Starcraft. Сталь и пепел (СИ)

В один из таких дней я наткнулся на старый аркадный автомат, пылившийся в дальнем углу кают-компании. На его потускневшем экране светилась надпись «The Lost Viking» («Потерянный Викинг»). Это была древняя, еще доконфедеративная игра, в которой нужно было управлять маленьким космическим кораблем, отстреливаясь от полчищ врагов. Я никогда раньше в нее не играл, но что-то в ней меня привлекло. Я опустил в щель пару кредитов, которые мне выдали в качестве жалованья (скромного, но все же), и взялся за джойстик. Игра оказалась на удивление затягивающей. Она требовала быстрой реакции, точности, умения предсказывать действия противника и принимать решения в условиях ограниченного времени. Чем-то она напоминала настоящий бой, только без реальной угрозы для жизни. Я проигрывал снова и снова, но с каждым разом мой счет становился все выше, а движения – все увереннее. «Потерянный Викинг» стал для меня своего рода медитацией, способом отвлечься от тяжелых мыслей и одновременно – неплохой тренировкой для рефлексов и тактического мышления.
  
Но аркадные игры, конечно, не могли заменить настоящей подготовки. Я понимал, что для того, чтобы выжить в следующих миссиях, чтобы быть полезным команде, мне нужно становиться сильнее, умнее, опытнее. Мои познания в тактике, которые помогли нам на Монлите, были лишь верхушкой айсберга. Мне нужно было совершенствовать свои боевые навыки, учиться лучше владеть оружием, понимать психологию врага.
Я начал больше времени проводить на стрельбище, отрабатывая точность стрельбы из моей модифицированной гауссовой винтовки. Свонн, видя мое усердие, иногда давал мне дельные советы, объяснял тонкости баллистики и особенности различных типов боеприпасов. Я также попросил Килгора погонять меня в рукопашном бою. Сержант, несмотря на свой возраст, был невероятно силен и ловок, и каждая наша тренировка заканчивалась для меня полным изнеможением и синяками, но при этом я чувствовал, как растут моя выносливость и боевые рефлексы.
– Ты неплохо держишься, Торн, – говорил Килгор, утирая пот со лба после очередной нашей схватки. – У тебя есть потенциал. Главное – не ленись и думай головой. В бою выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умнее и хитрее.
Я также много разговаривал с другими членами экипажа. С «Быком» и «Кувалдой», операторами «Мародеров», расспрашивая их об особенностях управления этими боевыми машинами, об их слабых и сильных сторонах. Я понимал, что мой первый опыт на Агрии был во многом случайным, и если мне снова доведется пилотировать такой костюм, я должен быть готов к этому гораздо лучше. С медиками-инженерами я обсуждал основы полевой медицины и ремонта брони – эти знания могли спасти жизнь не только мне, но и моим товарищам. Даже с Тайкусом, несмотря на его специфическую манеру общения, я иногда перекидывался парой слов о тактике ведения боя в городских условиях или против больших скоплений зергов – у этого громилы, несмотря на весь его цинизм, был колоссальный боевой опыт, и он, как ни странно, иногда делился им, если был в хорошем настроении.
Мои размышления касались не только боевых навыков. Я думал о своем месте в этой войне. Я больше не был солдатом Доминиона, слепо выполняющим приказы. Я был Рейдером Рейнора, частью команды, которая боролась за что-то большее, чем просто выживание. Но за что именно? За свободу? За справедливость? За месть Менгску? У каждого здесь были свои мотивы. Мне нужно было найти свой.
Миссия на Агрии, спасение колонистов – это было то, что наполнило меня чувством правильности происходящего. Я хотел и дальше защищать невинных, давать им шанс на жизнь. Возможно, это и была моя главная мотивация. Не абстрактные идеалы, а конкретные люди, нуждающиеся в помощи.
Но для того, чтобы их защищать, я должен был сам стать сильнее. Я должен был научиться не только выживать, но и побеждать. Я должен был стать не просто винтиком в боевой машине, а тем, кто может повлиять на исход боя, как это случилось на Монлите с Бессмертным.
