Starcraft. Сталь и пепел (СИ)
Я стрелял, почти не целясь, просто направляя ствол в сторону набегающей волны. Страх сковал конечности, превратив их в вату, но тренировки взяли свое. Палец давил на спуск, винтовка дергалась в руках, отдача била в плечо. Вокруг – хаос. Крики, визг тварей, грохот выстрелов. Миллер орал что-то нечленораздельное, поливая зерглингов огнем из своего плазменного ружья, которое он каким-то образом протащил с собой. Близнецы Райли прикрывали фланги, их спины были прижаты друг к другу.
Один зерглинг прорвался сквозь шквал огня и прыгнул на одного из Райли. Брат пытался отбиться прикладом, но тварь вцепилась ему в плечо, острые когти вспороли броню. Я увидел, как брызнула кровь.
– Райли! – закричал второй близнец и бросился на помощь, разряжая в упор магазин в голову монстра.
Я успел заметить, как еще один зерглинг несется прямо на меня. Инстинктивно я отпрыгнул в сторону, одновременно вскидывая винтовку. Выстрел! Шип пробил хитиновый панцирь, и тварь с визгом отлетела, но тут же попыталась подняться. Еще выстрел, в голову. Она задергалась и затихла. Мои руки дрожали.
– Назад! К выходу! – командовал Килгор, отстреливаясь и отступая. – Торн, прикрывай!
Я разрядил остатки магазина в наступающих тварей, потом, неловко перезаряжаясь на ходу, отступил к двери. Запах озона от выстрелов смешался с тошнотворной вонью зергов.
Мы вывалились из барака обратно на открытое пространство. Солнце Веридии казалось спасительным после сумрака бойни. Но и здесь было не лучше. Из других зданий, из проломов в земле, из высокой травы лезли все новые и новые зерглинги. Их было слишком много.
– В челнок! Все в челнок! – орал Килгор в комм-канал. – Второе отделение, как слышите? Запрашиваю немедленную эвакуацию! Сектор Гамма-7 кишит тварями! Повторяю, кишит тварями!
В эфире раздался голос лейтенанта Вэнса, прерываемый треском помех и звуками боя:
– Принято, сержант! …ами! Отступаем к… проклятье! Они повсюду!
Наш «Хищник» уже ревел двигателями, пилот явно понял, что дело дрянь. Пулеметы на его турелях открыли огонь, кося наступающих зергов, но это было каплей в море.
Миллер упал, споткнувшись. Зерглинг тут же набросился на него. Я видел, как острые как бритва когти вонзились в незащищенную шею, там, где броня костюма имела слабое место. Его крик оборвался.
– Миллер! – взревел Килгор, но было поздно. Он разрядил в тварь на теле «Старика» весь магазин.
Раненый Райли хромал, его поддерживал брат. Мы отстреливались, пядь за пядью отступая к челноку. Мой боекомплект почти иссяк. Один из зерглингов извернулся, обошел прицельный огонь и прыгнул мне на грудь. Я упал на спину, шлем ударился о землю, изображение на визоре на миг пропало. Его зловонная пасть с рядами иглоподобных зубов была в сантиметрах от моего лица. Я почувствовал, как его когти скребут по нагруднику, пытаясь пробить броню. Ужас парализовал меня. Я закричал, отталкивая тварь руками, но она была слишком сильной.
В последний момент мелькнула тень, и что-то тяжелое обрушилось на голову зерглинга. Это был Килгор. Он размозжил череп твари прикладом своей винтовки.
– Поднимайся, Торн! Не время подыхать! – рявкнул он, протягивая мне руку.
Я кое-как вскарабкался на ноги, дрожа всем телом. Мы были у самой рампы. Остатки взвода Вэнса выбегали из главного корпуса, отстреливаясь. Их было заметно меньше, чем вначале. Лейтенант был бледен, его броня покрыта зеленой слизью зергов.
– Все на борт! Живо! – кричал пилот.
Мы ввалились внутрь, последние – буквально запрыгивая на поднимающуюся рампу. За миг до того, как она захлопнулась, я увидел, как десятки зерглингов бросаются на корпус челнока, скребя когтями по броне. Двигатели взревели на полную мощность, и «Хищник» резко взмыл вверх, стряхивая с себя назойливых тварей.
