Его искушение (СИ)

— Я отвезу тебя домой, Лиля, — опуская со звоном на блюдце чашку с допитым кофе. Мне не доставляет удовольствия видеть в ее глазах обиду, но я всегда предельно честен с женщинами. До появления Ирины меня устраивал только ни к чему не обязывающий формат отношений.
— Мы больше не увидимся? — обхватывая ладонями горячую чашку с чаем, будто хочет об нее согреться.
— Для того, чтобы заняться сексом, нет.
  
— У тебя кто-то появился? — глаза увлажняются, но она быстро смаргивает слезы, когда вместо ответа получает чуть приподнятые в удивлении брови. — Извини. Это не мое дело.
До ее дома доезжаем в тишине. Я всю дорогу слышу, как работают шестеренки в ее голове, но если она что-то и хотела сказать или попросить, то не сделала этого.
— Пока. Спасибо за вечер, — выходя из машины, прощается Лиля и, не оглядываясь, идет к своему подъезду. Одну нить обрубил, отрежу и все остальные. В нашей с Иришкой семье не будет посторонних людей.
Разворачиваясь в сторону дома, набираю номер Дмитрия.
— Слушаю, — после второго гудка звучит в динамике голос моего начбеза.
— Дима, к завтрашнему утру мне нужна вся информация на Тулинова Стаса и его любовницу, — отдаю распоряжение.
— На мужа твоей домработницы у нас кое-что есть, на его любовницу соберем завтра, — отчитывается мне Дмитрий. В очередной раз убеждает, что не зря получает свою зарплату. Все мое окружение у него под плотным колпаком.
— Скинь инфу на почту, — прошу товарища и отбиваю звонок.
На загородной трассе вдавливаю педаль газа в пол, мечтаю скорее добраться до дома. Тянет стальным канатом каждую жилу к ней.
Лена сказала, моей Иришке срочно нужно рожать. Ещё один ребёнок? Так я дед уже, скоро второй мой оболтус меня сделает дважды дедом, а тут сам молодой отец…
Добравшись до поселка в рекордно короткие сроки, подъезжаю к особняку. Охрана спешно открывает ворота. Взгляд сразу же устремляется к служебному домику, в окнах которого горит свет.
Не спит…
Оставив машину во дворе, решительным шагом направляюсь к дому. Вхожу без стука. Прикрываю бесшумно дверь. Хорошо, что петли не скрипят. Не надеюсь застать Ирину в белье, понимаю, что давно спрятала свое красивое тело под одеждой. Я просто хочу увидеть живые эмоции, а не собранную и вежливую домработницу. Хочу хлебнуть как из рога изобилия ее тонкий страх, панику в глазах, увидеть смущение и почувствовать участившееся дыхание…
Хочу её поцеловать! Раскатать на языке ее вкус…
  
