Изгой Высшего Ранга V (СИ)

Вся энергия, что давила на Прохора, шла отсюда.
— Знакомься, — Учитель остановился в десяти метрах от существа. — Это Ибрагим.
— Вы назвали монстра человеческим именем? — хмыкнул Прохор.
  
— Он уже давно как член семьи. Я приютил его сразу после появления магии на Земле. Нашёл его, когда мне не было и тридцати. Считай, вся моя жизнь прошла рядом с ним. Собственно… с ним магия в мире и зародилась.
Прохор молча смотрел на тварь. За двести лет он видел многое. Но это было нечто другое.
— Именно из-за него и появляются разломы, — продолжил Учитель, и голос его стал тише. — Абсолютно все разломы на протяжении вот уже трёхсот лет. И именно Ибрагим дает тебе силу, что делает тебя почти всемогущим.
Выходит, что именно пространственную магию Прохор здесь и почувствовал. Хотя было много чего еще, что интуиция Прохора с ходу распознать не могла.
Полтора века Прохор считал разломы природным явлением. Побочным эффектом магии. Так считали все.
А оказалось, что виной всему одна тварь под землёй. И её контролирует Учитель.
— И магия? Дары? Предрасположенность?
— Ибрагим послужил началом, — кивнул Учитель. — Три столетия назад его перенесло в наш мир. С того дня энергия хаоса начала просачиваться сюда, и не только она. Люди получили способности, чтобы противостоять разломам. Это баланс. Но его соблюдает уже не Ибрагим.
Перенесло. Не «пришёл», не «явился» — перенесло. Учитель намеренно ушёл от вопроса, как именно это произошло. Прохор отметил, но давить не стал. Хозяин расскажет, когда сочтёт нужным. Или не расскажет. За полтора века Прохор научился различать, какие двери стоит толкать, а какие лучше обойти.
— Значит, есть кто-то ещё? — нахмурился Прохор.
— Есть, — кивнул Михаил Илларионович. — Второе существо, которое пришло сюда вместе с Ибрагимом. Где-то на планете. Именно оно распределяет Дары и предрасположенности. Реакция на угрозу, если угодно. Ибрагим несёт хаос — а то, второе, даёт людям оружие против него.
— И вы его не нашли.
— Пока нет, — в голосе Учителя проскользнуло раздражение. — Триста лет уже ищу. Оно прячется куда лучше Ибрагима. Но это вопрос времени.
Михаил Илларионович подошёл к существу, коснулся отростка. Тот обвился вокруг запястья, как послушная лиана.
— У нас уговор. Ибрагиму нужна пища — Дары, которые тот второй выпустил в мир. Чем больше получает, тем сильнее становится. А чем сильнее он — тем больше энергии может отдать мне. Тем нестабильнее становится этот мир. Баланс рушится.
— И мне он тоже дает силу, — добавил Прохор.
— И тебе. И Повелителю разума. И многим другим. Ибрагим — источник силы. Получает дары, перерабатывает их, а его энергию хаоса и другие магические потоки уже распределяю я. Повелителю — ментальная мощь. Тебе — пространственная сила. Я выступаю как распределитель, а вы как носители магии Ибрагима. Твой собственный Дар пространства так и остался бы на уровне крепкого А-класса, если бы не Ибрагим. Это он усилил тебя до того, чем ты стал. Повелителю разума — то же самое, хотя он и разумный монстр. Каждый из вас носит в себе его энергию, и она делает ваши Дары в разы мощнее.
Прохор кивнул. Он наконец понял откуда берёт свою силу. Раньше ему казалось, что она идет напрямую от Учителя.
— За счет него мы и живем так долго? Он и второй ваш Дар усиливает?
— Да. Без Ибрагима я рассыплюсь в прах за минуты. Мы связаны. Считай, что это симбиоз, — кивнул Учитель.
Затем убрал руку с отростка и обошёл существо сбоку. Там, где корни Ибрагима уходили в каменный пол, порода вокруг них почернела и шла трещинами. Словно тело монстра отравляло саму землю, в которой росло.
— Видишь? — Михаил Илларионович указал на один из наростов. Тот выглядел иначе, чем остальные — сморщенный, покрытый серыми пятнами, из которых сочилась не тёмная энергия, а что-то мутное, желтоватое, словно гной. — Этот мир для него чужой. Атмосфера, давление, состав породы — всё не то. Ибрагим перекраивает пространство вокруг себя, подстраивает под свою природу. Но процесс медленный, болезненный. А тело не успевает адаптироваться.