Внутри десантного отсека стояла тяжелая тишина, прерываемая только судорожным дыханием выживших. Я опустился на пол, прислонившись к холодной переборке. Руки все еще дрожали. Я посмотрел на них – перчатки были в какой-то мерзкой зеленой жиже. Запах… этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с ужасом и смертью.
Один из братьев Райли склонился над другим. Тот, что был ранен, хрипел, из-под разорванной брони на плече сочилась кровь.
– Держись, брат, держись… – шептал он, пытаясь остановить кровотечение.
Спектр, Лена Петрова, молча протянула ему индивидуальный пакет первой помощи. Ее лицо было непроницаемо, но в глазах я увидел тень того же ужаса, что сковывал меня.
Лейтенант Вэнс подошел к Килгору.
– Что это было, сержант? В сводках не было ни слова о зергах на Веридии!
Килгор тяжело вздохнул, снимая шлем. Его лицо было покрыто потом и грязью.
– Это была ложь, лейтенант. Или чья-то преступная халатность. Это гнездо. Настоящее, мать его, гнездо.
Я смотрел в пол. Пепел веры… вот что я чувствовал. Вера в то, что Доминион знает все, контролирует все, защищает всех – эта вера рассыпалась прахом под натиском хитиновых когтей и зубов. «Зеленые Холмы» стали для меня не просто местом первой настоящей бойни. Они стали местом, где я впервые по-настоящему увидел войну. И она была совсем не такой, как в пропагандистских роликах.
Челнок летел обратно на базу. Впереди – разбор полетов, доклады, похороны товарищей. И новый страх, поселившийся глубоко внутри. Страх перед тем, что прячется в темноте космоса, и перед той ложью, которой нас кормят.
Я был всего лишь рядовым Джаксом Торном. И мой путь только начинался. Но уже сейчас я понимал – он будет вымощен пеплом и кровью.
Обратный полет на базу «Аванпост-3» на Веридии прошел в гнетущем молчании. Редкие перекатывания раненого Райли и его сдавленные стоны нарушали тишину, которая была тяжелее любого крика. Я сидел, уставившись на свои руки. Зеленая жижа зергов въелась в потертости перчаток, и казалось, ее тошнотворный запах преследует меня даже здесь, в относительной безопасности челнока. Каждое резкое движение «Хищника», каждая турбулентность вызывала короткий спазм страха – не очередная ли атака?
Когда мы наконец приземлились в ангаре, встречавшие нас техники и медики застыли, увидев состояние челнока и выживших. Корпус «Хищника» был исцарапан, на нем остались вмятины от ударов и запекшаяся слизь. Мы выходили из десантного отсека медленно, словно старики. Я видел шок и сочувствие на лицах наземного персонала, но они были профессионалами.
Раненых – а их было немало и из отряда лейтенанта Вэнса – тут же подхватили медики. Райли-младшего унесли на носилках, его брат неотступно следовал рядом, сжимая его руку. Я видел, как медик качал головой, осматривая рану.
Сержант Килгор и лейтенант Вэнс, оба мрачнее тучи, направились прямиком в штабной отсек базы. Их ждал неминуемый разбор полетов с комендантом, полковником Дрейком – человеком, который, по слухам, больше заботился о чистоте рапортов, чем о жизнях своих солдат.
Нас, остальных, отправили в санчасть для осмотра, а затем в душевые. Горячая вода смывала грязь, кровь и вонь зергов, но не могла смыть образы, въевшиеся в память: разорванные тела колонистов, безумный взгляд Миллера перед смертью, острые когти, скребущие по моей броне. Когда я снял свой CMC-300, то увидел на нагруднике глубокие царапины. Еще бы немного, и…
В казарме девятой роты царила подавленность. Койки Миллера и погибших из отряда Вэнса уже были пусты, их немногочисленные личные вещи – сложены в стандартные контейнеры для отправки родственникам, если таковые имелись. Я сел на свою койку, чувствуя себя совершенно опустошенным. Голод смешивался с тошнотой.
Петрова, Лена, присела рядом. Ее обычно строгое лицо было бледным, под глазами залегли темные круги. Она молча протянула мне флягу.
– Вода, – коротко сказала она. – Пей.
Я сделал несколько больших глотков. Вода была прохладной и немного отдавала металлом, но принесла облегчение.
– Спасибо, – выдавил я.
– Они… они не предупредили, – тихо сказала Лена, глядя куда-то в стену. – В брифинге говорилось «банды рейдеров». Ни слова о зергах. Это не просто ошибка, Джакс. Это… подстава.