Глава 26
 
Сергей
Тихо приблизившись, останавливаюсь в проеме двери. На кухне тихо работает телевизор, фоном идет какой-то фильм. Иришка, полностью одетая, сосредоточенно помешивает что-то в кастрюле на плите. Ожидаемо, что в одежде, но я предпочел бы видеть ее обнаженной или в белье. Такая домашняя, уютная, что меня, помимо страсти, топит нежностью. Хочу с ней в горе и в радости…
Только сейчас понимаю, что устал от одиночества. Что хочу семью. Настоящую семью. Чтобы любимая женщина была только моей. Чтобы просыпалась и засыпала в моих объятиях. Хочу через тридцать лет целовать ее тонкие морщинки на лице и говорить, как сильно люблю…
Она меня не замечает, не чувствует пожирающего ее взгляда. Не догадывается, как сильно в этот момент меняется ее жизнь. Погрузилась глубоко в свои мысли, а я не спешу ее оттуда вытряхивать. Съедаю взглядом каждое движение. Не хочу пугать, но и, как предупредить ее о своем присутствии, не напугав, не имею понятия. Прислонившись плечом к косяку двери, терпеливо жду, когда сама заметит.
Я никуда не спешу. Тело охвачено желанием, а в голове штиль и спокойствие, будто наконец-то я пришел к той точке, к которой давно стремилась моя душа. Вот он — мой дом, и это не стены, не крыша и не окна, это женщина, которая олицетворяет счастье. Где она, там дом.
Выключив плиту, отставляет в сторону небольшую кастрюлю, я в это время стараюсь не дышать, чтобы не напугать ее, не дай бог обварится.
— Блин! — продолжая думать о чем-то своем, тихо ругается под нос. Даже в этом она прекрасна. Приложив запястье ко лбу, тяжело вздыхает.
Что тебя так расстроило, Иришка? То, что в белье тебя увидел? Привыкай, скоро совсем голой будешь возле меня ходить. Залюблю так, что перестанешь смущаться.
Вышиб я ее из равновесия, когда застал в одном белье. Тут мы квиты, красавица, ты тоже вынесла все мои барьеры взрывом более мощным, чем ядерный. Раскатала в труху весь контроль и принципы. Зациклила на себе все мое внимание и мысли. Дернула за жилы и посадила у своих ног дикого зверя.
— Не помешаю? — стукнув два раза по косяку двери, обозначаю свое присутствие и прохожу на кухню.
— Ой, — вздрагивает Иришка, испуганно оглядывается. Отступает на два шага, а я как танк пру на нее.
«Не нужно бояться, Ирин. Ну ты чего? Страх в твоих глазах обжигает сильнее, чем серная кислота, залившая нутро», — транслирую ей свои мысли, не видит, не считывает.
Тормознуть нужно, пугаю. Она и так после незапланированного стриптиза выглядит потерянной. На тесте отыгрывается, чтобы стабилизировать свое эмоциональное состояние. А я опять пришел, чтобы его расшатать.
— Я не слышала, как вы вошли, — недовольно хмурится, с трудом сдерживает крутящиеся на языке претензии.
Да, я врываюсь в твой дом без разрешения. Ты имеешь право высказать претензию и даже выставить меня за дверь, но ты же этого не сделаешь? Ты ведь тоже чувствуешь химию между нами?
Такая милая в своей затаенной обиде и сдерживаемой ярости. Я как порох возгораюсь от одного лишь злого блеска в ее глазах. Какие же вкусные эмоции. Как давно я кайфовал от проявлений женских эмоций? Их в моей жизни было много: безликих, неискренних, невкусных, неинтересных, наигранных, лживых… Никакого удовольствия. А с Ириной чувствую себя гурманом на королевском пиру. Каждая эмоция как глоток свежего воздуха.
— Я вошёл без стука, — честно признаюсь. Заслуженно ловлю очередную стрелу недовольства. — Мое желание увидеть тебя оказалось сильнее запертой двери, — голос проседает. Она читает между строк, нервничает.
— Я… вы… — облизывает от волнения губы. Не пытаясь специально привлечь к ним внимание, добивается того, что я прохожу очередное испытание на выдержку. — Я не думала, что вы можете войти… Мне стыдно… Хотя это вы виноваты, что так… — прикрывая ладонью лицо, собирается отвернуться.
Разрезав пространство, сокращаю между нами расстояние. Схватив за плечи, разворачиваю к себе.
— Я виноват. Но. Ни о чем. Не жалею! — чеканю каждое слово. Пусть слышит. Отняв от ее лица ладонь, поддеваю пальцами подбородок и заставляю смотреть на себя. — Если бы заранее знал, все равно бы вошел, — пугается моего напора и искренности. Уверен, и взгляда моего говорящего пугается. — В тот день, когда принял тебя на работу, знал, что не смогу отпустить, — обхватив ладонями лицо, поглаживаю большими пальцами нежную кожу щек, на которых местами остались следы муки.
— Я…. не могу… — мотает головой, вновь неосознанно облизывает губы. Видимо, мое близкое присутствие обезвоживает ее организм, я готов поделиться с ней слюной.
— Ты ведь и сама чувствуешь, что сводишь меня с ума, — выдаю с напором, притягивая ближе к себе. Мотает головой, отказывается соглашаться, а я продолжаю напирать: — Не можешь не чувствовать. Твое тело откликается, Ирина. Ты тоже меня хочешь, — прыгаю с утеса в бурную реку. Она может встать в позу, начать отбиваться и кричать, что я ошибаюсь, но она молчит.
Да!
Опустив руку, костяшками пальцев прохожусь по острой вершине соска. Её глаза распахиваются. Хватая жадно ртом воздух, цепляется за мои плечи, будто боится упасть. Я никогда не дам тебе упасть, всегда подставлю плечо. Со мной тебе нечего бояться.
  
— Не… надо… — умоляющий взгляд, в котором я тону, как в омуте. Затягивает все глубже и глубже. Я теряю ориентиры вокруг себя, полностью растворяясь в ней.
— Я не смогу тебя отпустить, — голос хрипит, будто я говорить разучился. В венах кипит кровь. Сжав через одежду сосок, ловлю ее вскрик. Заглаживая легкую боль, тут же обвожу его подушечкой большого пальца. Пальцы Ирины крепче впиваются в мои плечи, дыхание сбивается.