Изгой Высшего Ранга V (СИ)

— Эти люди, — я перебил его, — похитили моего отца. Угрожают убить мою мать, если она будет делиться информацией о прошлых экспериментах. Несмотря на то, что только эти сведения могут помочь человечеству выжить. Это саботаж, товарищ генерал. Саботаж в условиях глобальной угрозы.
Я указал на окно, за которым виднелась чёрная трещина в небе.
— Там, наверху, штука, которая уничтожит мир меньше, чем через год. Вы сами полчаса назад обозначили эти сроки. А здесь, внизу, люди готовы убивать ради сохранения каких-то чёртовых секретов, которые уже никому не нужны. Это настоящее безумие.
  
В кабинете повисла тишина. Некоторые смотрели на меня с недоумением. А другие — как на безумца.
— Я не собираюсь его убивать, — добавил я. — Пока. Но прежде чем отпустить этого идиота, я хочу знать, кто стоит за всем этим. Кто эти «влиятельные друзья».
Крылов откинулся на спинку кресла.
— Глеб Викторович, не делайте глупостей, — попросил он.
Что-то часто меня об этом просят в последнее время. Словно у меня своей головы на плечах нет.
— Я не делаю. Никого не убил, никому не навредил. Просто изолировал угрозу. А вот мой отец сидит в какой-то камере, пока мы тут разговариваем, — напомнил я.
— Хорошо, — генерал кивнул. — Я сейчас прикажу хакерам найти его. Отправлю группу захвата.
— Не нужно, — отрезал я. — Сам его вытащу, быстрее будет.
Я подошёл к стене.
— Что вы делаете? — спросил один из заместителей Крылова.
Я не ответил. Начал чертить руну своей собственной энергией. И пока работал, представлял камеру с отцом и думал только о нём.
Затем активировал руну собственной энергией.
Перед глазами пронеслась вспышка света. А потом я оказался в тёмном помещении с серыми бетонными стенами.
Отец сидел на нарах, прислонившись спиной к стене. Руки по-прежнему были связаны за спиной. При звуке моего появления он поднял голову.
Несколько секунд просто смотрел на меня. А я улыбался. Потому что впервые в жизни был рад его увидеть.
— Я уже, наверное, бредить начинаю, — хрипло сказал он.
— Нет, — я присел рядом с ним. — Не бредишь. Я пришёл тебя вытащить. Слишком уж ты тут засиделся.
Создал тонкое пространственное лезвие и разрезал верёвки на его запястьях. Помог подняться. Отец пошатнулся, ухватился за мою руку.
— Как ты меня нашёл? — он смотрел на меня с недоверием. Словно всё ещё не верил, что это происходит взаправду. Что я реален.
— Долго объяснять. Идти можешь?
— Могу, — он выпрямился, превозмогая боль. Я видел, как он морщится: его явно не только по лицу били.
— Хорошо. Держись за меня.
Я начертил вторую руну прямо на стене камеры. На этот раз думал только о Крылове, как бы иронично это ни звучало.
И снова перед глазами появилась вспышка. Мы оказались посреди кабинета.
Реакция присутствующих была впечатляющей. Один из генералов вскочил так резко, что опрокинул стул. Крылов замер с поднятой рукой: видимо, собирался что-то говорить. Другие застыли с выпученными глазами.
А вот отца явно замутило от переноса — пришлось его придержать, чтобы не упал. При нормальном освещении он выглядел ещё хуже: синяк под глазом наливался фиолетовым, губа распухла, на скуле запеклась кровь.
— Вы сможете обеспечить защиту моего отца, пока я буду в Испании? — спросил я у Крылова. — Его и мою мать.
Генерал несколько секунд молча смотрел на нас. Переваривал происходящее. Потом медленно кивнул.
— Я приставлю к ним лучших оперативников. Таких же, как к вашей матери сейчас.
— Хорошо. Под вашу ответственность, товарищ генерал.
Крылов невесело усмехнулся.
— Быстро же вы изменились, Глеб Викторович. Начинали с обычных просьб, потом перешли к ультиматумам. А теперь вот уже отдаёте приказы. Право сильного? Не спорю, сейчас оно работает как никогда. Но помните кое-что.
Генерал указал на окно, за которым виднелась чёрная трещина.
