Прекрасная эпоха (СИ)

По одной прямой и двум кривым улицам три группы домчались до старинного караван-сарая, где квартировали англичане. К запертым воротам, возле которых валялся перебитый караул, прислонили груженую арбу, поставив ее на попа так, чтобы уложенные в нее шашки динамита плотно прилегали к створкам.
— Бойся! — рыкнул черный и, убедившись, что остальные спрятались за углами и стенами, чиркнул коробком по шведской спичке.
  
Пока шипел запал, черный метнулся за угол, открыл рот и зажал ладонями уши.
Плеснуло жарким оранжевым пламенем, адский грохот потряс спящий город. Куски дерева свистели мимо, кирпичная пыль заволокла улицу. Заголосили невидимые за дувалами женщины, заревела скотина, подняли крик ночевавшие у базаров ишаки и верблюды.
В караван-сарае вопили на английском.
Упали двое нападавших — угловая башня огрызнулась огнем с верхней смотровой площадки. Туда метнули динамитные шашки.
— Бойся!
Еще две шашки улетели в дымящийся проем.
Взрыв, крики, горячий запах крови, с неба прилетела искореженная винтовка, загремела по брусчатке.
— Вперед!
Черные, скользя вдоль стен и сжимая револьверы, двумя расходящимися потоками влились внутрь. Захлопали выстрелы.
— Бойся!
Из окошка рванулся огненный протуберанец, взрыв вышиб запертую изнутри дверь.
Бах! Бах!
— Осмотреться, перезарядиться! Вперед!
Десяток англичан со знакомыми еще с турецкой кампании винтовками Генри попытался выстроить плутонг, но на короткой дистанции револьвер быстрей.
— Бойся!
Две шашки в проход, взрыв, огонь, крики, пороховая гарь и густой мыльный запах динамита.
Когда Дукмасов только-только начинал готовить полк, Дядя Вася показал ему множество приемов и ухваток, в том числе наставлял бросать в помещение динамитные шашки по две штуки разом. А на вопрос «Почему?» ответил, что одну могут успеть выкинуть или выпнуть ногой, а вот две уже вряд ли…
Весь широкий двор с айваном* превратился в поле боя: черные тени, прячась в тени настоящей и в клубах дыма, выныривали рядом с «вареными раками», делали один-два выстрела и снова пропадали. Тела в красных мундирах и белые шлемы валялись в галереях караван-сарая, английские офицеры пытались выстроить оборону — привычно, шеренгами с залповым огнем, да где там! Даже зулусы в ближнем бою при Изандлаване справились, а уж обученные по методам Дяди Васи орлы Дукмасова устроили форменное избиение!
* * * 
* Айван — сводчатый зал, имеющий три стены и одну открытую, терраса с плоской крышей или галерея на столбиках по периметру внутреннего двора. 
Грохнул очередной взрыв, разнес древнюю арку, подпиравшую крышу, и все камни, бревна, доски рухнули на головы засевших в темном помещении.
Последнюю попытку отбиться англичане предприняли во внутренних переходах и каморках, но длинная винтовка со штыком в тесноте и узостях проигрывала револьверу вчистую. А когда требовалось дать залп, к нашим услугам имелись десятки трофейных «мартини-генри» и собственные «винчестеры».
Там, где нельзя было подорвать забаррикадированную дверь, пластуны забирались на крышу и закидывали динамит в продухи вентиляции.
Весь караван-сарай, практически форт с высокими стенами и башенками по углам, внутренними галереями и складами, с двориками и площадками, фонтанчиками и резервуарами зачищали до самого рассвета, уж больно замысловатое здание.
Потный и грязный как черт Петенька Дукмасов, сверкая белками глаз и зубами доложил:
— Караван-сарай взят.
— Потери?
— Четверо убитых, пятнадцать раненых, один тяжело, не жилец.
— А что у англичан?
Дукмасов пожал плечами — не считали.
Пленных набралось с полсотни, по большей части раненых и оглушенных взрывами. Их вывели в главный двор и приставили убирать трупы.
Всклокоченный майор Пикок обвел побоище безумными глазами и вдруг начал истерически хохотать, а когда к нему подошел Пантелей, вжался в угол и завыл.
— Тронулся, болезный, — изобразил сострадание казачина, и от этого вида майора затрясло еще больше.
 
