Смерть в вязаных носочках
– Мне кажется, нет.
– А что было вчера? Может быть, Луиза жаловалась на боль в груди или вам показалось, что она неважно себя чувствует?
– Мне не жаловалась. Вчера она рассердилась из-за сломанного ногтя и рано ушла с работы, чтобы нарастить его. Ноготь она явно не исправила, но, по-моему, это к делу не относится.
Анита подняла взгляд, и ее рот удивленно изогнулся.
– Почему вы так говорите?
– Ну… потому что когда я ее нашла, ноготь все еще отсутствовал. – Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо. Зачем она вообще заговорила о том, как Луиза вчера препиралась по телефону с маникюрным салоном? Из-за этих странных бороздок на оголившемся ногте?
Эрик когда-то рассказывал о них, и Джинни, пока ждала, решила поискать информацию в телефоне. Она выяснила, что такие полоски называются «полосы Месса» и могут указывать на почечную недостаточность.
Или на отравление мышьяком.
Эрик, конечно, говорил и о том, как рискуют люди, потратившие две минуты на поиск в интернете и на этом основании считающие себя медиками.
– Особая деталь, а вы обратили внимание. – Анита быстро перечитала свои записи. – Вы заметили эти полоски, потому что пытались нащупать пульс на левой руке?
Щеки Джинни запылали.
– Н-нет. Ногтя не было на правой руке. На указательном пальце.
Темные глаза Аниты смотрели на нее в упор.
– Джинни, вы ничего больше не хотите мне сказать?
Хочет ли она сказать что-нибудь еще?
А вдруг эти полосы ничего не значат и она просто сунула нос куда не следует? Ах, если бы только Эрик был здесь. Он-то был куда более сведущ в таких делах, чем она. Не говоря уж о его компетентности. К тому же, если имело место отравление, об этом наверняка будет сказано в токсикологическом отчете. Эксперты не нуждаются в ее указаниях.
Милый, что мне делать?
Ответа, как всегда, не последовало. Но Джинни и так знала, что ответил бы муж.
Что если бы не повод сделать токсикологическую экспертизу, тело могли бы без лишних хлопот отправить прямо в похоронную контору. Особенно учитывая тот факт, что у покойной имелись проблемы с сердцем. Лишней информации не бывает.
– Наверное, это ничего не значит, но у нее на том самом ногте были отметины, и я подумала, а вдруг ее… ну… отравили.
При слове «отравили» молодая следовательница открыла рот, но сказать ничего не успела: из кабинета вышли парамедики, толкая каталку, на которой лежало прикрытое простыней тело Луизы.
– Постойте! – резко распорядилась констебль, после чего повернулась к Джинни: – Прошу прощения. Мне надо переговорить с ними. – И она, не говоря ни слова, убежала, снова оставив Джинни одну за столом для чтения.
Джинни вдруг почувствовала себя ужасно глупо.
Следующие несколько часов прошли как в тумане; прибыли еще полицейские и вместе с ними коронер. Мэриголд Бентли появилась, когда полицейские оцепили кабинет в глубине библиотеки и собрали личные вещи Луизы. Попутно у Джинни в рамках следовательских мероприятий сняли отпечатки пальцев, после чего она вернулась к длинному столу и недочитанному журналу.
Джинни взглянула на часы, и тут к ней подошла помрачневшая Мэриголд.
Она была лет на десять моложе Джинни и выглядела так, будто только что вылезла из лендровера: джинсы в обтяжку, тяжелые ботинки и зеленая стеганая куртка. Темно-русые волосы чуть ниже плеч вились, словно просушенные феном. Наряд дополняли жемчужные сережки и три цепочки.
– Боже мой, какой ужас. Как вы? Та симпатичная следовательница сказала, что вы держались молодцом.
– Не уверена. – Джинни встала. От долгого сидения свело ноги. – Они вам что-нибудь сказали?
– Нет. Но я краем уха зацепила слова коронера. На теле нашли повреждения, которые указывают на отравление мышьяком. Из чего я заключаю, что смерть Луизы будут рассматривать как убийство, – призналась Мэриголд. В горле у Джинни встал ком. Как бы ей хотелось ошибаться!
– И что теперь?