Учитель положил обе ладони на больной нарост. Под его пальцами вспыхнуло мягкое зеленоватое свечение — совсем не похожее на энергию хаоса. Тёплое, ровное, живое.
Целительская магия.
Прохор знал, что хозяин владеет ментальной магией — контроль над людьми, подчинение воли. Плюс он работает в связке с Повелителем разума.
Знал и про целительский Дар — второй, невозможный для обычного мага. Два Дара в одном теле. Учитель никогда не объяснял, как ему это удалось. Но теперь, глядя на Ибрагима, Прохор начинал понимать. Энергия хаоса. Она позволяет то, что обычная магия запрещает.
— Удивлён? — Учитель не обернулся. Его руки медленно двигались по наросту, и серые пятна под ними бледнели, затягивались. — Ментальная магия — это то, чем я воюю. А целительская — то, чем я его сохраняю. Каждый день, Прохор. Каждый день по несколько часов я занимаюсь его лечением. Уже очень много лет.
Зеленоватое свечение усилилось. Нарост разгладился, потемнел до нормального цвета. Ибрагим вздрогнул всем телом — еле заметно, но Прохор уловил. Благодарность? Облегчение? Трудно сказать, есть ли у этой твари подобные чувства.
— Без меня он погибнет за несколько недель, — Учитель убрал руки, вытер их о халат. — Его тело постоянно разрушается. Этот мир для него, как кислота. Медленная, но неумолимая смерть. Я латаю, он снова начинает гнить. Я латаю снова. Бесконечный цикл.
Вот почему на Учителе были домашние тапки и лабораторный халат. Михаил Илларионович проводил здесь, у Ибрагима, большую часть своей жизни.
— Поэтому он и перекраивает пространство вокруг, — Прохор кивнул на почерневшую породу. — Пытается сделать мир пригодным для себя.
— Именно. И разломы — часть этого процесса. Через них сюда просачивается энергия из его родного измерения. Чем больше разломов, тем больше его энергии в нашем мире. Тем легче ему дышать. Тем меньше мне приходится лечить.
Учитель помолчал. Затем продолжил:
— Когда дестабилизация достигнет критической точки, этот мир станет для него домом. И лечение больше не понадобится. Ни мне, ни ему.
Справа раздался тихий гул. Воздух задрожал, открылся разлом. Из него вышли пять черных дымчатых фигур с гуманоидными очертаниями. Каждая несла светящуюся сферу.
То были чьи-то Дары.
Фигуры молча подошли к Ибрагиму, протянули сферы к отростку. Тот принял, втянул внутрь. Существо содрогнулось, свечение стало ярче, по полу прокатилась волна энергии.
Фигуры растворились. Трещина закрылась.
— Пять даров за рейд, — задумчиво произнёс Учитель. — Неплохо. Но мало.
Он повернулся к Прохору:
— Ты служишь мне сто шестьдесят лет. Ни разу не предал. Но сейчас я хочу, чтобы ты понял по-настоящему, зачем всё это.
Учитель прошёлся вдоль существа, заложив руки за спину.
— Ибрагим — живой организм. Он растёт. Только вместо воды ему нужны Дары. Когда он вырастет полностью, пространство дестабилизируется окончательно. Разломы начнут открываться сами. Сотнями. Тысячами. Мне больше не придется помогать Ибрагиму в этом деле.
Что значило — Учитель давным-давно контролирует все разломы в мире. Не без помощи Прохора, кстати.
— И что тогда?
— Настоящий естественный отбор. Те, кто способен принять энергию хаоса, — выживут. Эволюционируют. Остальные — погибнут.
  
— Человечество это не переживёт, — сухо заметил Прохор.
Ему было всё равно, что будет с другими. Главное, что выживет он сам и другие приближенные Учителя. Те, кто давно служит ему по своей воле.
— Слабая часть человечества умрет. Сильные останутся и получат всю мощь нового мира. Всю силу, что способен накопить Ибрагим. Три столетия стагнации, Прохор. Маги наверху, обычные люди внизу, Пустые в грязи. Никакого движения. А хаос — единственный двигатель, который работает. Ибрагим показывал мне другие миры. Цивилизации, прошедшие через то же самое. Те, что выжили… скажу так, наши маги S-класса для них — муравьи.