Муссаля в Герате после взрыва англичанами 
  
Глава 9 
 
Суть войны — насилие, самоограничение в войне — идиотизм 
Глядя на дымящиеся после взрывов руины караван-сарая, я не мог не вспомнить шутку Дяди Васи — «спички детям не игрушка».
Он обронил ее в Казани, после нашей проверки порохового завода, который возводился под наблюдением Менделеева. Там тоже нашлась работа коллегам фон-Вольского и команде Дукмасова, только не по секретной, а по дисциплинарной части. Цеха и хранилища завода строили на большом удалении друг от друга, с обваловкой на случай взрыва, а в охрану складов отбирали только некурящих. Но тоже не без трудностей…
Шестеро теней в черном, с замотанными до самых глаз лицами крались к ограде будущего завода. Ее возвели в первую очередь — с караульными вышками, двойными воротами и проволочным забором в трех саженях от дощатого.
— Караульные идут, — шепнула фигура, неотличимая от луговой кочки.
Все приникли к земле, дождались, когда протопает тройка сторожей и, едва приминая траву, скользнули к проволоке.
— Эть ее, — двое подставили дощечки, приподнимая нижнюю струну.
Остальные по одному проскочили под ней, двое тут же встали спинами к забору и подставили руки ступеньками следующим двум, взлетевшим на гребень. Концы веревки шлепнулись с обеих сторон, через несколько секунд все (замешкался только один) оказались внутри заводского участка.
— Туда, — показал во мрак головной.
— Стоп, — тихо скомандовал замешкавшийся. — Смотрите!
В темноте у ворот склада тускло засветился огонек, потом пропал, через несколько секунд снова появился, разгорелся поярче и опять пропал.
— Курит, мерзавец! Берем его! 
Сторож дотянул папироску, плюнул на огонек и наклонился, чтобы запрятать окурок под дерн. Но от хлесткого удара ткнулся головой в землю и обмяк.
Обратно вернулись тем же путем, только пришлось повозиться с передачей спеленутого тела через забор…
— Лихо вы его, вашство…
Вот так вот всегда — инженеры строят, все продумывают, до последней мелочи, вроде сапог без подковок у сторожей, ан нет! Все равно найдется умник, который пролезет и будет втихаря баловаться табачком. На пороховом-то заводе!
Дукмасов втолкнул в кабинет заводской конторы давешнего сторожа. Всю ночь до рассвета его продержали с мешком на голове, связанным, и сейчас он растирал запястья со следами от веревок.
— Григорий Денисов! — доложил начальник охраны, подавая мне папку. — Поведения благонравного, семейный, живет в слободке.
— Зачем врал, что не куришь? — я пальцем подвинул к нему по столу взятый ночью окурок.
— Отродясь не врал! Не спрашивали, вот и не сказал.
Я тяжело покосился на начальника охраны, тот пожал плечами.
— А у порохового склада кто дымил?
— Избави господи, вашдитство! Как можно? Нешто мы без понятия? Склад-то пустехонек, никакой опасности…
Он переминался с ноги на ногу и мял в руках картуз с кокардой завода.
— Послушай, братец, не прикидывайся ты мне идиотом, — процедил начальник охраны.
— Кем?
  
— Дураком! Точно вчера родился или с неба упал. Разве ты не понимаешь, глупая голова, к чему ведет твое курение? Не догляди мы, так ты бы и дальше курил, при полном складе! Рвануло бы, людей бы убило! Ты людей убил бы!
— Спаси и помилуй, царица небесная… Что вы!
— Подписку давал? — остановил я главного охранника, уже готового со следующим вопросом.
— Неграмотные мы…