– Скоро приедет Джеймс Уоллес. Он инспектор уголовного розыска, и очень въедливый. – Мэриголд закрыла глаза, словно вдруг обессилела. Наверняка так оно и было. В конце концов, город маленький, и председательница совета наверняка хорошо знала Луизу.
– Простите. Я должна была спросить, как вы себя чувствуете. Вы близко знали ее?
– Не стану лгать, между нами случалось недопонимание. Но общество у нас тут маленькое, и любая внезапная смерть выбивает из колеи. А если это и правда убийство…
– Да, как в детективе, – согласилась Джинни. – А что ее родственники? Я видела у нее обручальное кольцо. У нее остались дети?
– Нет. Она вышла замуж всего пять лет назад, и детей не было ни у нее, ни у мужа. – Тут глаза Мэриголд наполнились тревогой. – Боже мой. Несчастный Бернард! Ему еще только предстоит узнать об этом ужасе.
– Это верно. – Джинни слишком хорошо знала, что чувствует человек в такую минуту. Минуту, которая разделит все на до и после. – Может, я все же могу что-нибудь для вас сделать? Заварить чай? Или позвонить куда-нибудь?
– Ничего не нужно. Но спасибо за заботу. – Мэриголд взглянула на нее. – Обстоятельства тяжелые, но вы держитесь очень спокойно. Это потому, что вы долго вели дела в медицинском кабинете мужа?
– Наверное. – Джинни привыкла слышать, какой она практичный и здравомыслящий человек. Она знала, что это правда, и потому никогда не воспринимала эти слова как комплимент. – А что будет с библиотекой? Вы знаете, кто станет следующим заведующим?
– Я как раз поговорила с одним из наших прежних волонтеров, его зовут Гарольд Роу. Он согласился занимать эту должность, пока мы не найдем замену. Архивариус на пенсии, заведует нашим краеведческим музеем. Когда предыдущий директор библиотеки уехал в Шотландию, Гарольд подал заявление на эту должность. Квалификация у него была великолепная, но мы усомнились в его умении работать с людьми, и в итоге должность досталась Луизе.
– Как хорошо все сложилось, – ответила Джинни, стараясь не судить ни Луизу, ни Гарольда с точки зрения их способностей работать с людьми.
По лицу Мэриголд пробежала тень.
– Да, можно сказать. Хотя если начистоту, то после прихода Луизы в библиотеку Гарольд покончил с волонтерской деятельностью. Он обвинял Луизу в том, что она неверно каталогизировала несколько биографий местных жителей. Атмосфера несколько накалилась… А все потому, что он чересчур педант. Но сердце у него непорочное.
Джинни постаралась скрыть улыбку. Эрик терпеть не мог это выражение. В конце концов, если у кого-нибудь порок сердца, то у этого человека проблемы вне зависимости от того, добрый он или злой.
– Я уверена, что его готовность помочь всех обрадует. Полицейские не говорили, когда мы снова сможем открыться?
– Полиция ждет, когда приедут эксперты, они должны собрать улики. Все зависит от того, сколько времени им на это понадобится.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, миссис Бентли. – К ним подошел полицейский. – Мы хотели бы задать вам еще несколько вопросов. А вы, миссис Коул, можете идти. Если хотите, могу подвезти вас до дома.
– Мне кажется, это разумно, – согласилась Мэриголд. – На улице собралась толпа, это может оказаться для вас чересчур. Наши горожане – люди хорошие, но слишком уж любят новости из первых рук. Еще раз благодарю вас за стойкость. Как только мы сможем открыться, я позвоню.
– Если я могу как-нибудь помочь, дайте знать, – сказала Джинни и следом за полицейским вышла на улицу.
Библиотеку от дороги теперь отделяла полицейская лента, но люди, столпившиеся по ту сторону, с интересом глазели на Джинни. Порадовавшись, что ей не надо иметь с ними дела, Джинни, испытывая благодарность, забралась на заднее сиденье полицейской машины. После короткой поездки, прошедшей в молчании, она наконец оказалась дома. Какое облегчение – надежно закрыть за собой входную дверь.
– Ну и день сегодня выдался! Представь себе, Эрик, моя новая начальница погибла. И нашла ее именно я. – Джинни надела тапочки и направилась на кухню: знакомый распорядок успокаивал смятенную душу. – Я чувствовала себя такой бесполезной. По-хорошему, полицейским бы с тобой поговорить, а не…