— Сила не всегда вам поможет. Справиться с этой угрозой мы сможем только все вместе. Поэтому будет правильно, если мы станем учитывать интересы друг друга. А не воевать между собой, — он объяснял спокойно.
И в общем-то он был прав. И я это понимал. Переборщил с выражениями. Хотя это и было из-за переживания о жизни моих родителей. Впервые я понимал, что у меня есть живые родственники, которых нужно защищать.
— Я вас понял, товарищ генерал. Это был не приказ, а просьба, — спокойным тоном поправился я.
— И я вас понял. Поэтому всю ответственность за охрану ваших родителей беру на себя. Лично, — кивнул Крылов.
— Спасибо, — сказав это, я повернулся к отцу. — Ты в безопасности. Тебя осмотрят врачи, приставят охрану. Мама тоже под защитой.
Отец смотрел на меня так, словно видел впервые.
— Глеб… — он запнулся. — Ты…
У него явно было уже такое состояние, что ещё немного — и потеряет сознание.
— Потом поговорим, — я сжал его плечо. — Мне нужно срочно улетать на закрытие разлома.
Кивнул Крылову, который уже вызывал бригаду медиков, помог отцу присесть на стул, а затем направился к выходу.
В коридоре меня ждал нервный Дружинин.
— Машина внизу, — сказал он. — Едем в аэропорт. Самолёт уже ждёт.
Мы спустились вниз, сели в служебную машину. Водитель тронулся с места, не дожидаясь команды — видимо, тоже понимал срочность.
Некоторое время ехали молча. Я смотрел в окно. Москва готовилась к эвакуации. Город замирал, и прохожих становилось всё меньше.
— Как вы? — наконец спросил Дружинин.
Я повернулся к нему:
— Честно?
— Желательно.
— Сначала думал, что убью его. От злости. Прямо там, в том кабинете, когда он показал видео.
Я замолчал и выдохнул, прогоняя вновь накатывающую злобу.
— А потом? — уточнил куратор.
— А потом услышал голос отца. Который сказал не слушать этого урода. Который был готов пожертвовать собой… ради всего, — я покачал головой. — Знаете, что странно? Это не те родители, которых я помнил. Не те, которые отдали меня в интернат, когда выяснилось, что я Пустой.
— А сейчас что изменилось?
— А сейчас… — я задумался. — Сейчас они как будто совсем другие люди. Мать работает день и ночь, чтобы помочь с исследованиями. Отец готов умереть, лишь бы я продолжал делать то, что делаю. Я сам не понимаю. Что изменилось?
— Скорее это вы изменились, Глеб Викторович.
— В смысле?
— Вы повзрослели. Причём очень быстро. За несколько недель прошли путь, который у других занимает годы, — невесело усмехнулся он. — У меня даже теория появилась. Что чем сильнее вы становитесь магически, тем больше… как бы это сказать… мозгов прибавляется.
— Это комплимент или оскорбление? — ухмыльнулся я.
— Констатация факта. Любой другой восемнадцатилетний парень, увидев своего отца в заложниках, поддался бы на провокацию. Бросился бы спасать очертя голову, наделал бы глупостей. Может, даже убил бы Фетисова сгоряча.
— А я что, поступил мудро? Выставил условие Крылову для его освобождения… Это тоже ничем хорошим не закончится.
— Смотрите, вы просчитали ситуацию. Нашли выход, который даёт вам преимущество, а не загоняет в угол. Изолировали угрозу, получили козырь на руки, освободили отца — и всё это за пятнадцать минут.
Дружинин замялся, а потом продолжил:
— Это правда впечатляет.
— Но? — я уловил по его интонации, что это ещё не всё.
— Но теперь Фетисов у вас в заложниках. Вы переиграли ситуацию с точностью до наоборот. И Крылов не шутил, когда говорил про проблемы. У главы Ассоциации магов много влиятельных друзей.
— Значит, будем решать по мере поступления.
— Только не забывайте ему воздух подавать, — со всей серьёзностью напомнил Дружинин. — А то если он умрёт, проблем будет втрое больше. Всё-таки это глава Ассоциации магов. Публичная фигура.
  
— Человек, который ради своих секретов был готов убивать.
— Не мне вам рассказывать, что это ничего не меняет. Особенно если станет известно, что вы сами — плод одного из тех экспериментов, которые он финансировал.