Я вспоминал слова Рейнора: «На «Гиперионе» нужны люди, которые могут думать своей головой и делать то, что должно, а не то, что приказали». Я хотел стать таким человеком. Человеком, на которого можно положиться. Человеком, который не подведет в трудную минуту.
Мой путь рядового Джакса Торна продолжался. И он вел меня через огонь, кровь, сомнения и потери к чему-то новому, еще не до конца понятному, но определенно важному. Каждая миссия, каждый разговор, каждая тренировка были шагами на этом пути. И я был готов пройти его до конца, чего бы это ни стоило.
Предстоящая высадка на Песочницу Дьявола обещала стать очередным испытанием. Планета с названием "Редстоун" не могла быть курортом.
***
Предложение Габриэля Тоша, несмотря на всю его сомнительную репутацию, было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. «Гипериону» отчаянно нужны были ресурсы, а информация о новых технологиях всегда ценилась на вес золота в этой партизанской войне. Поэтому, после недолгих совещаний на мостике, Рейнор дал добро на операцию на Редстоун.
Брифинг перед высадкой был коротким и по существу. Мэтт Хорнер вывел на главный тактический экран изображение планеты. Это был адский мир. Поверхность Редстоуна-3 (таково было его официальное обозначение в каталогах Доминиона, прежде чем он был заброшен) представляла собой хаотичное нагромождение черных вулканических скал, застывших лавовых потоков и огромных трещин, из которых вырывались клубы ядовитого пара и языки пламени. Небо было постоянно затянуто густым пеплом, сквозь который тускло пробивался багровый свет местного светила.
– «Песочница Дьявола», – Хорнер обвел взглядом присутствующих офицеров и нас, нескольких рядовых, которых решили привлечь к этой миссии. – Как видите, название вполне оправдано. Планета геологически нестабильна. Здесь часты землетрясения, извержения вулканов, и, что самое неприятное для нас, – уровень лавы в низинах периодически поднимается, затапливая обширные территории. Так что времени на пикники у нас не будет.
– По данным Тоша, – взял слово Рейнор, – на этой планете действительно остались огромные залежи высококачественных минералов, брошенные Доминионом. Наша основная задача – обеспечить безопасность для команд Тоша, которые займутся добычей, и помочь им вывезти как можно больше этих кристаллов. В обмен он обещает нам долю добычи и чертежи нового вооружения. В частности, речь идет о прототипах скорострельных пистолетов, модели P-38, P-45 или P-55, как заикнулся Тош, используемые для нанесения урона по наземным целям, взрывчатка D-8: гранаты на основе тяжёлого водорода, используемые для разрушения зданий и нанесения урона по группам врагов, и модифицированных реактивных ранцах для пехоты. Свонн уже ждет не дождется, чтобы поковыряться в этих игрушках.
– Но есть одна загвоздка, – добавил Хорнер, и на экране появились новые данные. – Планета не так уж и необитаема. Здесь полно… да, вы угадали, – зергов. Похоже, они облюбовали местные геотермальные источники. Так что, помимо борьбы с природой, нам придется отбиваться и от этих тварей. Основные силы зергов концентрируются в низинах, но они наверняка попытаются атаковать наши базы на возвышенностях, как только мы начнем добычу.
– Значит, так, – Рейнор окинул нас строгим взглядом. – Я и Тайкус остаемся на «Гиперионе». У нас тут своих дел хватает, да и Тош не очень жалует наше личное присутствие на своих «деликатных» операциях. Руководить наземной частью будет сержант Килгор. Его задача и задача всех наших морпехов, медиков и «Мародеров», которые отправятся вниз, – оборона базы и обеспечение безопасности для КСМ, которые будут вести добычу от имени «Гипериона». Мы тоже не будем сидеть сложа руки, пока парни Тоша набивают свои карманы.
  
– А что касается людей Тоша? – спросил Килгор.
– А вот это самое интересное, – усмехнулся Рейнор. – Тош прислал на эту миссию своих… специалистов. Он называет их «Головорезами». Это элитные штурмовики, экипированные теми самыми пистолетами со взрывчаткой и реактивными ранцами. Их задача – разведка, зачистка периметра, поиск новых месторождений и, если понадобится, быстрая ликвидация особо опасных угроз. Они будут работать автономно, но координировать свои действия с Килгором.