, известное своими либеральными настроениями и частыми протестами против политики Доминиона.
Лена подняла голову от датапада.
– Официальные сводки молчат. Но по неофициальным каналам проходит информация о серии взрывов и нападений на административные здания Доминиона в Уайтстоуне. Есть жертвы среди солдат и лоялистов.
– Рейнор совсем распоясался, – хмыкнул Джонсон, не отрываясь от своего ножа. – Чует слабину Доминиона здесь, вот и куражится.
Я почувствовал знакомый укол тревоги. Уайтстоун… Это было то самое место, где, если верить хроникам, которые я тайком изучал (на том самом чипе от Килгора были не только карты), Рейнор начал свою открытую кампанию против Менгска на Мар-Саре, уничтожая символы власти Доминиона. Он «учинял дебош», как выразился бы какой-нибудь репортер DNN, если бы ему позволили говорить правду.
– DNN передает, что это «террористическая атака, направленная на дестабилизацию обстановки и запугивание мирного населения», – с сарказмом произнесла Лена, пролистывая что-то на экране. – Конечно, они не упоминают, что «мирное население» Уайтстоуна, по слухам, чуть ли не с цветами встречало Рейдеров.
– Это война, Петрова, – вмешался Килгор, который сидел чуть поодаль, читая какую-то потрепанную книгу. Он поднял глаза. – И у каждой стороны своя правда. Рейнор борется за то, во что верит. Менгск – за то, что построил. А мы… мы где-то посередине, пытаемся выполнить приказ и не сдохнуть.
– Но разве это правильно, сержант? – спросил я. – То, что делает Рейнор. Взрывы, нападения… гибнут люди. Наши солдаты.
  
Килгор посмотрел на меня своим тяжелым взглядом.
– А то, что делает Доминион, правильно, Торн? Загонять людей в резервации, отбирать у них последнее, врать им в лицо каждый день? Насилие порождает насилие. Рейнор отвечает Менгску его же методами. Я не говорю, что это хорошо. Я говорю, что это… закономерно. Когда людей долго давят, они рано или поздно начинают давать сдачи.
Он снова уткнулся в книгу, давая понять, что дискуссия окончена.